Глава девятая

Продавец не таился. Отдернул штору, за ней стоял такой же прозрачный куб, как тот, что я видел на Земле. Вместо кушетки, впрочем, оказалось кресло причудливой формы, похожее на косо срезанную половину огромного яйца.

Что он в нем вообще делает? Сидит, выставив перед собой металлические ноги-штыри, если нет клиентов? Книжки читает? Медитирует? Усаживает особо важных гостей, которые допущены за занавес?

Зачем вообще кровати и кресла киборгам? Не знаю.

– Наш способ перемещения отличается от используемого Прежними и Инсеками, – сказал Продавец. Помолчал. – Мы создаем копию перемещаемого объекта и воссоздаем ее в новой точке пространства.

– А что произойдет со мной? – спросил я.

– Вы будете воссозданы в новой точке пространства, – терпеливо повторил Продавец.

– Ну а тот я, который здесь…

– Вы будете разобраны на фермионы и бозоны. Это такие кирпичики, из которых построена материя.

Я помедлил, прежде чем сказать:

– Это звучит не очень хорошо. Словно я умру.

– В каком-то смысле, – согласился Продавец. – Но не беспокойтесь, вы не почувствуете боли. Скорее всего, вы даже не ощутите прерывания вашего существования.

Я колебался.

– Мы сами путешествуем именно так, – добавил Продавец.

– Ваш вид и поведение совершенно точно не служат рекламой таких путешествий… – пробормотал я.

Продавец рассмеялся квакающим смехом и похлопал в ладоши.

– Но все-таки… – Я замолчал. – Один я умру. Другой я появляюсь на Земле. Так?

– Точно так же вы умираете каждый вечер, засыпая, – сказал Продавец.

– А кристалл?

– Будет при вас.

– И у вас останется моя копия, – сказал я. – И копия кристалла. Так?

– Вы осторожны, – кивнул Продавец. – У нас будет копия. Но если мы попытаемся ее дублировать, то получим безмысленное шевелящееся тело и прозрачный органический кристалл. Разум не дублируется, Максим. Смыслы тоже. Это все упростило бы, поверьте, и для людей, и для тех, кто стремится к сингулярности… Но это невозможно.

Я подумал, что это немного успокаивает. Будто мы действительно уснем и проснемся на Земле.

– Наверно, поочередно, – сказал я, глядя на куб. – Или заберемся вместе, Викентий?

Вик положил тяжелую руку мне на плечо.

– Максим… Не обижайся.

Я понял. Но не хотел соглашаться. Замотал головой, глядя на него.

– Викентий, ты вернешься на Землю. Ты станешь человеком!

– Я же не деревянный Пиноккио, мечтающий стать живым мальчиком, – рассудительно сказал Вик. – Когда-то я был мальчиком, больным, я даже думать толком не умел. А потом меня отдали в Гнездо. И мальчик исчез навсегда. Я – Измененный. Я стража. Я жил в Гнезде, учился на Саельме, попал сюда и скрывался вместе с Ди. Меня учили, а у нас учат не так, как в школе. В мыслях моих я старше, чем ты, Максим.

– Но твой отец…

– Мне очень жалко, что он погиб, – сказал Вик. – На самом деле мой отец был хороший, он плакал, глядя на меня. Знаешь, будь он жив, я бы вернулся. Чтобы его порадовать.

Он осторожно, неуверенно улыбнулся.

– Стал бы мальчиком, ходил в школу. Учился только на пятерки. Чтоб он был рад. Только я бы притворялся, Максим. Может быть, я вернусь, может быть, даже стану человеком. Но не так. Не сейчас.

– И что станешь делать? – спросил я. – Ты ведь мятежник!

– Я стража, – ответил Вик. – Я выполнял приказы локального тактика. Потом – коменданта. У меня не было права не подчиниться. Ты уйдешь, а я приду на пост. Сдамся и все расскажу.

– Тебя накажут…

– Как? Пошлют на войну? Я для этого создан. Посадят в тюрьму? Даже не знаю, есть ли у нас тюрьмы.

