Глава 8

Номер просторный — кровать у окна, диван, журнальный столик с бутылкой шампанского. И на кровати они. Андрей и Вика. Он по пояс голый, она в его рубашке. Голубой, той самой, которую я подарила ему на день рождения.

Они не сразу замечают меня. Вика смеётся над чем-то, запрокинув голову, её волосы рассыпаны по плечам. Андрей целует её в шею, и она прикрывает глаза, улыбаясь.

Дверь захлопывается за моей спиной, и они оборачиваются.

Время замирает. Их лица — сначала расслабленные, потом застывшие от шока. Андрей вскакивает с кровати. Вика медленно садится, поправляя рубашку.

— Аня, — выдыхает он. — Что ты тут делаешь?

Что я тут делаю. Хороший вопрос… Стою в дверях гостиничного номера и смотрю, как мой муж застёгивает брюки, а моя лучшая подруга натягивает одеяло на колени.

— Приехала к мужу, — отвечаю, и голос звучит чужим, будто из записи. — Хотела поговорить о срочных делах. Но вижу, у тебя уже есть дела. Срочные.

Вика встаёт, подходит к стулу, где лежит её платье. Начинает одеваться, не глядя на меня. Движения спокойные, размеренные, будто она застала нас, а не наоборот.

— Аня, дай объяснить, — начинает Андрей, проводя рукой по волосам.

— Объяснить что? — перебиваю. — Как ты спишь с моей лучшей подругой, пока я дома жду от тебя хоть какой-то поддержки?

— Не надо так, — он делает шаг ко мне, но я отступаю.

— Как долго?

Он молчит, смотрит в сторону. Вика застёгивает молнию на платье, поворачивается к нам.

— Три года, — говорит она ровно, без эмоций. — Может, чуть меньше. С того момента, как вы начали попытки ЭКО.

Три года. Я пытаюсь переварить эти слова. Всё это время. Весь этот ад с гормонами, слезами, отчаянием — он был с ней. Каждая попытка забеременеть, каждый отрицательный тест, каждая бессонная ночь — он приходил домой от неё.

— Почему? — спрашиваю, и голос наконец даёт трещину.

Андрей садится на край кровати, опускает голову.

— Потому что я устал. Устал от этой бесконечной гонки. Устал видеть тебя несчастной. Устал чувствовать себя виноватым.

— Виноватым? — смеюсь, и смех выходит надломленным. — Ты изменяешь мне три года и чувствуешь себя виноватым?

— Я не мог дать тебе ребёнка! — взрывается он, вскакивая. — Четыре года, Анна! Четыре гребаных года! Я сдавал анализы, ходил к врачам, делал всё, что ты просила.

— Ты думаешь, мне легко? — кричу в ответ. — Думаешь, я не хотела забеременеть? Я делала всё, что могла!

— Но этого недостаточно, — бросает он. — Наших с тобой усилий. Потому что результата нет. А Вика... Вика понимает меня. Она не давит, не требует. Она просто рядом.

Я поворачиваюсь к Вике. Она стоит у окна, смотрит на город внизу. Спокойная, собранная. Будто всё это её не касается.

— Вик, — зову. — Почему? Мы же подруги. С детства.

Она поворачивается ко мне и усмехается. В этой усмешке столько яда, что я будто получаю пощёчину.

— Подруги? Ты называешь это дружбой? — она делает шаг ко мне. — Всю нашу жизнь ты была солнцем, а я — тенью. Ты — красавица, я — серая мышь. Ты — успешная бизнесвумен, я — наёмный работник в твоей клинике. Даже когда ты плакалась мне о бесплодии, ты всё равно была лучше меня. Потому что у тебя был любящий муж, деньги, перспективы. А у меня? Ничего.

— Я тебе помогала, — шепчу. — Дала работу, должность главврача...

— Из жалости, — обрывает она. — Всегда из жалости! Бедная Вика, у которой отец алкоголик, а мать умерла. Бедная Вика, которая не может найти мужчину. Надо ей помочь. — Она подходит ближе, и я вижу в её глазах ненависть, копившуюся годами. — Извини, Аня, но я тоже имею право на счастье. И если это счастье — твой муж, то почему бы и нет?

