Глава первая

Самое противное, что я понимал – мне никого не спасти.

Даже если Прежние отпустят заложников.

Десантные корабли не возвращаются, но и врагам их не оставляют. Захватчики уйдут через экраны, прихватив кристалл, а может быть, и меня, если я им для чего-то нужен. А корабли взорвутся.

Заложникам не выжить.

Скорее всего, никто в городе не уцелеет.

Единственное, чего я добьюсь, – они умрут без мучений, в надежде убежать и выжить.

Но это, наверное, тоже немало?

Я бежал по улице, тут было недалеко, квартал и повернуть налево, потом через маленькую площадь со статуей посередине, еще три квартала – и я окажусь у кораблей.

Не было нужды совсем уж напрягаться, сжигать ресурсы организма. Секунды тут ничего не решали.

Я завернул налево, к площади.

И вылетел прямо к месту схватки.

Если, конечно, можно ее так назвать…

Десяток тэни: часть в форме и с огнестрельным оружием, несколько мужчин и женщин в обычной гражданской одежде, вооруженные чем попало, от ножей до топоров. Все застыли – кто-то целясь, кто-то замахнувшись, кто-то разворачиваясь…

Они слушали песню сирены.

Если не брать Слуг, которых от людей на взгляд не отличишь, сирены – самые человекоподобные. Они даже красивые: высокие, стройные, женственные. У них длинные цветные волосы, чаще розовые или фиолетовые, иногда зеленые или голубые. И они замечательно поют, хотя мне кажется, звук не главное.

Сирена была одна, и ее вполне хватало на десятерых тэни. Она стояла, раскинув руки, и пела. Без слов, одни лишь переливы голоса, чарующие и прекрасные, не похожие ни на один человеческий язык и одновременно напоминающие все языки сразу. Волосы укрывали ей всю спину до ягодиц.

Ну да, они ходят голыми. Наверное, для пущего эффекта.

Люди застыли, слушая. По лицам текли слезы. Может быть, их так тронула песня, а может быть, они видели, что происходит, но не могли пошевелиться. Рядом с сиреной бродил лишь один стельщик, похожий на гигантскую белку-летягу. Тело его покрывал короткий рыжий мех, между руками и ногами была натянута тонкая перепонка. Он, широко разводя руки, неторопливо подходил к очередному тэни. Другие, уже удостоившиеся его объятий, лежали на мостовой грудами переломанной обескровленной плоти.

Я ускорился.

Сирена повернулась и увидела меня. Честное слово, она была очень красивая! И на ее лице промелькнул испуг. Песня оборвалась и началась снова, теперь сирена пела для меня, и я даже ощутил какую-то странную дрожь в теле – то, что еще оставалось в нем человеческого, протестовало против движения, хотело остановиться, замереть и слушать…

Но я был призванным дважды.

Физически сирена мне не противник, я в этом уже убедился. Она брызнула в меня ядовитой слизью (кто бы мог подумать, во что можно превратить молочные железы, если у тебя много извращенной фантазии, и ты лепишь человеческую плоть как пластилин), но этот яд мне тоже был знаком.

Я оторвал сирене голову. В большинстве случаев этого вполне хватает.

Вот к стельщику я приближаться не стал. Ударил силовым полем, почти как уничтожитель, развалив существо пополам, а потом, для гарантии, еще и поперек.

И остановился перед выходящими из ступора тэни.

Это была местная полиция или что-то в этом роде. У тэни не очень высокий уровень криминала, но везде, где есть разум и законы, найдутся те, кто попытается использовать разум против законов.

– Я свой! – сказал я, поднимая руки. – Я Измененный. Я на вашей стороне.

Не хотелось, чтобы они начали палить. Во-первых, выстрелы могли услышать, во-вторых, пришлось бы их долго успокаивать.

Тэни с какими-то особо затейливыми символами на груди униформы (наверное, их знаки различия, но я в них не разбирался) сделал жест в сторону своих товарищей. Оружие те не опустили, но и стрелять не стали.

– Почему я должен верить? – выкрикнул он.

– А зачем иначе я вас спасал? – ответил я.