Он был прав, наверное. Я стоял, пытался подобрать какие-то доводы, чтоб они его убедили. А потом понял, что ищу доводы, которые убедят меня самого.

Это ведь было странно и неправильно: встретить сына Виталия в чужом мире, случайно найти его среди десятков миллионов Измененных…

И узнать, что он не нуждается в спасении.

Или, быть может, как раз это и было правильным? Убедиться, что не всех и не всегда надо спасать. Не держать в памяти груз незаконченного дела. Понять, что у каждого своя судьба.

– Я рад, что ты живой, Вик, – сказал я. – Может быть, мы еще увидимся?

– Может быть, – согласился он. – Не переживай за меня.

Я обнял Викентия. Он был на голову меня выше, одновременно ребенок и тренированный солдат, он видел смысл своей жизни… а я? Кем я был на самом-то деле, помимо фермионов и бозонов, из которых состоит вещество моего тела? В чем заключался мой смысл?

Мне казалось, что я это понимаю.

Но этот смысл лежал очень далеко от смысла Вика.

Нам действительно было не по пути.

– Удачи тебе, парень, – сказал я.

– Очень трогательно, – произнес Продавец. – Но я попрошу вас поторопиться. Возле Лавки уже собралась маленькая очередь, а работа не ждет.

Я кивнул и подошел к кубу. Спросил:

– Не надо раздеваться?

– Только если вам приятнее путешествовать нагишом, – ответил Продавец. – Не беспокойтесь. Уж если мы не перепутаем ни единый нейрон в вашем мозге, то комбинезон от кожи как-нибудь отличим. Верно?

Я вздохнул и, зачем-то пригнувшись, шагнул в прозрачный куб. Да, конечно, мы бы вполне поместились здесь с Викентием…

– Ты точно остаешься? – спросил я.

Вместо ответа он поднял руку, прощаясь со мной.

Присев на пол стеклянного куба, будто бегун в стойке перед стартом, я посмотрел на Продавца. Попросил:

– Может быть, вы посчитаете? От пяти до одного? Чтобы я понимал, когда…

Продавец закрыл дверцу куба (никаких петель, конечно, просто стекло гнулось по ребру), края дверцы словно бы срослись со стенками.

– Как хотите, – сказал Продавец. Голос его теперь раздавался глухо. Никакого дурацкого акцента-заикания, значит, и впрямь дурака валял, бидон на ножках. – Мне не сложно. Пять…

Я понял, что никаких пультов, кнопок, рычагов ему не требуется. И правда, зачем? Он же киборг, сам себе компьютер. Подумал – и сделал.

– Четыре…

Я закрыл глаза.

– Три…

Удар! Толчок в подошвы, подбросивший меня вверх.

Боль в затылке и спине.

Это называется «вы ничего не почувствуете»?

Я привстал, мотая головой и озираясь.

Лавка Продавца пылала.

Часть крыши и одна стена исчезли, будто срезанные наискось гигантским лезвием. Продавец слабо шевелился на полу, заваленный обломками стены, похожими на осколки разбитой керамики. Порванная одежда была запачкана густой синей жидкостью. Он медленно поднимался, раздвигая части стены удлинившимися руками, голова свернута набок и, кажется, сплющена. Стеклянный куб уцелел, но его присыпало мелкой сероватой крошкой.

Вик стоял рядом, дергая стеклянную дверь куба. То ли он был настороже и успел среагировать, то ли страже просто повезло.

Я ударил по стеклу изнутри – и дверь распахнулась. Озираясь, я вышел из куба.

– Уходим! – Вик схватил меня за руку.

В ушах звенело, я едва слышал его голос. Вряд ли сотрясение, но все же удар по Лавке даром для меня не прошел…

Вырвав руку, я подскочил к Продавцу. Тот, запрокинув голову, смотрел в небо. Лицо его было расплющено и скособочено, один глаз лопнул и вытек на щеку комком слизистой массы.

