Глава 7

Я выхожу из ресторана и сразу набираю Вику. Гудки тянутся бесконечно. Потом автоответчик: «Абонент недоступен». Сбрасываю, набираю снова. И снова. И снова. Каждый раз одно и то же.

Стою на улице, прижимая телефон к уху, и люди обходят меня стороной, бросая косые взгляды. Наверное, со стороны похожа на ненормальную. Руки трясутся, дыхание сбивается. Может, я действительно схожу с ума, и всё это — галлюцинация, порождённая гормонами и стрессом.

Но медицинская карта в сумке реальна. Криокод 4187-МС-2023 существует. Максим Соколов существует. И ребёнок внутри меня тоже.

Сажусь в машину, включаю зажигание. Пальцы соскальзывают с ключа — нужно несколько попыток, чтобы завести двигатель. Еду домой, хотя дом — последнее место, где хочу быть. Пустая квартира, где каждый угол напоминает о том, какой идеальной казалась моя жизнь ещё вчера.

Дома первым делом иду в ванную, плещу холодной водой в лицо. Смотрю в зеркало — бледная, с красными глазами, волосы растрёпаны. Когда я успела так измениться? Ещё неделю назад была уверенной, собранной. Директор клиники. Владелица бизнеса. Женщина, которая принимала решения и управляла людьми.

А сейчас смотрю на своё отражение и не узнаю эту растерянную, испуганную девчонку.

Я же доверяла Вике. Двадцать лет дружбы. Двадцать лет, когда мы были ближе сестёр. Я помогла ей поступить в медицинский, когда денег на репетиторов не было. Устроила на работу в клинику, когда другие больницы отказывали. Дала ей всё, что могла. А она...

Что она сделала? И главное — зачем?

Звоню Андрею. Он не берёт трубку. Оставляю сообщение:

— Андрей, мне нужно тебя увидеть. Срочно. Это касается клиники. И нас. Пожалуйста, перезвони.

Жду час. Два. Телефон молчит. Пишу в мессенджер: «Андрей, это очень важно. Позвони мне». Сообщение прочитано, но ответа нет.

В семь вечера он наконец звонит. Голос усталый, раздражённый.

— Ань, что случилось? У меня тут полный хаос, подрядчики грозят сорвать сроки, я...

— Мне нужно тебя увидеть, — перебиваю. — Сегодня. Сейчас.

— Сейчас? Анна, ты серьёзно? Я в Екатеринбурге, в тысяче километров от тебя.

Я сжимаю телефон сильнее.

— Зачем? Что такого срочного?

— Я не могу говорить по телефону. Это... это слишком серьёзно.

— Анна, я занят. Реально занят. У меня завтра три встречи, послезавтра сдача объекта. Я приеду через неделю, и мы всё обсудим.

Через неделю. Пальцы немеют.

— Это не может ждать неделю.

— Что не может? — в его голосе прорывается нетерпение. — Что случилось? Клиника горит? Кто-то умер?

Кто-то умер. Да. Умерла наша жизнь. Умерла моя вера в него, в нас, во всё.

— Ладно, — говорю тихо. — Поговорим через неделю.

Кладу трубку. Стою посреди гостиной и понимаю: ждать неделю я не могу. Не выдержу. Нужно увидеть его. Сейчас. Посмотреть ему в глаза и понять — знал ли он? Был ли в сговоре с Викой? Или его тоже использовали?

Открываю приложение авиакомпании. Ближайший рейс в Екатеринбург — завтра в шесть утра. Покупаю билет, не раздумывая. Потом бросаю в сумку запасную одежь, документы, зарядку для телефона. Двигаюсь быстро, механически, не давая себе времени передумать.

Ночью не сплю. Лежу в темноте, смотрю в потолок и репетирую слова. Как объяснить, что я беременна чужим ребёнком? Что наша подруга предала нас обоих? Что наш бизнес под угрозой?

Фразы не складываются. В голове мешанина из обрывков, обвинений, вопросов. Я представляю его лицо, когда он узнает. Как он смотрит на меня с недоумением, потом с отвращением. «Как ты могла?» — спросит он. Но ведь я не могла. Я не знала. Меня обманули.

Поверит ли он?

В аэропорту покупаю кофе. Слабый американо, щедро разбавленный миндальным молоком. Беременным можно до двухсот миллиграммов кофеина в день, я читала. Одна маленькая чашка не повредит. Сейчас мне нужно хоть как-то держаться на ногах.

Самолёт взлетает вовремя. Я сижу у окна, смотрю на облака. Екатеринбург в двух часах лёта, но кажется, что лечу на край света.

Приземляемся в девять утра. Заказываю такси прямо к строящейся клинике. Водитель молчит всю дорогу, и я благодарна за это. Сил нет ни на разговоры, ни на дежурные улыбки.

Клиника выглядит почти готовой. Фасад облицован, вывеска висит, хотя и закрыта плёнкой. Рабочие суетятся внутри, слышен визг дрели. Я стою у входа и не знаю, где искать Андрея.

Звоню ему. Не берёт. Пишу: «Мне нужно тебя увидеть. Где ты сейчас?» Жду ответа. Минута тянется вечность. Наконец приходит сообщение: «На объекте. Но через час уйду, совещание в отеле. Анна, что случилось??»

Не отвечаю. Гуглю, в каком отеле он остановился. Вспоминаю, что он упоминал название «Хаятт Ридженси». Заказываю такси туда.

Отель роскошный, с мраморным холлом и хрустальными люстрами. Захожу, подхожу к стойке ресепшена. Девушка улыбается профессионально.

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Мне нужен номер Андрея Белова.

Она смотрит в компьютер, хмурится.

— К сожалению, я не могу разглашать информацию о постояльцах.

— Я его жена, — говорю, доставая паспорт. — Вот, смотрите. Белова. Та же фамилия.

Она изучает паспорт, потом смотрит на меня. В её глазах мелькает сочувствие и это почему-то пугает больше всего.

— Одну минуту.

Девушка что-то печатает, делает звонок. Я стою, сжимая ремень сумки. Сердце колотится так сильно, что больно в груди.

— Номер триста двенадцать, — говорит она наконец. — Третий этаж. Вот ключ-карта.

Протягивает пластиковую карточку. Я беру её, благодарю кивком и иду к лифту. Ноги ватные, в ушах звенит. Лифт поднимается медленно, будто специально затягивает время. Первый этаж. Второй. Третий.

Двери открываются. Коридор длинный, устланный бордовым ковром. Номера по обеим сторонам. Триста десять. Триста одиннадцать. Триста двенадцать…

Я стою перед дверью и слышу голоса внутри. Мужской. Женский. Смех.

Женский смех.

Рука с ключ-картой замирает. Что-то внутри кричит: «Не надо, не открывай, уходи». Но я не ухожу. Прикладываю карту к замку. Зелёный огонёк. Щелчок.