– Это верно, – согласился полицейский. Он мне понравился, в этом кошмаре ему удалось сохранить чуточку здравого смысла. – Где все ваши? Почему вы нас не защищаете, как обещано?

– Наши скоро будут, – ответил я с уверенностью, которой у меня не было.

Полицейский сплюнул, с отвращением глядя на дергающиеся останки стельщика. Нацелил на них свой автомат.

– Не надо, – попросил я. – Услышат.

– Они согнали людей к кораблям, – сообщил полицейский то, что мне и так было известно. – Там много детей.

– Знаю, – сказал я.

– Чего они хотят?

– Чтобы я сдался.

Полицейский смотрел мне в глаза. Что он там может разобрать-то, на уродливой морде Защитника?

– Это никого не спасет, – объяснил я. – Сделка!

И приложил ладонь ко лбу.

Полицейский не стал колебаться. Прижал свою ладонь ко лбу.

– Сделка.

– Идем вместе, – сказал я. – Нужно отвлечь их. Совсем чуть-чуть. Я покажу место, откуда вы сможете стрелять. Продержитесь секунд десять-пятнадцать!

Полицейский молчал.

– Тогда у пленников будет шанс убежать и выжить.

– А у тебя?

– Не знаю, – сказал я.

– А у нас?

– Скорее всего, нет, – признался я.

– Это честно, – сказал полицейский. – Сделка.

И снова приложил ладонь ко лбу. Повернулся к своим. Скорее всего, они слышали разговор, но он все же сказал, повысив голос:

– Мы попытаемся. Кто не должен умирать сегодня – уйдите.

Я думал, что уйдут гражданские. Но они остались. Зато один из полицейских молча отдал стоявшему рядом товарищу пистолет и запасную обойму, развернулся и пошел прочь, по той улице, откуда я появился.

Разумный выбор направления.

– У него есть основания уйти, – не вдаваясь в подробности, сказал полицейский. – Веди нас.

– Меня зовут Макс, – сказал я.

– Имена больше не имеют значения, – ответил полицейский.

Наверное, они бы легко подружились с Лихачевым.

* * *

Организм начинал бунтовать. Я чувствовал, что непрерывная череда изменений не могла продолжаться бесконечно, мне надо было «откатиться» назад, к человеческой форме. Моим клеткам пора очиститься, уничтожить накопившуюся отраву и отдохнуть.

Но пока на это не хватало времени.

По пути к кораблям я увидел лавку сладостей. Дверь была открыта, внутри – никого. Я забежал туда и на глазах растерянных полицейских сожрал несколько килограммов странных инопланетных конфет, запив их пятью бутылками сладких сиропов.

У человека, наверное, поджелудочная бы лопнула.

А я чуть взбодрился.

Я оставил свою команду смертников в той точке, которую присмотрел со шпиля. Там был высокий крепкий забор, уцелевший при посадке кораблей, за ним удобно затаиться.

– Дайте мне минуту, – сказал я. – Ровно одну минуту. Потом стреляйте.

Их «минута» была чуть короче земной. Слуга, похоже, отмерял время по земным часам. Я понимал, что, скорее всего, они увидят убийство очередного заложника, впадут в панику или в ярость, а точнее, и в то, и в другое одновременно. Но мне требовалось время.

Я оставил их подбираться к позиции, а сам, скрываясь за зданиями и заборами (хорошо, что тут были в основном особняки с садами), стал обходить корабли. Выбирая между самым соблазнительным и незащищенным направлением и прочими, я решил поставить на то, что Прежний считает меня достаточно умным, чтобы не идти напрашивающейся дорогой.

В общем-то с тем же успехом можно было бросить монетку.

Стрельба началась еще до того, как я подобрался к намеченному месту. Одним рывком пробежав последний десяток метров, я понял причину – Слуга выбрал очередной жертвой совсем маленького ребенка. Он его даже не тащил, а нес на вытянутой руке. На этот раз не к буги, а к одному из чистильщиков. Стая похожих на крыс созданий кружила перед Слугой, ожидая поживы.

Полицейские начали стрелять, и я не мог их за это винить.