– Что происходит? – крикнул я.

– Орбитальная атака, – спокойно и чисто ответил Продавец. – Я не успел вас перенести. Это тело скоро откажет и войдет в цикл пересборки. Спасайтесь.

– Кто атаковал?

Продавец с трудом повернулся ко мне, подмигнул уцелевшим глазом:

– Три десантных корабля Прежних вышли на орбиту. Я думаю, что вы явились… явились… явились причи… причиной…

Он будто подвисал прямо посреди разговора.

– Как вам помочь? – спросил я.

– Спасайтесь, – повторил Продавец. – Я архи… архи… архивируюсь.

Медленно опустившись (похоже было, что ноги-штыри втянулись в цилиндрическое тело), он застыл посреди развалин грудой хлама.

– Макс!

Вик потряс меня за плечо.

– Сейчас… – Я все еще никак не мог поверить в случившееся. Мысленно я был уже на Земле. Выбирался из такого же ящика в Комке, готовился идти домой или в Гнездо…

– Макс!

Вик буквально вытащил меня из руин Лавки. Теперь, срезанная наполовину, она почему-то походила на разрушенную бомбардировкой церковь.

Но на город упали не бомбы. По нему полоснули из лучевого оружия. По Лавке били прицельно, скорее всего, ставя целью ее разрушить, но не уничтожить. Но повсюду вокруг поднимались столбы дыма и пыли – ударов было много.

– Атаковали от горизонта, – сказал Вик. – Если там три корабля, то высадится до полутора тысяч десантных форм. Круто!

Странное дело, произошедшее привело его в восторг! Наверное, Измененные так уж устроены, что стремятся в бой.

– На посту не больше пяти единиц стражи, – произнес он. – Общий гарнизон планеты чуть меньше тысячи.

– Вы справитесь? – спросил я.

– Должны, – помедлив секунду, решил Вик. – Обороняться всегда проще.

В это мгновение где-то далеко, над самым горизонтом, полыхнуло.

Небо здесь голубое, как на Земле. А вспышка была ослепительно-алой точкой, раскидавшей в разные стороны острые лучи – и угасшей. Осталось лишь темное дымное пятнышко, оседающее вниз.

– Два корабля, тысяча десанта, – сказал Вик. – Повезло. Теперь справимся.

Я понимал, о чем он. Ни Инсеки, ни Прежние не сражались в глубинах космоса, как это бывает в фантастических фильмах. Космос слишком велик, чтобы пытаться перехватить врага вдали от планеты. Именно поэтому на Земле удалась атака Инсеков, замаскировавших корабли под пролетающий мимо Солнца межзвездный астероид.

Обычно обе стороны открывали рядом с планетой проход в пространстве, наподобие того, в который чуть не угодил дирижабль «Крылья ветра». Через него шли глайдеры или грузовые корабли, после чего высаживался десант. Атаковать планету ядерным или лучевым оружием было слишком близко к геноциду и, значит, смертельно опасно, сбивать корабли с поверхности планеты – тоже. Неудачно сбитый корабль способен разрушить половину континента.

Все и всегда решает пехота, все самое главное происходит на поле боя. Наемники из других миров. Измененные люди. Боевая техника и биомеханизмы. Сами Прежние и Инсеки – как последний решающий довод.

Так что разрушенный в атмосфере десантный корабль – это удача для Инсеков.

Я наконец-то услышал крики. Звон в ушах не стихал, но сознание как-то научилось его не замечать. Кричали тэни – кто-то в панике, а кто-то пытался командовать, звал на помощь.

Вмешаются ли они в конфликт? Станут ли помогать Инсекам в защите планеты?

Я сомневался.

– Идем, идем! – Вик дергал меня за руку. А я смотрел на соседний дом – рубанувший по Лавке луч попутно развалил и его. Ни дыма, ни пыли почти не было, трехэтажное здание сложилось аккуратно, почти расплющив нижний этаж. Очень много битого стекла – кажется, тут был магазин с большими витринами, валялись разноцветные тряпки, то ли одежда, то ли постельное белье. Из-под рухнувшей стены торчали ноги, тонкие – или женские, или детские, и подтекала кровь.

