Глава первая

На тюремную камеру комната, где держали биохимика, никак не походила.

Тут поставили кровать (ничего особенного, видимо, трудно придумать иное устройство для лежания), столик и два стула. Продукты, вода… разве что упаковка воды смущала – стеклянные банки, а не пластиковые бутылки.

Нечто, напоминающее массивный металлический стул с коробом внизу, явно было компактным унитазом. От него пахло – к счастью, не дерьмом, а какой-то химией.

– В вашей культуре существует понятие двойника? – спросил Джагерд.

Сейчас он выглядел спокойным, хотя, судя по кровоподтеку под глазом, и впрямь пытался драться со стражей. Одет тэни был в мешковатый серый балахон.

Его одежду отдали мне: рубашку с несколькими застежками у ворота, как у поло, но с длинными рукавами, и штаны, о которых нельзя было сказать ничего хорошего и ничего плохого. Просто штаны. Ботинки мне тоже достались от Джагерда: с толстой подошвой, из черной лакированной кожи, с двумя эластичными петлями-застежками вместо шнурков.

– Оборотня? – уточнил я.

Джагерд качнул головой. Я уже понял, что язык тэни, на котором мы сейчас говорили, несет в себе куда больше отличий от человеческого, чем внешний облик.

Он был очень точный.

И манера разговаривать у тэни тоже не допускала вольностей со словами.

– Оборотень – это мифическое существо, способное принять облик животного, – сказал он. – Возможно, для вас мы – животные. Но я говорю о двойниках. О людях, способных становиться точными копиями других людей.

– Да, такое у нас есть, – сказал я. – Не на самом деле, конечно! В культуре.

– Это положительные персонажи?

Я подумал.

– Нет. Наверное, нет.

Джагерд удовлетворенно прищелкнул языком.

– У нас тоже. Человек, способный принять чужой облик, – вор. Он похищает твою судьбу, твое место в мире.

Вор, пожалуй, было самым грубым словом в их языке. Оскорблением, почти проклятием.

– Я ненадолго, – заверил я. – Верну то, что вы у нас украли. И приму свой облик. Поверьте, мне он больше нравится.

Джагерд резко качнул головой вправо. Это был жест отрицания.

– Мы ничего у вас не крали. Если ты говоришь о кристаллах, так это вы их воруете.

Я вовсе не собирался его переспорить или что-то доказать. Вряд ли это возможно. А вот поговорить, запомнить манеру общаться и реагировать было важно.

– Мы не воруем. Инсеки заключили с вами торговое соглашение. Вы продаете кристаллы, получаете за них хорошие вещи. Инсеки не вмешиваются в вашу жизнь. С Прежними у вас был точно такой же договор.

– Раньше мы не знали, что такое кристаллы, – возразил Джагерд. – Мы думали, они имеют энергетическую или биохимическую ценность. А это информационный пакет.

– И что с того?

– Теперь мы знаем про сущности.

– Смыслы? – уточнил я.

– Мы говорим «сущности». – Джагерд сердито уставился на меня.

– Давай пообщаемся? – предложил я. – Начистоту. Ты расскажешь, как вы понимаете ситуацию. Я расскажу, как все выглядит с нашей стороны. Может быть, если мы определим позиции, то сможем достичь компромисса?

Тэни выглядел удивленным. Но, пожалуй, еще и заинтересованным. Теперь я ловил его мимику: движения бровей, губ, лицевых мышц.

– Мы можем сделать попытку, – решил он. – Скорее всего, твой фальшивый облик заставляет меня испытывать ложные надежды. Но все имеет обратную сторону. Приняв мой облик, ты тоже должен лучше меня понимать.

– Сделка, – сказал я, прикладывая ладонь ко лбу. Тэни повел головой, подтверждая. Тоже приложил руку ко лбу – непременный жест честной сделки. Сказал:

– Прежние завоевали нашу планету много лет назад. Они безжалостны, их солдаты чем-то походили на вас, но были даже страшнее. Но мы поняли: их что-то сдерживает. Какие-то законы или обычаи не позволяли бесконтрольно уничтожать нас. Мы пошли на переговоры. Выяснили, что их интересует лишь сбор кристаллов, которые будут появляться в людных местах. К тому же они были готовы платить за кристаллы. Это сделка, заключенная под давлением, но на приемлемых условиях. Мы согласились. Появились Лавки со странными Продавцами. Кристаллы возникали повсюду, многие из низших слоев общества занялись их сбором, некоторые разбогатели. Экономика даже испытала подъем. Мы жили так больше века. Потом пришли вы, мы воевали, но в итоге все снова кончилось сделкой. Даже на лучших условиях, многие были довольны. И лишь потом мы поняли, что в обоих сделках есть подвох.