Я бросился вперед, и время застыло.

Бойцы. В первую очередь – бойцы с их лучевыми пушками. Теперь я знал, куда надо бить, чтобы уничтожать их с одного выстрела. Мой организм не создал лучевого оружия такого типа, как у бойцов, но мощные электрические разряды все равно заставляли детонировать их биологические излучатели. Раз, два, три, четыре, пять… Запасенная электрическая энергия кончилась, шестому я отсек добавочные конечности с пушками – и срезал голову силовым полем.

Но силовое поле тоже не могло генерироваться бесконечно.

Я смутно осознавал, что при достаточном количестве редкоземельных металлов, в первую очередь гафния и рения, мог бы создать в своем теле энергетический фокус. Тогда все было бы проще. А так приходилось выбирать, кого уничтожать на расстоянии, а с кем придется драться врукопашную.

Уничтожители. Их всего двое, но у них генераторы поля той же природы, что и у меня. Первый сдох сразу, второй ухитрился ускориться, почти как я, – и мы обменялись несколькими ударами на расстоянии. Я отбил его атаку, он отбил мою. Я снова отбил.

Он не успел.

Синеволосая сирена начала петь в сторону моих помощников. Я метил в шею, но она, будто почувствовала, начала приседать.

Поле снесло ей макушку, будто срезало верх с яйца.

Этого хватило.

Вторая сирена оказалась на пути, и я оторвал ей руки, а потом кулаком пробил дыру в груди. Если она и выживет, то восстанавливаться будет долго.

Остатками энергии я подхватил малыша, падающего навстречу жадным пастям чистильщиков, – и отбросил его в сторону. Это было сомнительное спасение, я мог переломать ему все кости этим толчком. Но у меня не осталось ни сил, ни времени, чтобы сработать бережнее.

Как ни странно, моя группа поддержки еще стреляла. И даже порой попадала: я видел, как вздрагивают буги, в которых вонзаются пули, как удачный выстрел разнес голову единственному панцеру, которого я даже не приметил со шпиля. Буги откровенно тормозили, а панцер, получив рану, начал перемещать свои кубики-компоненты, перестраиваться в иную форму. Выглядел он при этом, будто головоломка в процессе сборки…

Слуга развернулся и смотрел на меня. Двигался он плавно, все-таки я был куда быстрее, но все равно ускорился так, как я не считал возможным для его породы. Лицо Слуги оставалось невозмутимым, разве что какое-то любопытство в нем появилось. Совсем не боится? Я ведь только что проредил его отряд наполовину…

Мне навстречу кинулась одна из стай чистильщиков. Я упал на четвереньки – и побежал навстречу, в прыжках раскидывая крыс в разные стороны. Выросшие когти сочились ядом, фрагменты чистильщика, которых я коснулся, начинали метаться из стороны в сторону, натыкаясь на соседей, потом замирали. Те, кого они коснулись, умирали тоже.

Я пробежал сквозь стаю, уничтожив ее на две трети, – и коллективный разум чистильщика угас. Уцелевшие фрагменты принялись грызть отравленные части и друг друга.

Слуга продолжал смотреть на меня. Потом встряхнулся, руки и ноги у него стремительно удлинились, одежда лопнула по швам и разошлась. Он превратился в тонкую трехметровую фигуру, будто его вытянули на волочильном станке. Слендермен? Я знал, что на Земле Слуги порой любят охотиться на людей в таком облике. Но мне-то слендермен не страшен…

Слуга достал из лохмотьев одежды (даже они почему-то выглядели безупречно!) прибор, больше всего напоминающий складной портативный утюг. Направил подошву «утюга» на меня.

Нет-нет, мы так не договаривались…

Я прыгнул в тот миг, когда он нажал на спуск.

Вспышки не было, вообще никаких визуальных эффектов не наблюдалось. Но я почувствовал, как что-то изменилось в пространстве по направлению «утюга». Будто пронеслась в воздухе тяжелая плита…

Землю вдавило широкой полосой, так что образовалась глубокая, метра в два-три, траншея.

Гравитационный ударник.

