Глава восьмая

Даже во время Великой Отечественной оккупанты расплачивались с местным населением. Были для этого какие-то «оккупационные рейхсмарки», которые ничего, конечно, не стоили. Инсеки такой ерундой не озабочивались. Им нужны были только кристаллы с их смыслами, гарнизоны на планетах либо воевали и брали то, что хотели, либо были слишком маленькими, чтобы серьезно нагружать местную экономику. Измененным централизованно выдавали местную валюту, а если ее не хватало – те просто брали, не оплачивая, а правительство компенсировало убытки.

Разумно, хотя, наверное, обидно.

Мы вышли из аэропорта и доехали до центра города. На обычном автобусе, вместе с тэни. Нас вежливо игнорировали, хотя и поглядывали с любопытством. Ну а что еще могли сделать местные? Стражи внушали страх, а наказание за их убийство было неотвратимым и жестоким. Куда больший интерес вызывал я, слишком странно выглядевший для Измененного.

Наверняка потом местная служба безопасности опросит всех местных, сделает портреты, может быть, кто-то и сфотографировать меня исхитрился – я не следил. И попаду я в каталоги где-нибудь рядом с тактиками и комендантами, как еще одна затейливая и редкая форма захватчиков.

Вряд ли тэни знают, как на самом деле выглядят люди, из которых и Прежние, и Инсеки лепят своих солдат.

Мы вошли в первый попавшийся ресторан, располагавшийся в старинном и красивом здании. Явно дорогой и популярный, судя по обстановке: очень много полированного дерева, меди и бронзы, причудливых светильников и живых цветов. Столовые приборы, вполне земные на вид, были из серебристого металла – то ли серебро, то ли, судя по весу и твердости, что-то еще более ценное, вроде платины. Похоже, что ресторан тут очень давно и успел стать респектабельным.

Несмотря на ранний час, здесь было немало посетителей. Тэни завтракали, пили свои местные напитки, заменявшие им чай и кофе, читали газеты.

Наше появление вызвало заметное напряжение. С ближайших столиков тэни пересели подальше. Несколько посетителей даже бросили газеты, расплатились и вышли. Но большинство осталось. Очевидной угрозы от Измененных все же не исходило, а наше появление было редким шоу.

Это я понял и по поведению официантки. Девушка (блин, как перестать смотреть на почти обнаженные груди?) подошла с искренней улыбкой. Я прочитал ее почти автоматически, смысл во мне окреп и обжился.

Она была молода, не замужем, обожала сплетничать, считала Измененных восхитительно некрасивыми, наш визит для нее стал чудесным поводом оказаться в центре внимания всех подруг и друзей.

– Мы рады принять гостей со звезд, – сказала девушка. – Администратор распорядился предоставить все требуемое бесплатно, как знак нашего внимания и уважения.

Нет, правда, что ли? Я уставился на нее.

Девушка говорила абсолютно искренне. При всей чуждости Измененных, она враждебности не испытывала, а тех, кто нас ругал, считала закоснелыми в предрассудках старыми дураками. Молодежь, оказывается, Измененным симпатизировала и даже завидовала…

Хотя чему я удивляюсь?

Это высоколобые ученые и политики знают, что оккупация Инсеками точно так же держит их мир «на тормозе», как и оккупация Прежними. А для основной массы граждан Инсеки и Измененные – куда более приемлемы. Даже с эстетической точки зрения: Прежние использовали странные, уродливые формы, Инсеки оставили Измененным больше человеческого.

Вик сделал заказ, я подтверждающе мотнул головой и добавил:

– Только мне все в двойном размере!

Минут через пять завтракающие тэни перестали на нас пялиться и вернулись к еде. Событие было хоть и редкое, но и не исключительное. Принесли и наш завтрак.

Боюсь, что ел я не слишком культурно, жадно и быстро. Проглотил две порции яичницы, очень похожей на земную, – то, что яйца были от рептилий, на вкусе никак не отразилось. Съел гору тонко нарезанного мяса, не то копченого, не то вяленого. Что-то вроде жесткого пресного хлеба, что-то, напоминающее паштет или хумус, что-то, похожее на пахнущих йодом и солью моллюсков, которых уже кто-то прожевал, а потом выплюнул на тарелку… Я и это съел. Густой желтый сок мне не понравился, он был одновременно соленый и сладкий, но я выпил два стакана.

Только горячий напиток, в котором плавали не то крошечные червячки, не то какие-то белесые проростки, я пить не стал, попросил чистой воды.