– Какой?

– Наше развитие замедлилось. – Джагерд вскинул руки перед собой, что было аналогом пожатия плечами. – Мы строили дороги и города, развивали искусство и науки. Но почему-то все наше развитие стало количественным. Исчезли рывки, исчезли качественные изменения, исчезли прорывы в науке и технике. Было написано много хороших книг, но ни одной великой. Появились новые симфонии, но все они уступали старым. Будто мы разучились создавать сущности. Понимаешь?

Я кивнул:

– Мы называем это «смыслами». Но да, понимаю.

– Даже понимание того, в чем причина беды, далось нелегко, – продолжил Джагерд. – Хотя все было открыто и доступно для осмысления. Кристаллы… они образуются в тот миг, когда человек испытывает душевный подъем, острые эмоции. Радость открытия, творческое любопытство, вдумчивое планирование, безумная любовь – все это возникает в человеке… и превращается в кристалл. Излучение, взаимодействующее с мозгом и порождающее кристаллы, идет откуда-то сверху.

– Это космические корабли, – сказал я. – Искусственные спутники планеты. Они облучают ваш мир.

– Мы их так и не создали, – вздохнул Джагерд. – Мы поняли, что у нас воруют сущности, не дают им родиться и вырасти в нашем мире. Нас лишают открытий в науке и роста нашего духа. Мы жертвы воровства. У нас украли будущее.

Я качнул головой влево.

– Да. Это так. Но мы не Прежние и не Инсеки. Мы служим им, но наш мир находится в таком же положении.

– Тогда ты должен нас понимать, – спокойно сказал Джагерд. – Нам не нравится происходящее. И Прежние обворовывали нас, и Инсеки. Но при Прежних новые сущности иногда все же возникали. После прихода Инсеков они исчезли полностью.

Вот это номер!

Я недоверчиво смотрел на Джагерда. Тот, похоже, уловил мое удивление.

– Ты этого не знал, – сказал он.

– Уверен? – спросил я.

– Мы долго изучали вопрос. Да, я уверен. Это само по себе – важная сущность, которую наш обворованный мир создал с большим трудом. А как у вас? Вы служите Инсекам?

– Когда-то Прежним, – признался я. В конце концов, мне никто не запрещал сказать Джагерду часть правды. – Теперь Инсекам. Те, кто сильнее, борются за владение чужими мирами, чтобы собирать их смыслы… сущности.

– При ком из них ваш мир развивался?

Я молчал.

Да, конечно. При Прежних, безжалостных и надменных, наш мир развивался куда быстрее, чем при Инсеках. Прежние вообще не забирали «смыслы», не было в нашей истории никаких загадочных кристаллов, или же они делали это как-то иначе. Я думал, что причина в том, что Земля – родина Прежних.

Но так ли это?

Или в методике «сбора смыслов» есть разница? Прежние оставляют часть жителям захваченного мира, Инсеки выгребают все подчистую?

Тогда вопрос, кто из них лучше, снова встает во весь рост…

– Я заставил тебя задуматься, – сказал Джагерд с гордостью. – Я доволен. Понимаю, ты пришел ко мне, чтобы наблюдать. Изучать мою манеру речи и движения. Что ж, тут я мало что могу сделать. Но ты задумался. Это уже хорошо.

– Мне нравится думать, – зло ответил я. – С детства такая привычка.

– Больше ничего полезного я тебе не скажу, – продолжил Джагерд. – Твои друзья допрашивали меня несколько дней, они делали мне инъекции, и я говорил все, даже те вещи, которые не сказал бы жене или матери. Я создал сущность, может быть, не очень великую, но все же… я разработал метод перевода кристаллов в иную форму. Наверное, если развивать метод дальше, можно полноценно забирать информацию из кристаллов. Возвращать украденное! Со мной связались, предложили хорошую плату за участие в эксперименте. Я понял, что речь идет о каком-то особом кристалле, содержащем очень, очень важную сущность. Я согласился бы и за ничтожную плату. Я даже согласился бы бесплатно. Это эксперимент и это восстановление справедливости. Все! Я не знаю, кто и где меня ждет. Я не знаю, о каком кристалле идет речь. Все, мне известное, я сказал.

Мы молчали, глядя друг на друга. Я понимал, что Джагерд напуган и в то же время полон решимости. И он действительно говорил мне правду, язык тэни вообще хреново годится для лжи.

– Ты прав, Джагерд, – признал я. – И мне симпатично твое желание восстановить справедливость. Но беда в том, что Инсеки не позволят вам узнать важные сущности. И Прежние бы не позволили. Ты прав: им запрещено уничтожать целые планеты. Но они сумеют доставить вам много, очень много неприятностей. Вам станет не до новых сущностей. Вы будете заняты тем, чтобы выжить.