Я понял, что спасать придавленного тэни уже поздно.

– Пять минут до высадки! – крикнул Вик. – Надо к нашим! На пост!

Я сдался и кивнул.

* * *

Пост оказался близко, мы успели до высадки. Но поста уже не существовало.

Выжженный сад с черными дымящимися пеньками вместо деревьев, воронка с перемолотым в труху зданием, даже не понять теперь, из чего оно было построено – камень или кирпич. Похоже, особняк был немаленький, но накрыли его предельно аккуратно, не разрушив соседних зданий. В них даже окна не выбило, только чуть припорошило пеплом.

На краю воронки стояла старшая стража с пистолетом в одной руке и здоровенной холщовой сумкой в другой. Стояла и смотрела в воронку, будто надеялась, что оттуда кто-то выберется.

– Стража! – крикнул я.

Стража медленно повернулась. Посмотрела на нас безразличным взглядом.

– Я ходила на рынок, – сказала она.

Из туго набитой сумки выглядывали разноцветные фрукты: что-то вроде яблок, что-то наподобие винограда. Я никогда еще не видел стражи в таком шоковом состоянии. Сочетание двухметрового роста, неподвижного нечеловеческого лица, пистолета и сумки с фруктами было жутким.

– Соберись, – попросил я.

– Тут была По, – сказала стража и вновь посмотрела в воронку. – Еще Ти и Ту. Я – Ло, старшая стража. Тут была По.

– Макс, – сказал я. – Это Вик. Мы пришли помочь.

– Тут была По, – снова повторила стража. – Я хотела сделать ей сюрприз.

Очень грустно и трогательно. Вот только сейчас на город обрушится десант Прежних.

Я вздохнул и потянулся внутрь – к скрытой силе второго Призыва, к силе Защитника.

…Все равно, что на живую оперировать самого себя, я ведь помнил, какая будет боль. Но нас осталось трое, вокруг паниковали ничего не понимающие беспомощные аборигены, а в город сейчас высадится тысяча чужих Измененных.

И боль пришла.

Я ведь не просто выращивал новые органы – менялась каждая клетка тела. Как гусеница, закуклившись, растворяется в питательную жижу, из которой вырастает бабочка, я убивал себя и возрождался в новом теле. Только у меня даже кокона не было, ничего, кроме собственной кожи, под которой кипело Изменение.

Вырвав сумку из руки стражи, я сожрал фрукты вместе с тканью. Сумка показалась мне вкуснее.

В этот раз я не потерял сознания, хотя временами мир вокруг плыл и туманился. А вы пробовали разобрать легковую машину, несущуюся по трассе, и собрать из нее в движении танк? Чтобы не сбросить ход, а радиоприемник не потерял волну и продолжал играть рок-н-ролл?

Старшая стража Ло отступила, едва не упав в воронку.

Я посмотрел вверх – и увидел корабли Прежних. Они шли очень низко, метров сто от земли, уже тормозя и зависая. Никаких видимых двигателей, никаких винтов, турбин, дюз. Два диска диаметром шестьдесят с небольшим метров, в нижней части по центру выпирает полусфера с рассыпанными по ней очень горячими точками… оружейный модуль…

В общем – две классические летающие тарелки.

Тэни их не замечали, корабли использовали ту же технологию невидимости, что и уничтожители Прежних. Но я теперь видел иначе.

Какую-то информацию в меня все-таки впихнули, то ли еще на Саельме, то ли это Форт постарался. Я знал, где на кораблях расположены энергетические элементы, где именно откроются десантные люки, где выходят эмиттеры силовых полей.

И стандартную схему зачистки территории для высадки тоже знал.