Воду в высоких хрустальных бокалах вынесла не дружелюбная официантка, а дряхлый дедок – почти лысый, морщинистый, полный. У него и одежда отличалась – видимо, очень старомодная. И смотрел он, щурясь, – наверное, зрение подводило.

Кстати, я никого здесь не видел в очках. Неужели эта простая идея была одним из похищенных смыслов? Да вряд ли, похоже, просто у тэни от природы хорошее зрение…

Но меня старикан разглядел, лишь подойдя к столу. Лицо у него едва заметно дрогнуло, но я понял, что он испуган, растерян и полон неприятных воспоминаний.

– Извините, – остановил я его, когда он поставил бокалы – слегка подрагивающими руками. – Мне кажется, вы видели кого-то, похожего на меня. Верно?

Старик размышлял. Ему и хотелось об этом поговорить, и он боялся разговора… но все-таки любопытство перевесило.

– Это было давно, уважаемый гость. Очень давно… – Он отводил глаза и топтался на месте. – Не вас, хотя мне показалось…

– Присядьте с нами, – попросил я, тронув его за рукав. – Только разговор! Никаких последствий… честная сделка!

Я коснулся рукой своего лба.

– Честная сделка… – Старик едва заметно улыбнулся. – Времена изменились, честные сделки все менее честные…

Он сел на свободный стул. Я подвинул ему один стакан воды, и он с благодарностью отпил. Сказал:

– Я немного испугался. Это было давно… еще при ваших врагах…

– Прежних?

Тэни не понял, но кивнул:

– Да, тех, что явились до Инсеков. Их солдаты были мерзкие. И сами они были жестоки. Даже когда наступил мир, казалось, что они все время сдерживаются, чтобы нас не растерзать…

Да, речь явно шла о Прежних.

– Сейчас я хозяин этого ресторана, – сказал старик. – Тогда им владел мой дед. А я был почти ребенком. Работал здесь, как сейчас моя правнучка… Однажды зашел… такой, как вы. Без монстров. Он все время улыбался.

– Это был другой, – зачем-то повторил я. Ничего хорошего о Прежнем, который улыбался, я не ожидал услышать.

– Не вы, – подтвердил старик. – Но похож внешне. Он сел и попросил что-нибудь особенное. Мы подали лучшие блюда, он попробовал. Кажется, ему понравилось. А еще ему понравилась моя сестра, она тоже работала здесь.

Я кивнул. Я уже все понял.

– Он взял ее за руку и стал что-то говорить, – произнес старик. – Не знаю… самые обычные слова. Про близость всех разумных существ и про то, что ее вид приятен для его глаз. И стал ее раздевать, прямо в зале, никого не стесняясь. А она не сопротивлялась и улыбалась, хотя у нее даже не было еще мужчин… Вы не такой?

– Нет, – прошептал я. – Нет, я не такой.

– Мой отец подошел и ударил его большим ножом. Отсек ему голову. Отец словно с ума сошел. А тот даже внимания на него обращал, хотя отец шел с ножом через зал, и все это видели. Упал… было много крови.

Старик снова выпил воды.

– А потом он снова вошел в зал, – продолжил старик. – Один лежал без головы, другой вошел. И это был один и тот же, я уверен. Он подошел к отцу, забрал у него нож и сделал рукой так… – Старик потряс в воздухе рукой, грозя кому-то невидимому пальцем. У тэни такого жеста не было.

– И что было дальше? – спросил я.

– Он раздел мою сестру и занимался с ней сексом. Долго. Рядом со своим трупом. Мой отец больше не стал подходить. Потом он заплатил за еду, только за еду, и ушел. Смеясь.

– Никого не убил? – спросил я растерянно.

– Никого, – старик посмотрел на меня, и я почувствовал его ужас и боль. – Знаете, мы ждали, что он нас всех убьет! За то, что противились, за то, что один раз его убили. А он… он показал нам, что это бесполезно. Что это такая мелочь, даже недостойная наказания. Их монстры убивали тех, кто сопротивлялся, тех, кто убивал их. Но это понятно, это война! Но для него происходящее не было войной, не было смертью. Мы узнали, что мы как пыль, понимаете?

– Понимаю, – сказал я. Вспомнил, как в Гнезде полковник Лихачев стрелял в Прежнего из пулемета. – Я не такой.

– Вижу, – ответил старик. – Извините, что подумал… что сравнил вас.

Он встал и ушел, унося бокал, из которого пил. Потом девушка (видимо, его правнучка?) принесла новый. Она заметно притихла – может быть, услышала рассказ, а может быть, знала эту историю (да и как не знать?) и поняла, о чем речь.

