Глава десятая

На Земле, отгоняя от Гнезда чужих Измененных, я остановил три сотни стражей. Причем быстро и без смертоубийства.

Но это были свои Измененные, выросшие в Гнездах и повинующиеся Защитнику. Им я мог приказывать.

Те, кого создавали Прежние, меня не слушались.

Удивительное дело: бывшие нашими «родственниками», а то и «родителями» Прежние создавали свои войска совершенно непохожими на людей. Уничтожители, бойцы и панцеры имели по шесть конечностей, танцоры – восемь. Сирены и буги вообще обходились без ног, а чистильщики были коллективным существом.

В то же время Измененные Инсеков, даже монахи и матери, оставались все же человекообразными.

Вот почему так? Может быть, Прежние смелее манипулировали с геномом, создавая биоформы, похожие на насекомых, пауков или, в случае с буги, медуз, а Инсеки боялись испортить исходный материал?

Или же Прежние сознательно создавали свою армию максимально непохожей на людей? Чтобы избежать сожалений, избежать и тени «человеческого» отношения к солдатам?

Как бы там ни было, меня это радовало.

Убивать созданий, непохожих на людей, куда легче.

Я понимал, что они ни в чем не виноваты. Их обратили в монстров насильно, они не были больными и обреченными, согласными на Изменение, как дети в Гнездах. Кто-то из них давно утратил человеческие чувства, стал послушным разумным монстром – например, чистильщики. Но большинство оставались людьми в нечеловеческом облике, уродливыми солдатами галактических войн.

И все-таки то, что они выглядели персонажами фильмов ужасов, отпускало во мне тормоза.

Прежде чем корабль приземлился, я уничтожил бойцов. У них, похоже, был жесткий запрет на использование лучевого оружия внутри корабля – бойцы пытались драться врукопашную и проиграли. Я слегка опасался сирен, оказавшихся в том же отсеке, – они ведь не зря так назывались, их пение завораживало, но на меня оно не подействовало, а брызги ядовитой слизи я нейтрализовал.

Потом корабль приземлился, внутренние переборки открылись, превратив изолированные десантные сектора в круговой коридор и позволив врагам объединиться.

И я удрал.

Как бы ни был силен организм Защитника, но сражаться в одиночку против сотен мутантов, половина из которых имела вживленное оружие, я не мог.

Я выскользнул через один из люков, вдогонку мне неслись выстрелы, один заряд сжег руку до локтя. Я даже не сразу это заметил, была лишь короткая вспышка боли, пораженная часть тела отвалилась, а культя немедленно принялась отрастать новой рукой.

Ввалившись в пустой магазин с выбитыми витринами, я сожрал полприлавка пряных и соленых колбас и долго пил воду прямо из крана. В животе бурлило, будто там работала турбина. Сплюнув, я обнаружил, что моя слюна разъедает стекло.

Как можно настолько изменить живую ткань?

Тут в магазин ворвался танцор – бодрый, быстрый и смертоносный. Это была универсальная форма, благодаря скорости передвижения и реакции танцоры прекрасно управляли боевой техникой, а в рукопашном бою полосовали противника силовыми лезвиями, пусть и не такими мощными, как встроенные в лапы уничтожителей.

Семь секунд мы сражались с ним среди витрин, прилавков и рассыпавшейся по полу еды. Это был прекрасный танец, который кончился, когда мой противник лишился головы.

А потом я перемещался по еще недавно красивому и мирному городу, играя с врагами в прятки и салочки. Тэни попрятались в дома и подвалы, я лишь несколько раз натыкался на обезумевших аборигенов, блуждающих по пустынным улицам. Десантники на них внимания не обращали. А вот маленькая группа тэни в униформе, вооруженных чем-то вроде короткоствольных автоматов, на моих глазах наткнулась на тройку панцеров и полегла за считаные секунды (успев, однако, уничтожить одну бронированную тварь). Я собрался было отомстить за отважных полицейских, или кем они там были, но за панцерами замелькали буги, и я предпочел уйти.

Довольно быстро я понял, что даже в стычках в меня стараются не стрелять из энергетического оружия. Видимо, и бойцы в корабле не применяли его из опасения сжечь меня дотла, а выстрел вдогонку был, скорее всего, случайным.

