Глава седьмая

Я смотрел на Мар и понимал, что стоит мне выкрикнуть «она агент Прежних» и попытаться перетащить стражу на нашу сторону, как комендант отдаст приказ. И нас убьют. Может быть, потом стражи задумаются о моих словах, но только потом.

В нас до сих пор не стреляют лишь потому, что Мар не знает, где кристалл. Боится, что выстрелы его уничтожат вместе с нами. Она смотрела на тактика, я ее интересовал куда меньше.

Зря.

Сейчас мне надо было заставить себя забыть мертвую жену и детей Джагерда. А еще полюбить или хотя бы пожалеть Мар. Это было безумно сложно, но смысл кристалла и девочка, которую я видел в Форту, ободряюще коснулись меня. «Каждого можно любить и ненавидеть, это очень просто…» – ядовито прошептал проросший во мне смысл. А девочка с котенком просто кивнула.

– Маргарита просила передать тебе привет, – сказал я.

Комендант перевела взгляд на меня.

– Какая Мар… Маргарита?

– Девочка, ей было лет десять, – сказал я. – С косичками. Она любила надевать мамину брошку, из «жемчуга». Такую… разлапистую, как морская звезда.

Комендант смотрела на меня белыми непроницаемыми глазами.

А я говорил. Или это смысл кристалла говорил во мне, подсказывая нужные слова?

– Мама не разрешала. Но девочка все равно брала брошку и тайком цепляла на школьную форму. У нее был рыжий котенок, помнишь…

Я осекся. И покачал головой. Я вдруг понял.

– Нет, котенка не было. Ей пообещали подарить рыжего котенка, и она пошла…

– Замолчи! – закричала Мар. Стражи вздрогнули, стволы оружия теперь смотрели на меня. – Замолчи, замолчи! Кто ты? Кто ты такой, ты не просто морф! Кто тебе рассказал?

– Ты мне рассказала, – ответил я. – В Форту.

Мар замотала головой.

– Все Измененные оставляют отпечаток, – сказал я. – В Гнезде, в Форту… Я говорил с мальчиком, который стал тактиком. Я говорил и с тобой.

– Так не бывает! – выкрикнула Мар с надрывом.

Дирижабль вдруг накренился, с лабораторных столов посыпались колбы. Как ни странно, ни одна не разбилась.

– Я не морф, – сказал я. – Ты права. Я призванный, я Защитник Гнезда. Меня призывали дважды, и я стал… необычным. Я говорил с такими вами, какими вы были. Ты обещала, что я могу попросить о помощи.

Мар замотала головой:

– Я тебе не верю!

– Куколка, балетница, воображуля, сплетница, царь, царица, красная девица… – тихо произнес я всеми забытую детскую считалку. – Мар, я прошу тебя о помощи. Девочка Маргарита сказала, что ты стала стервой, но была хорошей.

Где-то впереди и снизу громыхнуло, будто началась гроза. Молния высветила разгромленный салон, окровавленные тела… высветила и осталась, будто мы повисли в сиянии застывшей фотовспышки. Я почувствовал, как мои глаза изменяются, приноравливаясь к слепящему свету.

– Мой глайдер в хвосте дирижабля, – сказала Мар хрипло, будто в ней что-то надломилось. – Ли, Тан, Ол, обеспечьте ему проход! Потом – поддержка с воздуха! Не дайте штурмовикам выйти из экрана!

Она шагнула ко мне, схватила за плечи:

– Кристалл у тебя?

– У нас, – произнес тактик.

– Отдай ему. Нам не уйти, но можно закрыть зону перехода. Ты мне понадобишься, Дилан!

– Я понял, – просто сказал тактик. – Мостик тремя палубами выше.

Он провел рукой в районе пояса и протянул мне маленький серебристый цилиндр. Я прижал его к комбинезону, и тот втянул контейнер, образуя карман.

Сейчас я не смотрел на них. Я смотрел вперед, сквозь стекла обзорной площадки, каким-то чудом уцелевшие при всей пальбе.

Впереди, над бушующим морем (откуда взялась эта буря?), висели, застыв в воздухе, две ослепительные ломаные молнии. От них нестерпимо медленно отрастали огненные ветви.

А между молниями возникал экран – огромный километровый квадрат, сияющий темно-серым. Не всегда, выходит, для перехода нужны металлические рамки.