Я хотел спросить, что случилось потом с сестрой старика и ее отцом. Но не стал, конечно, спрашивать. Надеюсь, они смогли с этим жить.

Может быть, эта жуткая история добавила ресторану популярности? Все-таки тэни были хорошими торговцами и умели извлекать выгоду даже из трагедии.

– Прежний был в хорошем настроении, – заметил Вик. – Мог уничтожить весь город. Из-за секса всякие глупости делаются.

– Это была не глупость и не доброта, Вик, – ответил я. – Думаю, он все рассчитал. Одно дело убийство, даже жестокое, после него появляется желание мстить. А вот когда тебе показывают, что ты пыль под ногами…

– Может быть, – согласился Вик, чуть подумав. – Прежние очень плохие. Наш долг бороться с ними.

– Вам рассказывают такие истории, верно? – спросил я. – Чтобы вы их ненавидели.

– И чтобы хотели искупить свою вину. Ведь мы и Прежние – одинаковы.

Я помотал головой.

– Нет, Вик. Может, они наши предки, а может, параллельная ветвь человечества… или часть людей в таких превращается, а часть не может…

– Не понимаю, – признался Вик, почесывая подбородок.

– Да не важно. Даже если бы мы были одинаковы – не существует общей вины и общей ответственности. Люди про них не знали и ничего не могли сделать.

– А может быть, всегда знали? Только не хотели верить. Называли их богами, героями, монстрами. Только не людьми.

Я посмотрел на Вика и сказал:

– Знаешь, ты иногда ведешь себя, как ребенок… только не обижайся. А иногда я понимаю, что ты умнее меня.

– Спасибо! – Он просиял. – Это Гнездо. Оно меня вылечило и сделало умнее. Теперь я стараюсь хорошо думать… Ты еще будешь есть? Я наелся.

– Аналогично, – ответил я, гадая, где происходила много лет назад та сцена… Надеюсь, что не на этом самом месте.

Краем глаза я видел паренька, идущего от дверей через зал в нашу сторону. На Земле я бы такого назвал старшеклассником, но совершенно не в курсе, сколько здесь учатся в школах.

Парень целеустремленно шел к нам.

Я повернулся, посмотрел на него. Юный тэни слегка замедлил шаг, явно напрягся, но все-таки подошел. Спросил:

– Извините, вы Максим?

Прозвучало у него смешно, «мах-сим». И все-таки он назвал мое имя, да еще и полное.

– Да, – сказал я.

– Извините, меня к вам отправили, – он помялся. – Я могу передать послание?

– От кого? – спросил я зачем-то.

– От Продавца.

Блин. Мог бы и сам сообразить!

– Говори.

– Продавец просил передать, чтоб вы к нему зашли. Сказал, что у него есть то, что вам нужно.

Я едва удержался от того, чтобы грязно выругаться. На языке тэни это прозвучало бы крайне странно, у них была в ходу совсем другая брань. В итоге я только и сказал:

– История повторяется. А где этот Продавец?

– В Лавке. Надо выйти из ресторана, повернуть направо и пройти два квартала, потом еще раз направо и сразу увидите, там рядом.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Он тебе заплатил за службу?

Парень поколебался, потом сказал:

– Он мне бесплатно фонарь дал!

– Какой фонарь?

– Ну, в луче которого кристаллики светятся, и их легче искать… А на свой кристаллик я купил… то, что хотел, – парень замолчал.

Похоже, Продавцы ни в одном из миров не платили за поручения честно, а давали скидку девайсами, которые помогали искать новые кристаллы.

– Спасибо, – повторил я. И кивнул Вику: – Видишь? Вот мы и узнали, куда нам надо идти.

– Будешь торговать? – спросил Вик деловито. – Это интересно, я люблю смотреть, как торгуют.

– Буду, еще как буду, – улыбнулся я.

* * *

Торговая точка выглядела как на Земле – бесформенная куча, похожая на что-то мягкое и липкое, упавшее с неба. Только на Земле Комки более приплюснутые, а этот оказался высоким, перекрученным и узким. Скорее всего, исходя из эстетических предпочтений тэни – у них высокий магазин считался заслуживающим большего доверия.

Ну и назывался он здесь проще – Лавка.

А в общем все оказалось знакомо. Деревянная дверь, за ней маленький зал, разделенный прилавком, за ним – Продавец, за его спиной – тяжелая штора. Воздух прохладный, свет неяркий и рассеянный, слабый аромат тропических цветов…

– Привет, – сказал я.