Кристалл. Все дело в кристалле.

Что ж, это многое меняло.

Почти час я крался по улицам, затаивался в домах, убегал по крышам. И убивал – при первой же возможности. Когда счет уничтоженным на улицах мутантам перевалил за второй десяток, я оторвался от преследования, забрался в квартиру на верхнем этаже многоквартирного дома, оказавшуюся пустой, нашел кухню и принялся опустошать холодильник. Тот выглядел громоздким и старомодным, но был вместительным и заполненным на совесть.

Я ел все подряд – странное варево, вроде густого супа, прямо из треугольной кастрюли; кислое молоко из стеклянных бутылок (для разнообразия – круглых), сырые овощи и сладкие шарики, похожие на мягкий сыр, смешанный с вареньем.

Я ел, пригибаясь, потолок был низковат, я почти задевал его головой, осторожно поглядывал в окно и размышлял.

Прежние явились за кристаллом, к гадалке не ходи. Они будут ловить меня очень аккуратно, чтобы не уничтожить ценный приз. Прежних много, они умелые солдаты и, в общем-то, шансы на успех у них есть. Моя боевая форма, при всей ее крутизне, имеет ряд недостатков.

Во-первых, я должен постоянно есть. Мой организм сейчас как пылающая топка, куда нужно непрерывно забрасывать горючее. А целый ряд доступных функций требует не белков и углеводов, а энергии в чистом виде – к примеру, электричества.

Холодильник же, между прочим, не работал, тока в розетках не было. Город обесточен, то ли в результате атаки, то ли какой-то умный техник от греха подальше дернул рубильник на электростанции.

Во-вторых, я не могу находиться в состоянии Защитника слишком долго. Я постоянно ощущал позывы преобразиться обратно. Видимо, никакие мутации не могли непрерывно поддерживать живые ткани на таком форсаже.

Все кончится тем, что прямо посреди боя я рухну и начну изменяться. Или мое тело пойдет вразнос и превратится в горку липкой слизи.

В-третьих, у десантников явно имелась какая-то стратегия. Может быть, у них есть оружие, способное меня парализовать? Или уничтожить, не повредив кристалл?

Впрочем, были козыри и на моей стороне.

Во-первых, Вик и Ло (я очень надеялся, что они живы – особенно Вик) не единственные Измененные на планете. Пусть гарнизон тут небольшой, пусть он лишен тактика и коменданта, но тысяча стражей – серьезный противник. Когда они высадятся на острове (а я ждал этого в любую минуту), расклад сил поменяется.

Во-вторых, Инсеки наверняка оповещены о происходящем. Я знал, что обе цивилизации перемещаются между планетами сходным образом. Да, бывали какие-то глобальные перерывы в связи, «отсутствие резонанса», но если смогли напасть Прежние, то и Инсеки придут на помощь своей колонии.

В-третьих, город большой, а тэни, как ни странно, оказались все-таки не робкого десятка. Одного панцера убили на моих глазах, а дважды я натыкался на мертвых десантников, явно уничтоженных из огнестрельного оружия. И сейчас с улицы время от времени раздавались хлопки выстрелов.

Конечно, аборигенам не победить. Но силы захватчиков не бесконечны, и они тают.

Набив живот и почувствовав, что организм немного успокоился, я решил затаиться. Может быть, прямо здесь. Или где-нибудь на окраинах, подальше от местных. Там найдутся склады, заводы, какие-то другие нежилые строения. Там можно будет передохнуть. Может быть, даже на время вернуться в человеческий облик.

А там посмотрим. Когда придут Измененные или Инсеки, я им помогу. Потом вернусь к Лавке. Если Продавец выжил и восстановился – попрошу отправить меня на Землю. Если погиб – поищу другого. В отличие от Прежних, они на кристалл не претендуют и готовы помочь…

Я прошелся по квартире. Она была довольно большой: кухня, санузел, три просторные комнаты, чулан.

Возле чулана я остановился. Не от неприятных воспоминаний о семье Джагерда. В этой форме мои чувства были куда тоньше, чем человеческие, и я услышал дыхание.