Мар резким движением выхватила у одной стражи излучатель. Задрала вверх, из ствола вырвался луч, почти невидимый в сиянии молний. Мар крутанула над головой стволом, отпрыгнула – на пол посыпались куски потолка, разрезанный на части стул, какой-то мусор. В потолке салона образовалась дыра диаметром в пару метров. Какая-то резная деревянная фигня упала на неподвижно лежащего Амонда, тот застонал, приподнял голову, сел. Остолбенело уставился на происходящее.

– Ему нужен пилот, – сказал локальный тактик. – Вик, ты с Максом!

– Выполняй! – рявкнула комендант. – Резонанс через тридцать секунд!

Стража Вик с явным облегчением кивнул.

Мар глянула на меня – прощально, словно собираясь что-то сказать… Но промолчала. Подпрыгнула и с места, будто пружиной брошенная, скрылась в прорезанной дыре. Следом, так же легко и небрежно, вознеслись три стражи.

– Сделай что-нибудь хорошее, – сказал мне локальный тактик Дилан. – За нас, мы не смогли.

Тоже скрылся в проеме.

Стражи смотрели на меня. Амонд, часто моргая, кажется, тоже собирался что-то сказать, но так и не решился.

– Глайдер! – скомандовал я.

И мы побежали по вставшему дыбом коридору через весь второй салон, мимо разгромленных кают с выбитыми дверями, по неподвижным телам солдат тэни, сквозь заволакивающий коридоры едкий дым, в спину нам сияли застывшие молнии, и к их свету примешивалось серое мерцание разгорающегося экрана.

Кое-где в каютах торчали овальные носы глайдеров, пробивших обшивку, с распахнутыми люками и пустыми кабинами. Глайдеры застыли, вонзившись в дирижабль, будто снаряды, я не сомневался, что они вполне на ходу, но стражи вели меня дальше – две впереди, одна замыкала. Дважды они начинали стрелять, я даже не замечал, по кому. Наверное, кто-то показался им еще живым…

Глайдер коменданта нашелся в самом хвосте, наполовину вкатившийся в такую же обзорную площадку, как и в носовом салоне. Он был поменьше десантных и более остроносый. Стекла на площадке были разбиты, рамы погнуты, по лицам хлестал холодный ветер. Одна из стражей подхватила меня и забросила в открытый люк, Вик запрыгнул сам. Я заерзал в узком кресле, но оно вдруг будто ожило и окутало меня. В соседнем кресле точно так же зафиксировался Вик, лицо его скрыл выдвинувшийся из подголовника шлем. Никаких приборов или панели управления не было, только два кресла в маленьком отсеке, прозрачном изнутри и серовато-синем снаружи.

Я успел еще раз посмотреть вперед, через весь коридор, по которому прыжками спускались, исчезая в дверях, стражи. Дирижабль падал в гигантский серый экран, пылающий жутким мертвенным светом.

Потом глайдер дернулся и выскользнул из разбитого дирижабля, будто пробка из бутылки, стремительно набрал высоту… похоже, ему было все равно, как лететь – носом или хвостом вперед.

«Крылья ветра» падал.

Я даже задохнулся, глядя на происходящее.

Дирижабль был немыслимо огромен, на Земле ничего подобного не строили. Баллон казался покрытым металлической чешуей, может, он и правда был из металла? При всех своих размерах, по сравнению с огромной многоэтажной гондолой он выглядел непропорционально маленьким – как же он летает-то? Из чешуйчатой оболочки струями вырывался светящийся сиреневый газ.

Рядом с дирижаблем неслись несколько глайдеров. К ним один за другим присоединились еще три, видимо, это стартовали проводившие нас стражи. Казалось, будто гигантская косатка вынырнула из океана в сопровождении стайки рыб поменьше и теперь стремится проскочить через пылающий квадрат.

Вот только это был не дельфинарий, и за огненным квадратом ждали не аплодисменты восхищенных зрителей, а один из миров Прежних.

Я видел, как серое свечение набрало полную силу, над океаном вспыхнул голубой клочок чужого неба, растянутый между ветвями остановившихся молний.

И летающие кораблики, крошечные на таком расстоянии и почти неотличимые от глайдеров, вырывались из экрана навстречу «Крыльям ветра».

От дирижабля стали отваливаться какие-то фрагменты, над которыми вытягивались парашютные стропы. Даже сейчас я испытал облегчение от того, что у кого-то из пассажиров есть шанс спастись.