Время перезарядки – ноль целых восемь десятых секунды. Спасибо, Ана, что перечислял характеристики оружия Прежних, я запомнил.

Восемь десятых секунды – это до фига и больше.

Еще один удар, от которого я увернулся.

Да ну, он серьезно, что ли? Я все-таки быстрее, а ударник бьет узким лучом… Прыгая из стороны в сторону, я помчался к нему.

Слуга выстрелил, как мне показалось, себе под ноги!

Земля под ногами вспучилась, вспухла горбом, меня швырнуло вверх как раз в тот миг, когда я готовился прыгнуть.

Твою ж человеческую мать!

Я изогнулся в воздухе – меня подбросило метров на пять, не меньше. Окинул быстрым взглядом поле боя. Слуга наводил ударник на меня.

Остатками энергии, про которые я даже не подозревал, я сумел создать под ногой опорную площадку. Оттолкнулся вниз, к земле.

Заряд прошел надо мной, силовое поле полыхнуло, на миг стало видимым – будто круглое закопченное стекло, повисшее в воздухе. Гравитационная волна отразилась от поля и, срикошетив, расплющила еще одну стаю чистильщиков, обратив в кровавые брызги на щебенке. Как удачно получилось!

Кувыркнувшись по камням, я выпрямился – уже рядом с врагом.

И прыгнул на Слугу, пока его ударник перезаряжался.

Он, конечно, был выше. Зато я куда тяжелее.

Ударив всем телом в грудь, я повалил Слугу, вырвал ударник. Тело у Слуг не очень-то крепкое, вместе с «утюгом» мне достались в качестве трофея сжимавшие рукоять пальцы. Направил ударник на неуклюже бегущего ко мне буги. Сжал спусковую скобу.

Бух!

«Морскую звезду» унесло метров на полста и разбрызгало по стене уцелевшего дома на соседней улице, размазав с первого этажа по третий.

А хорошая штука! Как здорово, что Слуги пользуются оружием!

Я оскалился, глядя на Слугу. Занес ударник над его головой.

– Не испорти мне Майкла, мальчик. Он старый ценный Слуга. Правда, слишком самонадеянный.

Я не стал стрелять. Просто ударил «утюгом» изо всей силы, размозжив лицо Слуги в кровавое месиво. А сам, отпрыгнув, нацелил трофейное оружие на Прежнего.

Точнее, на Прежнюю.

Она выглядела как немолодая, лет сорока, женщина с вытянутым, угловатым, но при этом аристократическим, «породистым» лицом. Тоже в обычной человеческой одежде – туфли, длинная серая юбка, белая блузка и жакет. Бизнес-леди, в общем. Указку в руку – и выступать перед акционерами.

Прежняя стояла между кораблями, довольно далеко от меня, но слышал я ее так отчетливо, словно она была рядом.

Все три моих сердца бешено колотились, организм молил об отдыхе.

Но расслабляться было нельзя.

– Да мне пофиг на его ценность, – сказал я и с удовольствием пнул Слугу, сломав ребра.

– Понимаю, – согласилась Прежняя. – Но нам стоит поговорить, а это лучше делать без личной неприязни друг к другу.

Я обвел взглядом разбросанные вокруг тела и застывших в движении Измененных.

– А это не личное?

– Нет, – женщина улыбнулась. – Это хорошие отряды, с самого Ровиана. Но мне на них плевать. Кстати, ты можешь расслабиться – я остановила время для нас. Не хочу, чтобы ты свалился в коме посреди разговора.

Да, наверное, это было правдой. Мир застыл. Не замедлился, а именно остановился. Я видел, как висит в воздухе цепочка кровавых слюней, выбитая мной изо рта Слуги. Как застыли в прыжках ополоумевшие фрагменты чистильщика.

Я осторожно сбросил свой внутренний темп. Да, ничего не изменилось.

Мы с Прежней остались, по сути, наедине. Она действительно остановила время.

– А нам есть о чем говорить? – спросил я.

– Да, – просто ответила Прежняя.

Ударник вдруг исчез из моих пальцев.

Вместе с миром вокруг.