Продавец сбросил капюшон.

К моему удивлению, голова была не человеческой и не тэни. Она вообще принадлежала не гуманоиду, а больше всего походила на жабью – большая, с выпученными круглыми глазами и растянутым ртом. Руки тоже оказались нечеловеческие – с широкими короткими пальцами, между которыми тянулись полупрозрачные перепонки.

– Пр-рив-вет, – со странным акцентом, будто дублируя звонкие согласные, сказал Продавец. – М-максим-м. Спасиб-бо, что пр-ришл-ли.

Это звучало неприятнее любого заикания.

– А я думал, вы из тэни, – признался я. На голове Продавца даже кожа походила на жабью, была землисто-серой, влажной и пупырчатой.

– М-мы стар-раем-мся испол-льз-зов-вать ор-рг-ган-нические части м-максим-мал-льн-но д-дол-лг-го, – любезно сказал Продавец. – Это в-веж-жл-лив-вость по отн-ношен-нию к д-дон-нор-ру. Ин-ног-гд-да аб-бор-риг-ген-ны не пр-рием-мл-лют н-никог-го чуж-жог-го, н-но тэн-ни косм-мопол-литичн-ны. В-вас н-не см-мущает акцен-нт?

– Нормально, – сказал я, быстро вспоминая школу. – «Умная голова, разбирай божьи дела!»

– Ум-мн-ная г-гол-лов-ва, р-раз-зб-бир-рай б-бож-жьи д-дел-ла? – Даже на жабьем лице Продавца появилось недоумение.

– Работает! – обрадовался я.

Продавец часто закивал, издавая не то квакающие, не то смеющиеся звуки:

– А! Шутка!

Он замолчал, внимательно глядя на меня.

– Так. Так-так…

Мне показалось, что он пытается построить фразу, не используя звонких согласных, вырывающихся из жабьего рта со столь досадным удвоением. Но, наверное, это было сложно.

Вообще-то Продавцы очень не любят, когда их передразнивают или пытаются ставить условия. Но я был зол. Не на этого Продавца и не на весь их род, а скорее на всю Вселенную.

– В-вам-м письм-мо, – сказал он наконец.

Достал из-под прилавка и протянул мне конверт.

На планете психованных лавли Продавец от души надо мной поиздевался, выдав мятый конверт и клочок туалетной бумаги для письма.

С Прежними, при всех их конфликтах, Продавцы так себя вести не рисковали. Этот конверт был чистый, из плотной бумаги, с небрежно наклеенной на самый край маркой – почему-то иностранной, древней, багрово-красной, с едва угадываемым силуэтом парусной шхуны.

Я постарался открыть конверт аккуратно, хотя несчастную марку все-таки порвал. Достал лист глянцевой бумаги.

Похоже было, что писали от руки, очень аккуратным, старомодным, каллиграфическим почерком.

«Дорогой Максим!

Мне было премного приятно получить от тебя весточку. Ты смог меня развеселить.

Как ты, должно быть, понимаешь, помочь чем-либо я не могу. Ты не в моей юрисдикции. Мы не имеем к тебе никаких претензий, напротив, ты, пускай и невольно, уже неоднократно нам помог. Если тебе удастся вернуться – не будем против.

Что же касается юного отпрыска покойного Виталия, то я не отказываюсь от своих обещаний. Если ты сумеешь его разыскать и убедить вернуться, то Продавцам открыт депозит на оплату его перемещения.

Остаюсь искренне твой, Иван».

Я молча протянул лист Продавцу.

Тот лишь мельком глянул на письмо, даже не опустив головы, а лишь вывернув вниз выпуклые глаза.

– Д-депоз-зит откр-рыт.

Мы оба понимали, что это лишь начало разговора. И оба собирались перед торгом.

– Не хочу я возвращаться, Максим, – сказал Вик. Зрение у Измененных отличное. – Что мне там делать? В Гнезде у дверей стоять?

Я даже отвечать не стал. Стоял и смотрел на Продавца.

– Чем-м в-вы хотите м-мен-ня з-заин-нтер-ресов-вать? – спросил он.

– Сами знаете, – ответил я. – Локальный тактик Ди перед своей гибелью передал мне контейнер.

Комбинезон открылся под рукой, я достал контейнер и положил на прилавок.

– Не в-вер-рю, – сказал Продавец. – В-вы в-вед-дь осоз-зн-наете цен-н-н-ность кр-ристал-л-л-ла.

– Отправьте нас на Землю, – попросил я. – Обоих.

Вик затоптался за спиной.

