Глава 7

«…— Простите, госпожа, но ребенка нет.

— Извините, госпожа, вы больше не в тягости.

— Мои соболезнования, госпожа, ребеночка вы потеряли, — снова и снова твердили мне повитухи.

Семя мужа во мне никак не хотело задерживаться. Я следила за своим питанием, делала рекомендованные упражнения, соблюдала всевозможные приметы, но с легкостью в очередной раз сбрасывала плод. Даже лечебные отвары Оливены не помогали, а эликсироварение — единственный предмет, который подруга удосужилась выучить как следует. В травах она хорошо разбиралась и мастерски делала лекарственные составы. И только со мной никакого эффекта.

— Что за ерунда? Почему не действует? — буйствовала она, и уже мне приходилось успокаивать ее, а не наоборот.

— В следующий раз обязательно поможет, — не сомневалась я.

— Но с другими клиентами осечек нет, — упорствовала она.

— Значит, нужно подождать, — вздыхала я.

И дождалась. Новая беременность не прервалась, как обычно, после появления первых признаков. Я вынашивала долгожданного малыша шесть месяцев. У меня заметно округлился животик, изменились пищевые привычки, и самое главное — наследник активно шевелился внутри, регулярно напоминая о себе.

Но…»

Слова Гаи о том, что я восстановленная пуста, всколыхнули новую волну воспоминаний. Обрушившаяся на меня боль оказалась невыносимой. Я задыхалась и крючилась. Я не хотела это помнить! Все, что угодно, только не это!

Меня накачали невероятным количеством успокаивающего отвара и позволили уйти из кухни. Я медленно брела по коридорам дома, оставив позади себя сочувствующую публику.

Забыть. Заставить сердце замолчать. Не сметь кровоточить!

Добралась до своей комнаты и рухнула на неразобранную постель. Не хотелось ничего, кроме как забыться. Правильно говорил некромант, некоторые вещи лучше похоронить в прошлом. Сейчас полжизни отдала бы за стертую память.

Ничком я пролежала без движений до глубокой ночи. Без сна, с сухими глазами. Веки пылали, но плакать я не могла. Просто не выходило. Боль занозой засела в груди и мешала дышать.

Меня никто не беспокоил, даже Дэй. Возможно, проникся всеобщей жалостью ко мне, но не исключено, что просто опять покинул поместье вместе со своим хозяином. Так или иначе, но я воспользовалась выдавшимся свободным временем с пользой и собрала свою душу по кусочкам не хуже некроманта, слепившего мое тело.

Нужно жить, во что бы то ни стало. Представить, что увиденное прошлое принадлежит не мне. Сейчас я — совсем другой человек. Не Светомира, никчемная жена, нерадивая сноха, неудавшаяся мать. Я — Вея, рабыня некроманта. У меня иная жизнь, и нужно позаботиться о себе настоящей. О Вее. О Светомире я подумаю, когда придет время. Не сейчас. Пока только о Вее.

Я наконец встала и вышла из комнаты. Стоило поесть, чтобы восстановить силы, как и велел некромант. Сейчас важно привести себя в норму.

Медленный, тихий шаг позволил мне вовремя заметить мелькнувшие в соседнем коридоре ткани рабской одежды и затормозить. Так поздно кто-то не спит? Я осторожно выглянула из-за угла. К дверям в хозяйскую часть дома кралась Лия.

Наверное, стоило окликнуть ее и спросить, зачем она собралась к некроманту, если до ужаса его боится. Даже сейчас ее движения казались дерганными, а руки, тянущиеся к двери, здорово тряслись. Но я осталась на месте. Не хотела ни с кем сейчас говорить.

Лия опасливо огляделась. Я скрылась за углом и замерла, прислушиваясь к звукам.

Скрипнула дверь, прошелестела ткань хаба, накинутого поверх рубахи и штанов, и все стихло. Я выглянула и убедилась — Лия ушла. Что это было? Девушка бегает к некроманту тайком. И не самовольно — дверь для нее оставили открытой.