Ну вот какой я молодец!

Кинулся жрать, не проверив, действительно ли один в доме!

Я открыл дверь чулана. И мрачно уставился на прятавшихся там хозяев.

Женщина и ребенок, мальчик-тэни лет пяти. Женщина зажимала ему рот и в ужасе смотрела на меня.

Ну а как еще смотреть на ворвавшееся в дом чудовище ростом до потолка, с алюминиево-матовой, чуть поблескивающей кожей, глазами навыкат и гребнем через вытянутую, острую голову?

– Не надо бояться! – стараясь широко не открывать зубастый рот, сказал я. Поднял руки. – Я не враг! Я Измененный. Я защищаю вас от Прежних!

Женщина чуть расслабилась. Ребенок посмотрел на нее, она успокаивающе кивнула.

– Я сейчас уйду, – продолжал я, отступая от чулана. – Оставайтесь в квартире, на улицах опасно. Хорошо?

– Хорошо… – Кажется, женщина мне поверила.

– Я поел на кухне, – сказал я. – Извините. От боя проснулся аппетит.

– Главное, нас не ешьте, – попросила женщина.

Лишь когда она слабо улыбнулась, я понял, что это шутка.

– Лучше пойду монстров погрызу, – пообещал я. – Будьте в укрытии. Это короткий налет, враги скоро уйдут. А я уже, я уже ухожу…

Ребенок вдруг задергался, вырываясь из рук матери. Сбросил ее ладонь. Уставился на меня и быстро произнес тонким голосом, никак не вязавшимся со смыслом слов:

– Максим Воронцов. Мы знаем, что ты здесь. У нас заложники, мы убиваем одного каждую минуту. Чтобы предотвратить их смерть, ты должен сдаться. Выходи к кораблям и не сопротивляйся!

Выпалив эти слова, ребенок дернулся и заревел. Мать отчаянно прижала его к себе, снова затыкая рот.

Я вдруг понял, что маленький тэни произнес свою речь по-русски.

– Он давно это говорит? – спросил я.

Женщина кивнула. Прошептала:

– Вскоре, как все началось… Я не понимаю, о чем он.

Ребенок дернул головой, снова пискнул:

– Максим Во…

Мать закрыла ему рот ладонью.

– Это пройдет, – сказал я, отступая к дверям. – Наверняка. Это пройдет!

Хотя, немного зная Прежних, я не удивился бы тому, что ребенок (а скорее – все дети в городе) будет произносить эту фразу до глубокой старости.

Как оповестить врага, что он должен сдаться? Телевидения тут вообще нет, радио надо включить, развешивать листовки – долго.

А если превратить часть жителей в живые громкоговорители?

С точки зрения Прежних – очень удобный способ.

То, что враги пытаются меня шантажировать, убивая заложников, было плохо само по себе.

Но еще хуже другое.

Среди них имелся как минимум один Прежний.

* * *

Сквозь замерший, пустынный город я пробирался по крышам. Бежал на четвереньках, временами замирая и пережидая. Выстрелов из огнестрельного оружия больше не слышалось, видимо, редкие очаги сопротивления подавили. Несколько раз я замечал патрули, достаточно многочисленные, чтобы нападать на них было рискованно. В каждом по буги и танцору, а это очень, очень неприятный тандем.

Где же Измененные?

В гарнизоне почти тысяча единиц стражи, это большая сила. У них есть глайдеры для поддержки с воздуха – десант Прежних почему-то техникой пренебрег. Даже каких-нибудь паршивых дронов для воздушной разведки я не увидел.

Так где же Измененные? Почему не отбивают захваченную территорию?

Потом я взобрался на одно из самых больших городских зданий – с высокой тонкой башней, увенчанной узким шпилем. Башня высилась метров на тридцать. Даже не знаю, что это было: городская ратуша, церковь или какое-нибудь учреждение культуры. На крыше я никого не обнаружил, что мне показалось нелепым, все-таки самая удачная позиция для наблюдений. Посадить сюда пару танцоров с дальнобойным вооружением – и можно наблюдать за всем центром.