Корабли опустятся, выжигая под собой площадки. Опустятся медленно, Прежним не нужны лишние жертвы. Но они, конечно, все равно будут. Где-то метрах в десяти над поверхностью люки растворятся и десант спрыгнет. Первыми пойдут невидимые уничтожители, скорее разведка, чем серьезная сила. Потом бойцы и панцеры, с поддержкой из нескольких сирен. Второй волной танцоры и стельщики, третьей – буги и чистильщики…

С двух кораблей.

Будет очень трудно.

Поэтому надо сократить их число еще до высадки.

Я потянулся, расправляя свое новое тело. Посмотрел сверху вниз на Ло и Вика.

Блин, жрать как хочется, не хватает органики для полноценной трансформации…

Ничего, еда сейчас будет.

Я пробежал по выжженному саду, прыгнул – на крышу двухэтажного здания, слегка припорошенную пеплом. Еще несколько скачков, черепица хрустела под ногами, но не успевала сломаться.

Сотня метров, многовато…

Но если очень нужно…

Я прыгнул вверх, и воздух стал плотным и вязким. Оттолкнулся – и побежал над городом по невидимой и несуществующей лестнице.

Как я это делаю-то?

А… понятно…

Нога соскользнула, но снова нашла опору. Я скакал по пустоте, забираясь все выше и выше. Силовые поля вспыхивали и гасли под ногами, давая опору. Плащ развевался за плечами, будто у героя комикса, но не было времени его сбросить.

Оружейный модуль на корабле надо мной вздрогнул и начал разворачиваться – не то автоматика, не то кто-то из боевых биоформ Прежних меня отследил.

Я взмахнул рукой.

Невидимая силовая нить протянулась к кораблю, проломила броню и разнесла на куски излучатель. Полыхнуло – и я ощутил, как умирает танцор, изящная и смертоносная форма Измененных, единственная, что могла поспорить со мной в скорости.

Эта же силовая нить втянула меня в развороченный боевой модуль. Там было жарко и фонило. Танцор лежал в крошечном свободном пространстве, заполненном экранами и периферией излучателей, обгорелый и жалкий. Все шесть его рабочих рук и длинные мускулистые ноги еще подрагивали, но он был уже мертв.

Я оторвал и сожрал кусок его плоти, прежде чем выбить люк внутрь корабля. Три панцера бежали ко мне по узкому коридору – здоровенные, угловатые, будто ожившие пиксельные человечки из компьютерной игры. Когда я появился перед ними, они начали перестраиваться, превращаясь из широкоплечих угловатых человечков в приземистых угловатых черепах.

Закрутившись в смертоносном танце, я распорол их на фрагменты касанием рук – как сделал бы танцор, вздумай он уничтожить своих могучих, но неповоротливых союзников. В панцерах слишком мало органики и слишком много кольцевых силикатов, чтобы имело смысл их поглощать, так что я побежал прямо во второй десантный сектор, где размещались чистильщики и буги. Буги нельзя давать время подготовиться к бою.

Второй Призыв не просто подарил мне силу и скорость, как первый. Сделал Защитником. Второй призыв активировал все известные Изменения.

Мне оставалось лишь выбирать.

И восстанавливать затраты энергии.

Одной органики, кстати, для этого мало.

У спуска на десантную палубу я разорвал обшивку в той точке, где почувствовал поток энергии. Там шел обычный высоковольтный сверхпроводник, я смял его ладонью и втянул столько электричества, сколько смог поглотить выросшими под кожей батареями.

Потом спрыгнул в трюм, где сбились в комки пять стай чистильщиков, пищащих и вполне обоснованно нервничающих. За ними, у самых стен, колыхались смутные серые силуэты, ушедшие по пути Изменения еще дальше. Буги! К счастью, не успевшие выбрать себе формы.

– Вы плохо себя вели, – сказал я, хоть и понимал, что они не успеют меня услышать. Поднял руку, окутанную синими искрами разрядов, и выжег отсек начисто.

Это было почти что просто.

Но корабль уже заходил на посадку. А дрожь палубы под ногами говорила о том, что на трех уцелевших десантных палубах открываются люки.