Продолжив путь на кухню, я забыла и про душевную боль, и про поздний ужин, ради которого вышла из комнаты. Мне стало жутко страшно. Зачем Лия ходит по ночам к некроманту, я догадалась, не маленькая. И поняла, что сама так не смогу, какие бы зверские наказания ни придумал для меня Дэй.

Вот, значит, для чего некромант расстарался и придал моему телу красивую внешность. Чтобы было кому заменить Лию, ведь ее срок вот-вот подойдет к концу. Есть перехотелось, и я бросилась в свою комнату с гулко стучащим сердцем.

Вот и позаботилась о себе. Никому нельзя доверять! Никому! Любому действию есть своя причина. И уж тем более спасение, стоившее магу демоническое количество энергии. Я у себя одна, и нужно быть крайне осторожной. Наивная! У некроманта бесплатный курорт? Ха! Жди! Если родственники не считались с твоими чувствами, то неужели некромант пожалеет? У него все продумано наперед. Ох, лишь бы не угодить в расставленную ловушку.

Как же мне нужна моя магия! Когда наконец восстановятся мои силы?

Спокойно! Без паники. Некромант не знает, что я в курсе его пошлых замыслов. Есть еще время. Сейчас — срочно на кухню ужинать и спать, а завтра — на базар сбывать стулья и покупать скотч-порошок.

Я провела тыльной стороной ладоней по сухим щекам. Жест имел скорее психологический настрой, нежели практический. Мой подбородок вздернулся вверх. Я не сдамся без боя! Некромант здорово пожалеет, если сунется ко мне.

Утром, когда я появилась на кухне, все сделали вид, будто накануне ничего не произошло. Я тоже натянула на лицо улыбку и занялась привычными делами.

— Лия не идет на базар? — спросила я Гаю, наблюдая за тем, как девушка набрала в ведро воды и отправилась намывать полы в доме.

— Вы вчера все купили, — отозвалась женщина, приправляя овощное рагу и размешивая его деревянной длинной ложкой.

Отлично! Выждав немного времени, чтобы мои вопросы нельзя было связать друг с другом, я снова поинтересовалась.

— Как думаешь, Гаяна, можно мне выйти из дома прогуляться? Хочу постепенно приводить себя в форму, а то вчера я здорово устала, и ведь прошла всего ничего.

— Конечно. Но лучше бы тебе взять с собой провожатого, Лию или Леха.

— Да не, я вокруг поместья похожу. Если грохнусь в обморок, то меня рядом с забором без проблем найдете, — пошутила я.

Видимо, неудачно, так как Гая бросила на меня укоризненный взгляд.

— Я буду осторожна, — пообещала я, и получила в ответ согласный кивок.

Добро от Гаи получено. Осталось дело за малым. Выполнив свои обязанности на кухне, я направилась в сарай в саду. Хотелось за раз донести до лавки табуреты и банкетку, но поняла, что не осилю. Можно было бы позаимствовать у Леха тачку, но я опасалась привлечь к себе ненужное внимание. Пришлось действовать постепенно.

Я остановила свой выбор на самом легком табурете. Если удастся донести его до базара, то далее возьмусь за более тяжелую мебель. А нет, так спрячу по дороге в кустах, полежит до следующей попытки, дожди, кажется, в ближайшие дни не намечались.

Но я справилась. Не скажу, что дорога с грузом далась мне легко. Я часто останавливалась и сидела на табурете, потом вставала и снова шла. Когда показался базар, пот с меня тек градом. Я протерла запыленные ножки товара и повернула к знакомой лавке.

— Пришла! — поприветствовал меня низенький толстячок, с которым я накануне договорилась о сбыте подержанной мебели.

— И принесла, — несмело улыбнулась я.

Мужчина протянул руки и принял табурет. Долго осматривал и неодобрительно чмокал.

— Царапины, сколы, — наконец начал он перечислять недостатки товара.