У дирижабля и тех, кто остался на борту, шанса не было. «Крылья ветра», все сильнее и сильнее забирая вправо, несся к одной из застывших молний. Небо заполыхало вспышками, глайдеры и чужие корабли вступали в бой, сжигая друг друга над морем, несколько аппаратов Прежних вдруг изменили курс и помчались наперерез дирижаблю, полосуя его огненными нитями лучей. Баллон стал разваливаться, сминаться, выпуская облака пылающего газа.

Но остановить «Крылья ветра» было уже невозможно. Дирижабль врезался в столб остановившегося электричества и исчез в ослепительной вспышке. Взрыв был такой силы, что наш удаляющийся глайдер закрутило, небо и океан замелькали, словно в калейдоскопе. Кресло сжало меня как в тисках, завернуло в кокон, оставив на поверхности лишь лицо. Правая молния погасла, исполинский экран задрожал и исчез.

Локальный тактик Дилан и комендант Маргарита сделали все, чтобы исправить свои ошибки.

– Куда мы направляемся, мастер Макс? – спросил Вик.

Глайдер выправился, продолжая подниматься в ночное небо. Далеко внизу полыхали на воде обломки дирижабля, над ними раскачивались на белых куполах спасательные капсулы.

– Не знаю, Вик, – ответил я.

– Тогда я буду держать курс к острову Мидри, – решил Вик. – Это всего шестьсот двадцать три километра. Я там однажды был, там красиво.

– Хорошо, Вик, – сказал я. – Давай на Мидри. Я люблю острова.

– Мастер Макс, я могу задать вопрос?

– Да.

– Вы и правда знаете моего отца?

Я посмотрел на стражу. Лицо Вика было закрыто шлемом, который служил и панелью управления, и дисплеем.

– Да, Викентий. Знал.

– Он умер? – спросил Вик, помолчав.

– Погиб. Мы сражались со слугами Прежних. Это такие существа, вроде людей, но мерзкие и бесчувственные.

– Я знаю, кто такие Слуги, мастер Макс.

Вик замолчал.

– Зови меня Максим, – попросил я. – Мастером тонких биохимических наук был Джагерд. А я буду звать тебя Викентием. Это твое настоящее имя.

– Смешное, – ответил Викентий, помедлив. – Словно я человеческий мальчик.

– Ты и есть человеческий мальчик, – сказал я. – Твой отец хотел, чтобы ты им снова стал. И мы постараемся, чтобы так и было.

– Почему он погиб? – спросил Вик.

– Выполнял задание Прежнего. Тот обещал в награду вернуть тебя на Землю.

– Я его немного помню, – сказал Вик. – Когда Гнездо лечит, то вспоминаешь даже то, что видел совсем маленьким. Я помню, как он смотрел на меня и плакал. И как ругался с врачами. И с мамой. Можно, мы теперь помолчим, мастер Макс?

– Максим.

– Заткнись, Максим?

Почему-то я улыбнулся.

Да, Викентий родился десять лет назад, к тому же неизлечимо больным. Но его исцелило Изменение, он стал стражей, принял информацию от Гнезда и Форта, он воевал. Он давно уже не ребенок.

И, в общем, это хорошо, потому что ребенок бы таких испытаний не выдержал.

Мне и впрямь стоило заткнуться.

* * *

Остров оказался большим.

Я смутно помнил карту планеты: три материка, все в одном полушарии (с этим были связаны какие-то климатические особенности, обозначенные как «шквальный ливень»), и несколько больших островов между ними. Мидри был самым крупным. Ну, не как Гренландия на Земле, но уж точно не меньше Кубы или Сахалина. В общем, когда мы заходили на посадку, ощущения острова не возникало.

Глайдер приземлился на рассвете. Вик спросил, надо ли нам скрываться от тэни, я сказал, что в этом нет необходимости.

Так что глайдер сел на местном аэродроме, куда, наверное, должны были сегодня прилететь «Крылья ветра». Во всяком случае, я заметил причальные вышки, а на краю поля, опустившись на бетонные плиты, стоял еще один исполинский металлический дирижабль, судя по всему, грузовой. Были и самолеты, небольшие, похожие на бипланы времен Второй мировой войны. Авиация у тэни развивалась не так, как у нас.

– Куда мы пойдем, Максим? – спросил Вик.

Мы приземлились на клочке взлетного поля, отгороженном невысокой решеткой. Тут никого не было, здания аэропорта стояли в стороне, и к нам никто не спешил. Видимо, этот сектор аэродрома выделили для Измененных и Инсеков (если те, конечно, снисходили до личного визита на планету).

– Мне надо помыться, – сказал я. – И поесть.