Лицо Джагерда даже не дрогнуло.

– И что с того? Любой риск в пути лучше, чем топтание на одном месте.

Удивительно, а ведь у этого народа торгашей стальные яйца!

Хотя чему я удивляюсь?

Это в наши дни торговец занят тем, что покупает дешевле, а продает дороже. А всю человеческую историю торговцы отправлялись в самые дикие места, торговали с дикарями, страдали неведомыми болезнями, плавали на утлых суденышках и пересекали пустыни. Они были и дипломатами, и разведчиками, и солдатами, и переводчиками, и картографами, и натуралистами. Да иной солдат за всю жизнь не испытывал столько опасностей, сколько выпадало торговцу, отправившемуся на другой континент за перцем и корицей!

– Твоя внешность, когда ты еще был собой… – спросил вдруг Джагерд. – Это исходная форма вашего народа?

– Вроде того. Мы довольно похожи.

– Значит, ты молод? – Джагерд прищурился. – Молод, но уже прошел долгий путь и принимал нелегкие решения… Ты знаешь, чего требует настоящий риск?

Я молчал.

– Крови, – сказал Джагерд. – Все и всегда приводит к крови.

– Можешь мне не верить, – буркнул я. – Но я понимаю тебя, Джагерд. И желаю тебе и твоему народу лишь самого хорошего.

– Я поверю тебе, – ответил биохимик. – Я не желаю ничего хорошего ни тебе, ни твоему народу. Но вынужден сотрудничать.

Я хотел понимающе кивнуть, но вместо этого прицокнул языком.

– Оставайся во здравии и порядке, – сказал я и вышел из комнаты.

– Прощай, – произнес Джагерд вслед. – Этот разговор – не лучшая сделка с моей стороны. Но даже плохая сделка лучше никакой.

* * *

Мар ждала меня за обеденным столом. Все уже убрали, остался только кофейник и вазочка с печеньем. Ни стражи, ни жницы здесь не было. На одном из стульев лежал мой многострадальный плащ, обшитый по рукавам и подолу ярко-оранжевой узорчатой тесьмой.

Это у них такая мода? Ужас…

– Не лучший разговор, – заметила Мар. – Но даже плохой разговор лучше, чем никакой.

Я даже и не сомневался, что она внимательно слушала, а скорее всего, и наблюдала за моим общением с биохимиком.

– Он говорил довольно откровенно, – сказал я.

– Как и ты.

– Иначе не завоевать доверие, – я поднял руки, в очередной раз вздрогнул, увидев четыре пальца. Казалось бы, зачем человеку мизинцы? А вот исчезли – и не по себе. Наверное, добавочный шестой палец я пережил бы легче. – Про замедление развития – это правда?

– Ты же только что с Земли, – фыркнула Мар.

– Думал, мы временно тормозим…

– Это сделано не нарочно, – убежденно сказала Мар. – Полагаю, что не нарочно. Но это побочный эффект отбора смыслов, который устраивает и Прежних, и Инсеков. Конкуренты растут медленнее… Что скажешь о своем прототипе?

– Вряд ли он врет, – решил я. – Он не знает, кто похитил кристалл, как это смогли сделать и зачем. И даже не понимает до конца, как его открытие можно реализовать.

– Джагерд гений, – сказала Мар. – Что особенно важно, он холодный и рассудочный гений. Именно это позволило ему совершить прорыв в науке, не потеряв его. Если бы он ощутил восторг или страх, додумавшись, как переводить информацию из кристаллов в доступную форму, – рядом упал бы еще один кристалл. А он забыл бы то, что придумал.

– Может, он просто тупой? – предположил я.

Мар удивленно глянула на меня.

– Бывает такое, – объяснил я. – Человек в какой-то области и впрямь гений. Ну, или ему повезло сделать какое-нибудь открытие. Он даже не понял, что именно придумал! Потому и никакого восторга не было.

– Может быть, – согласилась Мар. – Но это частности. Главное – ты знаешь точку и время завтрашней встречи. Ты вполне сойдешь за Джагерда, пока дело не дойдет до его профессии. Но к этому моменту мы прибудем на помощь.

– Хорошо, – сказал я.

– Сейчас ты отправишься домой к Джагерду. Он женат, у него двое детей. Живет в частном доме. В общем-то ничего сильно отличающегося от земной жизни ты не увидишь.

– Все разумные виды настолько похожи на людей? – спросил я то, что меня волновало уже некоторое время.

Мар покачала головой.

– Нет, конечно. Еще насмотришься. Ты морф, тебя будут швырять на самые разные планеты. Летающих форм немного, но, может быть, ты и их осилишь. Все остальное, построенное из белка, тебе точно доступно. Тэни еще будешь вспоминать, как друзей по детскому садику.