Но обзорная площадка на башне пустовала, на крытом металлическими пластинами шпиле тоже никого не оказалось. Так что я взобрался на шпиль и, прижимаясь к кровле, огляделся.

Зрение у меня теперь было другим. Стоило сосредоточиться, и мир вокруг начинал меняться. Солнечный свет темнел, зато светились стены домов; в воздухе возникали быстрые призрачные потоки; мир погружался во тьму, в которой синевато мерцали листья деревьев и редкие газоны; брошенные то тут, то там автомобили и автобусы сияли багровым… Я менял диапазоны частот, в которых воспринимал окружающий мир, словно переключал светофильтры в фоторедакторе.

Вначале я понял, почему до сих пор нет Измененных.

Все пространство вокруг, до самого горизонта, в одном из моих новых зрительных диапазонов заполняла серая муть. Она волнами расходилась от одного из кораблей, пульсируя, словно сердце исполинского чудовища. Каждая волна, укатывающаяся вдаль, на миг гасила какие-то вспышки света в застывших машинах и зданиях. Только совсем рядом с кораблями серого сияния не было, иначе генерирующие его механизмы выключили бы сами себя.

Что-то подобное, видимо, использовал Инсек на Селене, защищаясь от Слуг. Серое излучение тормозило работу техники, останавливало в ней все процессы. Глайдеры никак не смогли бы лететь в этой зоне.

Какие-то обрывки знаний, усвоенных на Саельме, все-таки всплыли в памяти. Я не успел досконально изучить этот процесс, но знал, что он называется энергетическим подавлением. Именно из-за него машины и киборги редко использовались в планетарных сражениях.

Для того чтобы помешать врагу быстро добраться до поля боя, энергетическое подавление тоже годилось.

Вот, кстати, и причина, по которой над городом не вьются стаи дронов…

Потом я посмотрел на корабли.

Они выжгли две посадочные площадки, размолов дома и улицы в щебень. Два соприкасающихся пятна, в центре которых застыли диски кораблей, выпустившие короткие посадочные опоры. Я знал, что улететь им не суждено: слишком тяжело будет открыть проходы таких размеров. Это ведь не захват планеты, а короткий пиратский набег. В каждом корабле есть экраны для переходов; когда Прежние захватят добычу – они уйдут, а корабли взорвутся, разнеся полгорода в хлам.

Рядом с кораблями, обхватив руками головы, сидели на корточках тэни.

Да, голос Прежнего, прозвучавший из уст ребенка, не соврал. Они действительно взяли заложников.

Охраняли пленников хорошо. Несколько стай чистильщиков, в непрерывном движении кружащих кольцом. Четыре сирены. Шесть буги, выбравших незнакомую мне форму: исполинских, с меня высотой, морских звезд, передвигавшихся стоя на двух лучах. В центре каждой звезды были небрежно разбросаны глаза, какие-то маленькие щупальца и щерился узкий зубастый рот.

Были и бойцы, и несколько уничтожителей в невидимости.

Прежнего я не замечал.

Если бы до города долетел и третий корабль, площадка с пленными оказалась бы в центре и добраться до нее стало бы совершенно невозможно. Сейчас подход с одной стороны все же был открыт. Тем более, что атакованный мною корабль лишился нижнего боевого модуля, его остатки все еще слегка дымили.

Очень соблазнительная возможность для атаки.

Только плаката с надписью «Добро пожаловать, Максим! Мы очень глупые и здесь можно пройти!» не хватало.

С другой стороны, Прежний мог подумать, что я сочту атаку с этого направления подозрительно легкой… и на самом деле не прикрывать его как следует.

Да, хороший вопрос. Насколько умным он меня считает!

Я изучал корабли и пленников, словно в мощный бинокль. Глаза послушно приблизили изображение (я даже почувствовал, как они перестраивались, выращивая дополнительные хрусталики).

Буги. Меня очень тревожили буги, я знал четыре их боевые формы, но прямоходящей морской звезды среди них не было.

И Прежний, разумеется. Вряд ли их двое или трое, но с меня хватит и одного. Я не Высший, который мог просто подойти и взять паршивца за шкирку. Он в корабле? Если да, то в каком? Наверное, не в том, который я безрассудно атаковал, там бы он со мной и расправился.