Трансформации в боевой режим у меня не произошло, но голод я испытывал чудовищный. А остатки фальшивой плоти Джагерда так и засохли на мне, комбинезон не смог все переработать.

Ко всему прочему, засохшая кровянисто-серая дрянь еще и воняла, будто блевотина.

– Да, вам надо помыться, – сдержанно согласился Вик. Отошел в сторону, открыл лючок, врезанный в бетонные плиты аэродрома. Достал оттуда черный гофрированный шланг со сверкающим медным наконечником. – Но куда мы пойдем?

К мытью, судя по всему, Измененные относились крайне утилитарно. Я встал, раскинув руки, и Вик принялся поливать меня из брандспойта, которым в обычное время мыли глайдеры.

Тугая холодная струя стегала меня по бокам, я смывал с комбинезона клочья собственного тела, потом расстегнул комбинезон и пустил воду под него. Плащ если и запачкался, то ухитрился очиститься сам.

Блин, как же приятно, когда у тебя снова целых пять пальцев на руке и всего два соска на груди!

– Здесь есть Измененные? – спросил я.

– Маленький пост в городе, – ответил Вик. – Там трое или четверо. Просто так, для порядка. Тэни не бунтуют.

Ага, не бунтуют… просто они это делают с умом…

Я вспомнил Амонда и ученых. Надеюсь, они все-таки выжили. Особенно мне было жалко адъюнкт-профессора Нарсби – мало того, что в патриархальном обществе тэни ей было нелегко достигнуть своего положения, так еще и в экспериментах она дважды испытала бурю чужих эмоций, а смысла так и не получила.

– Не знаю, куда нам идти, Викентий, – признался я. – Куда бы пошел ты?

Вик серьезно обдумал мой вопрос, продолжая поливать меня из брандспойта. Потом закрутил вентиль, аккуратно убрал шланг обратно в лючок. Сказал:

– Локальный тактик Ди говорил про тайный заговор против Инсеков. Что он член Сопротивления. Он говорил, мы должны бороться за свои права, требовать, чтобы после двадцати пяти лет службы нас отпускали на Землю и возвращали человеческий облик.

…Немногого же они хотели от Инсеков…

– Ди говорил, что комендант Мар – из Сопротивления. Что мы прячем кристалл по ее заданию. Но это неправда, верно?

– Он ошибался, – кивнул я. – Может быть, Мар и была из Сопротивления, но она еще и на Прежних работала.

– Я правильно понял, – обрадовался Вик. – Тогда я не знаю. Мы прячемся от Инсеков? От Сопротивления? От Прежних? Или ни от кого не прячемся?

Я, как мог, отжал волосы и стряхнул воду с комбинезона. Потопал ногами на месте. Штанины слегка раздулись, сквозь подошвы струилась мутная грязная жидкость. Сказал:

– Викентий, кристалл, который мне отдал Ди, – даже бо́льшая ценность, чем все думали.

– Да? – удивился Вик.

– Без бэ, – задумчиво подтвердил я. – Вот только чем нам это поможет, не знаю.

– Ты можешь его растворить и уколоться?

Меня даже передернуло.

– Наверное. Да, могу, я помню процедуру. Только не уверен, что стоит это делать… Пошли, а то смытая грязь начинает мне казаться очень аппетитной.

– Фу, – сказал Вик. Подошел к глайдеру, прикрыл люки, похлопал по броне. – Хорошая машина. На десантном мы бы не вышли из зоны поражения.

Мы двинулись к зданиям аэродрома. Брать с собой нам было нечего. Из вещей у меня остался только контейнер с прозрачным кристаллом… если, конечно, Ди не соврал напоследок и действительно отдал его мне.

Я подумал, что даже не хочу проверять. Вначале мне надо убедиться кое в чем другом.

Впрочем, если догадка тактика верна, то лучше бы этого кристалла не было. Он совсем уж менял весь расклад!

– Максим, на что похож смысл, который ты получил? – спросил Вик. – Это как читать мысли?

– Нет, как понимать людей, – ответил я.

– И меня тоже?

Я глянул на него. Покачал головой.

– Нет, Викентий. Стражи слишком другие. Работает на тех, кто ближе к человеческой форме.

– Это хорошо… – вздохнул Вик. – Тут вкусная еда и много кафе. Зайдем в ближайшее, я тоже хочу есть.

– Мой чекер остался на дирижабле, – вспомнил я. – Платить нечем.

– Кто на этой планете станет требовать плату с Измененных? – удивился Вик и даже покачал головой.

Я еще раз подумал, что нельзя относиться к нему, как к ребенку.