— Я предупреждала, что мебелью пользовались, — напомнила я. — Сколько?

— Ну…

Ясно. Много точно не даст, но у меня есть еще два предмета, их должно хватить на скотч-порошок.

— Говорите свою цену, тогда мы сможем поторговаться, — предложила я и усердно захлопала ресницами.

Эх, если бы некромант не запретил снимать маску, можно было бы воспользоваться своей внешностью и пофлиртовать, а так приходилось использовать то, что есть — глаза в прорезях маски и улыбающиеся губы.

— Пять медяшек, — решился толстячок, и нахально посмотрел на меня.

Значит, табурет стоит, как минимум, вдвое дороже. Что ж, поторгуемся.

— Уважаемый, вы режете меня без ножа. Пожалейте бедную девушку, не от хорошей жизни продаю из дома мебель. Табурет точно стоит не меньше пятидесяти.

— Красавица, — задохнулся от возмущения толстячок, — как можно! Кому же я за пятьдесят его продам? Семь медяшек и не больше.

Мы полчаса препирались и уговаривали друг друга, пока не сошлись на пятнадцати монетах. Я получила больше, чем рассчитывала! На моих губах заиграла победная улыбка.

— Ох, разорюсь я, мягкосердечный, — посетовал мужичок, заметив мою неприкрытую радость.

— Вас одарит богиня, уважаемый, — утешила я его. — Добрые дела никогда не остаются без награды.

Толстячок заметно повеселел.

— И то верно, красавица. До сих пор торгую, спасибо богине. Ко мне захаживают и бедняки, и богатый люд. Всяк находит то, что ему надобно.

— Правда? — заинтересовалась я. — Тогда, может быть, вы слышали о лекарке Оливене? Она еще эликсиры отлично составляет. Мне бы прикупить у нее кое-что, но не знаю, где ее искать, я недавно в Фейрине.

Спросила и замерла, со страхом ожидая дурных вестей. Запретила себе даже думать о подруге, пока не спасла себя, но не выдержала. Оливи для меня была более, чем подругой, я считала ее младшей сестрой, после смерти родителей самым близким для меня человеком.

— Конечно, знаю, — подтвердил хозяин лавки. — Эликсиры госпожи магини хорошо действуют и стоят недорого. На днях я как раз купил сердечных капель для матери, так что бы вы думали? Боли махом прошли.

Мужчина расслабился после совершенной сделки и принялся судачить, пока лавка пустовала и не было других клиентов, кроме меня. А я слушала его, ловя каждую подробность. По всему выходило, что Оливене вовсе не требовалась моя помощь. Она работала в Прибрежной лечебнице и имела неплохую репутацию младшего лекаря. В точности, как она и предрекала себе, обучаясь в академии.

Обратно я шла в растерянности. В поясном кошелечке, который я сшила из найденного в кладовке тряпья, приятно позвякивали медяшки. Пока их не хватало на дорогой скотч-порошок, но совсем скоро я собиралась продать оставшиеся табурет и банкетку, поэтому недостаточность суммы меня не волновала. Из головы не выходила Оливена.

Раз подруга жила припеваючи, а я перед смертью находилась в рабстве, значит, в свое время по какой-то причине мне не удалось попросить у нее помощи. В то, что Оливи могла отказать мне в поддержке, я никогда не поверила бы, даже если подобную чушь произнесла бы она сама. С одной стороны, я с облегчением выдохнула — ответственность за благополучие подруги тянула за душу несмотря на то, что родители Оливи пребывали в здравии и занимали хоть и не высокое, но вполне стабильное и уважаемое положение в обществе. С другой, я не могла понять, каким образом стала рабыней в тайне от подруги и главы. Неужели, так же, как и Гаю, меня продала семья мужа после его смерти?

«…— Я так тебе завидую, — вздохнула Оливи, надув пухлые губки. — Шикарный дом, красавец-муж, милая и приветливая свекровь. Как я обо всем этом мечтаю!