– Я м-мог-гу отпр-рав-вить стр-раж-жу, есл-ли он-на хочет, – сказал Продавец. – Пер-рем-мещен-ние опл-лачен-но.

– Не она, он, – поправил я. – Свое я оплачу.

Из жабьего рта выстрелил длинный розовый язык, облизнул губы.

– Это кон-нфл-ликт. С Ин-нсекам-ми. С Пр-реж-жним-ми. Есл-ли м-мы з-заб-бер-рем-м укр-рад-ден-н-н-ный кр-ристал-л-л-л…

«Украденный кристалл» далось ему особенно тяжело.

– Кто сказал, что я собираюсь вам его отдать? – спросил я с наигранным удивлением.

Продавец тихо зашипел. Звук больше подошел бы змее или ящерице.

– Тог-гд-да что ты пр-ред-дл-лаг-гаешь?

– Посмотреть на него, – сказал я и улыбнулся. – Только посмотреть. Тебе ведь очень этого хочется.

– Ум-мн-ный? – спросил Продавец после паузы. – Как ты пон-нял-л?

– Вы бы никогда его не отдали, если могли бы использовать сами, – сказал я. – Вы бы на все наплевали и на всех. Не сообщали бы о кристалле, никогда. К тому же вы наверняка знали, что Мар работает на Прежних и на Сопротивление. Вы не могли взять кристалл, но постарались сделать так, чтобы началась заварушка. Едва не столкнули Прежних с Инсеками напрямую.

– М-мы их н-не л-люб-бим-м, – признал Продавец.

– А кто любит? – пожал я плечами. – Ну так что? Полюбуешься бесцветным кристаллом… и ставки поднимутся.

Неожиданно Продавец улыбнулся.

– Ты ум-меешь уб-беж-жд-дать. Д-да, я хочу н-на н-нег-го посм-мотр-реть. Это тр-ретий сл-лучай в из-зв-вестн-ной н-нам-м истор-рии, з-знаешь л-ли… И пр-ро под-дн-нятые став-вки ты пр-рав-в. М-мы б-буд-дем-м н-наб-бл-люд-дать з-за тем-м, что стан-нет пр-роисход-дить д-дал-льше…

– Мало развлечений? – посочувствовал я.

– Н-не пер-рег-гиб-бай, – серьезно сказал Продавец. – Ты кр-райн-не ин-нтер-ресен-н, н-но н-не считай себ-бя цен-нтр-ром-м В-всел-лен-н-н-ной… Показ-зыв-вай!

– Максим… – сказал за спиной Вик.

– Подожди, – отмахнулся я. Взял контейнер под пристальным взглядом Продавца. Потянул за оба конца.

– Он откр-ручив-вается, – сказал Продавец насмешливо.

Я повернул – и контейнер открылся. На мягкой красной подложке лежал в углублении сверкающий прозрачный кристалл.

Продавец смотрел на него несколько секунд. Потом начал мелко хохотать – на горле раздувался мешок, как у квакающей лягушки.

– Это… это кр-ристал-л-л-лический уг-гл-лер-род-д… Тебя над-дул-ли, М-максим-м!

Я смотрел на бриллиант в полном остолбенении.

Как?

Ди обманул меня? Нет, я же чувствовал его, он все понимал, он не должен был… Он сказал, что кристалл у него…

Нет.

Ди сказал: «Кристалл у нас».

– Максим… – виновато произнес Вик. – Вот…

У него даже контейнера не было, бесценный кристалл лежал просто в кармашке комбинезона. Викентий шагнул вперед и вытянул широченную ладонь.

Он не сверкал, как бриллиант. Он не светился.

Это был просто-напросто прозрачный шарик размером с крупную вишню.

От него нельзя было оторвать взгляд.

Кристалл втягивал в себя, мгновенно став центром комнаты, фокусом взглядов, единственным значимым элементом мироздания, альфой и омегой.

Ему не нужно было светиться или переливаться.

Викентий сжал ладонь, скрывая кристалл, и я понял, что стоял не дыша. Кажется, как и Продавец, – у того глаза выкатились еще больше.

– Долго нельзя смотреть, – наставительно произнес Вик. – Плохо становится.

– Я бы хотел его поглотить и умереть, – неожиданно четко сказал Продавец. – Но это не мое…

Он посмотрел на меня и кивнул.

– Ваш трансфер на Землю оплачен.

Придуривался он, что ли, со своим заиканием?

Или его так пробило с одного лишь созерцания кристалла?

Я протянул руку, и Вик отдал прозрачный кристалл. Как мне показалось, с облегчением.