Или поджидает снаружи? Если он захочет замаскироваться, то я не увижу его так легко, как невидимых для людей и тэни уничтожителей.

А может, все-таки Прежнего нет? Мог ли кто-то из Измененных воздействовать на тэни, заставив всех детей в городе повторять адресованный мне текст? Может, буги или мараки? Или висперы?

Да. Висперы, пожалуй, могли.

Но тут я увидел Слугу, и все сомнения у меня отпали.

Это был рослый Слуга, выглядящий пожилым, но крепким мужчиной, одетым в старомодный костюм: черный пиджак и серые брюки, белая рубашка с черным галстуком-бабочкой, черные туфли. Удивительно, но среди разрушенного инопланетного города, в окружении космических кораблей, самых разнообразных монстров и пленных тэни, он не выглядел ни неуместным, ни чужеродным. Скорей уж корабли и монстры казались на его фоне случайными и ненужными.

Интересно, сколько лет этому вышколенному дворецкому, сопровождающему хозяина даже в бой на вражескую планету? Сотня-другая, как минимум. Слуги живут долго.

Слуга вышел из-под корабля и направился к пленным. По пути достал из кармана пиджака часы. Да-да, самые настоящие карманные часы! Щелкнул крышкой, глянул. Спрятал обратно. Пошел к сидящим на земле тэни.

Я увидел, как люди пытаются сдвинуться, уйти от него вприсядку, при этом не рискуя встать на ноги. Видимо, они уже убедились, что попытка бегства или сопротивления ни к чему хорошему не приводит.

«Дворецкий» подошел к тэни, равнодушным движением схватил за руку ближайшего пленника и потащил к себе. Это была девчонка-подросток, еще слишком молодая, чтобы в странной манере аборигенов ходить с оголенными верхними грудями. Девчонка завизжала, дергаясь, цепляясь за женщину, с которой сидела в обнимку. «Дворецкий» выдирал ее из объятий женщины с терпеливой безразличной силой, девчонка надрывалась – уже не только от страха, но и от боли. Обнимавшая ее женщина вскочила и кинулась на Слугу.

Тому, похоже, было все равно. Он выпустил девчонку, одним движением заломил женщине руку и вытащил из круга. Поволок за собой. Девчонка кричала, дергаясь, но не решаясь ни встать в полный рост, ни броситься вслед.

Кто была эта женщина? Ее мать, сестра? Просто чужая женщина, попытавшаяся защитить?

Я понимал, что сейчас произойдет.

Я ничего не мог поделать. Только смотреть.

И я смотрел.

«Дворецкий» подтащил женщину к невидимому рубежу оцепления – и сильным толчком отправил к ближайшему буги. Вялая, неторопливо переминающаяся на щупальцах-лучах «морская звезда» внезапно раздулась, выросла раза в два, не меньше. Один из гибких лучей метнулся к женщине – и потащил в открывшуюся пасть.

Женщина закричала.

Я смотрел.

Смотрел до конца, до момента, когда побелевшее лицо женщины скрылось в зубастой пасти. Буги заглатывал ее начиная с ног, по пупырчатому лоснящемуся телу монстра шли ритмичные судороги, изо рта сочилась кровавая жижа.

Женщина исчезла. Монстр медленно сжался, уменьшился до прежних размеров. Потом провел щупальцем по пасти – и облизал его! Будто ребенок, выпачкавшийся мороженым…

«Дворецкий» снова зашагал вокруг заложников.

Прежний не соврал. Они убивали по заложнику каждую минуту.

И в основном это были женщины и дети.

– Ты что, сука, думаешь меня выманить? – прошептал я, глядя на корабли. – Думаешь, ты меня так хорошо знаешь?

«Дворецкий» продолжал прогуливаться рядом с обреченными тэни. Достал часы, глянул, спрятал в карман. Время еще не прошло.

Я спрыгнул со шпиля, оттолкнулся от крыши здания, перескочил на соседнее, пониже, потом с его крыши прыгнул на мостовую.

Да, эти суки все-таки хорошо меня знали.