Окончив академию, я сразу же сняла комнату поблизости с Дворцом собраний. С Оливи мы в то время виделись очень редко. Я окунулась с головой в работу, подруга училась на последнем курсе и пропадала на свиданиях. Зато после моего замужества мы стали встречаться гораздо чаще. Оливена любила забегать ко мне на ужин. А уж как я радовалась каждому ее приходу, не передать словами. В такие вечера в доме устанавливалось негласное перемирие, все старались продемонстрировать идеальную семью.

— Ты преувеличиваешь, — улыбалась я, не смея рассказать правду даже самому близкому мне человечку. — Все не настолько безупречно, как тебе кажется.

— Это ты не умеешь наслаждаться тем, что дарит судьба, — не верила Оливена, крепко обнимая меня…»

Я вынырнула из воспоминаний и отерла пот со лба. Оливи. Как же здорово, что у тебя все хорошо. Моя неисправимая оптимистка. Ни за что не буду омрачать твою благополучную жизнь своими гадкими проблемами.

Я удовлетворенно выдохнула. Кроме спокойствия за подругу воспоминания подарили мне уверенность в том, что взрыв, в котором я погибла, произошел не по моей вине. Высококлассный специалист, каким стала Светомира, не мог допустить смертельную ошибку при создании артефакта — без ложной скромности многие дисциплины магии я знала почище преподавателей академии.

Одолев дорогу к базару и простояв на ногах в мебельной лавке, я порядком устала. Следовало бы отдохнуть, но время немилосердно бежало, и я не решилась испытывать судьбу, поэтому из последних сил поплелась к дому некроманта. Подниматься по склону, пусть и пологому, пришлось, превозмогая себя. Переоценила свои возможности, да уж.

На кухню буквально ввалилась. Шлепнувшись на табурет, я уронила голову на скрещенные на столе руки.

— Богиня, я без сил.

Гая понимающе улыбнулась и поставила передо мной тарелку с куриной лапшой. Никто не поинтересовался, где я была столько времени, будто имела не рабский статус, а вольный. Но наглеть я не собиралась, поэтому после обеда принялась с особым старанием трудиться на кухне, а завершив помогать Гае, отыскала Лию и выполнила несколько заданий по уборке дома.

Следующий день я дала отдых ногам и на базар не ходила. Усердно работала по хозяйству и, закончив пораньше, тут же легла спать. А утром, выполнив ежедневные кухонные дела, ставшие моими обязанностями, улизнула продавать второй табурет.

И на дорогу, и на торг с хозяином лавки у меня ушло в этот раз меньше времени, однако пуститься на поиски подруги или Елеазара я не решилась. Благоразумно вернулась в дом некроманта, пока никто не заметил моего отсутствия.

Снова выждав день, я повторила действия с банкеткой и наконец разжилась вожделенным скотч-порошком. Обратную дорогу летела, не чуя ног, а добежав, еле дождалась вечера, чтобы спрятаться в сарае и заняться накопителем.

К сожалению, не доделала. В саду постоянно что-то шуршало и кряхтело. Пришлось припрятать заготовку и отправиться спать. Однако на обратном пути в одном из кустов мне померещилась знакомая рубашка.

За мной следит Лех? И что потом? Обсуждает с рабынями? Или сразу докладывает хозяину?

Я сделала вид, будто не заметила парня, а на следующий день перед тем, как отправиться вечером в сарай, заглянула в кладовку. Среди рухляди с большим трудом мне удалось отыскать не самый плохой стул. Проблема заключалась в том, что у него не было двух ног. И если одну недостающую деталь я все-таки нашла, то вторую пришлось заменять обычным деревянным бруском, отломанным то ли от кровати, то ли от кушетки.

Закончив с накопителем магии, я не менее получаса возилась с проклятым стулом. Теперь у меня имелось алиби, вздумай кто поинтересоваться, чем я по ночам занимаюсь в сарае.

Утром я гордо внесла на кухню плод своего труда — монстростул.