В голосе у нее было столько убежденности, что я сразу поверил.

Это что же, теперь мое будущее?

Навсегда?

Меня станут отправлять через экраны по всей Галактике. Я буду притворяться серыми, синими, розовыми человечками. Мужчинами и женщинами. А потом и не человечками. У меня отрастут не дополнительные соски, а щупальца и жвалы. Кожа превратится в чешую, а чешуя – в мех или перья. Мне придется заниматься сексом с чудовищами из ночных кошмаров, а потом их убивать. Я буду охотиться на летучих мышей и строить хижины из помета гигантских черепах.

У меня хорошее воображение, когда становится по-настоящему страшно!

Где-то там, на Земле, мама и папа будут тосковать по мне и воспитывать Наську. Потом они умрут, Наська вырастет и забудет, как кошмарный сон, детство в Гнезде. А Дарина все так же будет учить куколок стрелять и сражаться. Потом ей все надоест, и она пройдет мутацию в хранителя.

А я буду где-нибудь на ветке, в гнезде, высиживать яйца, потому что требуется похитить смысл у больших разумных дятлов!

Я захихикал мерзким, противным голосом биохимика Джагерда.

– Думаешь о будущем? – спросила Мар холодно.

– Да.

– Не стоит. Вредно. Думай о прошлом, думай о долге. Повтори действия, которые ты сейчас совершишь.

Я глубоко вдохнул.

– Когда ты отдашь приказ, я выйду через вон ту дверь.

– Как открываются двери?

– Как на Земле. Все двери открываются от себя, исключений нет. Замки традиционно механические, связка ключей – символ статуса, первый ключ вручается ребенку, когда он начинает говорить.

Я похлопал себя по карману, там звякнуло. Связка была здоровенная, тэни таскали с собой изрядный груз, несмотря на то что ключи делались из легкого металла, кажется, титана.

– Я окажусь в редко посещаемой складской зоне грузового порта. Все склады по данной линии арендованы на длительный срок нами через подставные компании. Я выйду за территорию, она охраняется, но выход из складской зоны свободен, воровство – слишком аморальный проступок. В двухстах метрах направо от выхода будет остановка городского транспорта.

– Какой транспорт ты ждешь?

– Это что-то вроде автобуса, – сказал я. – Он разделен на взрослую и детскую зоны. Водитель в кабине, вынесенной на крышу. Мне нужен автобус с надписью «Ухол», это конечная. Я сажусь на одиночное сиденье. Оплата за проезд списывается с чекера.

– Что такое чекер?

– Механическая кредитка. – Из другого кармана я достал странный механизм, похожий на карманные часы. На нем даже были стрелки и цифры. А еще – фигурный вырез вместо заводной головки. – Прижимаю порт к датчику кассы, устройство фиксирует мой банковский код и вводит данные в механизм. Каждый чекер надо раз в три дня сверять с банковским терминалом, чтобы зафиксировать расходы и доходы… Мар, у них что, нет электроники?

– Практически нет. Зато механику они развили до немыслимой степени.

– Как же так?

Мар посмотрела на меня как на идиота.

– Планета двести лет под сбором смыслов. Совершенствовать имеющееся гораздо проще, чем открыть новое.

– А. – Я спрятал чекер в карман. – Ну да. Я доезжаю до остановки «Ухол-два». Названия объявляет водитель, также они дублируются на перекидном указателе внутри автобуса. От остановки я иду по улице, лежащей перпендикулярно трассе. Мой дом… то есть дом Джагерда носит название «Красная волна». Что это значит?

– Не в курсе, – Мар нахмурилась. – Считаешь, что это важно?

– Нет… Я вхожу в дом, забираю саквояж с вещами. Его собрала жена и должна была оставить у дверей. Ни ее, ни детей дома не будет, они в отъезде. Я сажусь на автобус в обратном направлении и еду до остановки «Клинг». На остановке жду. Ко мне кто-то подойдет. Все.

– Верно, – сказала комендант. – Если жена или дети все же окажутся дома и поймут, что ты не Джагерд, побеспокойся, чтобы они не помешали.

– Как? – спросил я настороженно.

Мар вздохнула:

– Как угодно. Свяжи и запри в чулане, например. Это не важно.

– А что важно?

– Важно выполнить задание и найти кристалл! – с напором сказала Мар. – Ты – моя последняя надежда, понимаешь? Я в тебя верю.

Она что, серьезно?

Вначале потеряла ценнейший кристалл, потом угробила двух разведчиков-морфов.

А теперь «последняя надежда», «верю»!

Но я кивнул и сказал с уверенностью, которой не испытывал:

– Все будет хорошо.