Смотрю на неё и не узнаю. Где та девочка с косичками, которая плакала мне в плечо, когда отец пришёл пьяным? Где та Вика, которая клялась, что мы навсегда?

— Ты всё это подстроила, да? — говорю медленно, и пазл складывается в голове. — Криокод. Соколов. Ты специально использовала его материал вместо Андрея?

Она пожимает плечами.

— Доказательств у тебя нет.

— Зачем?

— Затем, что так справедливо, — отвечает она. — Ты хотела ребёнка? Получишь. Только не от Андрея. А от чужого мужика, который теперь имеет на тебя права. Добро пожаловать в мой мир, где ничего не идёт по плану.

Андрей смотрит на нас, хмурясь.

— О чём вы говорите? Какой... чей криокод? — Он замирает, открывает рот, закрывает снова. Смотрит на меня, потом на Вику.

Вика смеётся — тихо, зло.

— Она ждет ребенка, но не твоего, — поправляет она. — От Максима Соколова, нашего випика, я использовала его материал, а не твой.

Андрей бледнеет, опускается обратно на кровать.

— Что за идиотские шуточки...

— Нет, — качаю головой. — Она не шутит. Я видела документы. Криокод совпадает. Это его ребёнок.

— После стольких лет вдруг? — голос Андрея звучит с недоверием. — Нет. Это слишком удобно. Ты решила меня поймать? Выкрутить чувство вины на максималки?

В груди что-то рвётся. Окончательно.

— Поймать? Я пыталась спасти наш брак, Андрей. Четыре года я пыталась дать тебе ребёнка, которого ты хотел. А ты всё это время был с ней. — Я смотрю на Вику. — И она подстроила так, чтобы я забеременела от чужого человека. Чтобы разрушить всё окончательно.

— Ничего я не подстраивала, — спокойно говорит Вика, доставая сумку. — У тебя нет доказательств. Достать криокод из хранилища — это тьма бумажек, с твоей подписью. Кто же виноват, что ты подмахивала все, что я или другие сотрудники центра тебе давали? Любой суд встанет на мою сторону. А Соколов... что ж, ему нужен наследник. У него есть деньги, власть, связи. Он отсудит твоего ребёнка быстрее, чем ты успеешь подать иск.

Она идёт к двери, останавливается рядом со мной.

— Я не хотела, чтобы ты узнала так, — шепчет. — Но, знаешь, иногда жизнь бывает жестокой. Оставлю вас наедине, вам многое стоит обсудить, да?

Вика выходит, и дверь тихо закрывается за ней. Я остаюсь наедине с Андреем. Он сидит на кровати, уткнувшись лицом в ладони.

— Я не верю, — говорит он, не поднимая головы. — Не верю, что это правда.

— Значит, не верь, — отвечаю, и голос звучит удивительно ровно. — Мне уже всё равно. И твоя любовница ошибается, говорить нам с тобой не о чем.

Иду к двери, открываю её. Оборачиваюсь последний раз. Он сидит в той же позе — сломленный, потерянный. Мой муж. Человек, которого я любила. Который предал меня с той, кому я доверяла больше всех.

— Прощай, Андрей.

Выхожу в коридор. Ноги несут сами — к лифту, вниз, в холл. Люди смотрят на меня, отводят взгляды. Наверное, на лице написано всё.

Выхожу из отеля. На улице холодно. Достаю телефон, заказываю такси в аэропорт. Первый рейс в Москву — через три часа. Успею.

Пока жду машину, захожу в кафе напротив. Заказываю чай, имбирный, с мёдом. Официантка приносит большую керамическую кружку, и я обхватываю её обеими руками, пытаясь согреться.

Кладу ладонь на живот. Там, внутри, растёт жизнь. Не важно, от кого. Не важно, как это произошло. Это мой ребёнок. Моя последняя надежда на что-то настоящее в этом мире лжи и предательства.

— Я тебя защищу, — шепчу. — Обещаю.