Мы оказались внутри корабля. В помещении, про которое у меня не было информации.

Стены до середины обшиты темным деревом, выше – золотистая декоративная штукатурка. Да, самая натуральная штукатурка! Драпировки из ткани, ковер на полу. Кожаные кресла, массивный стол, шкафы: в одних книги, в других крошечные цветные фарфоровые статуэтки. На потолке висит люстра из хрустальных пузырей. В стене огромное окно, через которое я видел застывший мир вокруг корабля. Единственное, что тут выглядело чужеродным, – метровой высоты серый металлический конус с небольшой приборной панелью на усеченной вершине. На экране, занимавшем почти всю панель, мерцал широкий диск с миниатюрным отверстием в центре; по диску, от центра кнаружи, медленно пробегали волны света.

Понятно. Устройство энергетического подавления.

– Это иллюзия? – спросил я.

– Нет, – Прежняя села в одно из кресел. – Я предпочитаю путешествовать с комфортом. Садись, Максим.

Я подумал и сел. Кресло подо мной жалобно скрипнуло, но выдержало. На совесть сделано.

– Ты очень интересный парень, – заметила Прежняя. – Зови меня Мод.

Пожав плечами, я промолчал.

– Тебе не нравится происходящее? – спросила Мод.

– Вы убиваете людей.

– Для начала – они не люди. – Мод протянула руку, в ней возник бокал с пузырящимся напитком. – Будешь шампанское?

Я покачал головой.

– Они – тэни, – продолжала Мод. – Человекоподобные, умные, но не люди. Если бы ты не убегал, то и этой надобности не возникло бы… А вот ты, Максим, убивал Измененных людей!

– Убийц.

– Максим, дорогой… – Мод отпила шампанского. – Жизнь, что человеческая, что тэни, длится от силы сто лет. Это ничто, Максим. Пыль на ветру. Имеет ли смысл за нее цепляться и уж тем более беречь?

– С точки зрения живущих – да.

– А с точки зрения тех, кто намерен жить вечно? – Мод посмотрела мне в глаза. – Ты сейчас пребываешь в нечеловеческой форме. Если не будешь злоупотреблять ею… и сердить меня… проживешь несколько сотен лет. Поверь, к концу первой сотни станешь относиться к людям иначе.

– Что поделать, я еще молодой.

Мод улыбнулась.

– Я тоже такой была… Максим, ты же понимаешь, ставка – возвышение. Вечность. Познание Вселенной. Полный контроль над законами природы. Я могу многое, ты уже понял, но сингулярность… стадия Высшего… – Голос ее стал мечтательным. – О, это ведь совсем другое! Немыслимое, неограниченное! Захотел – погасил звезду. Захотел – зажег. Отправился в прошлое или в будущее. Создал разумный вид, который тебе по душе. По сути, стал богом. Одним из многих, конечно.

– Я атеист.

Мод кивнула:

– Я тоже. Хотя когда-то была ревностной католичкой… очень, очень давно. Но ты ведь должен понимать мотивы и перспективы… в том числе и свои.

– Знаете, – сказал я. – Мне уже делали предложение стать Кандидатом. Как потом выяснилось, я отказался. Два раза. Наверное, мне что-то не нравится в деталях.

Мод рассеянно кивнула:

– Догадываюсь. Видимо, это тот, кого ты знаешь под именем Иван. Он молодой, азартный и по большому счету – самонадеянный выскочка. Его предложения должны были быть изначально унизительны, пусть и не со зла. Думаю, ты ему симпатичен, он видит в тебе себя.

– Обрадовали… – пробормотал я. – Нет, вряд ли я соглашусь и на ваше предложение. Знаете, что мне не нравится? Вы когда говорили о Высшем, начали с того, что можно захотеть погасить звезду. Вам нравится разрушать.

– Неправда. – Кажется, Прежняя слегка обиделась. – Это всего лишь яркий пример… А как тебе другое предложение? Вернуться на Землю. С охранной грамотой, так сказать. Никто не посмеет тебя обидеть. Ты сохранишь свои особые способности. Если хочешь, я уберу негативные эффекты, мы работаем с плотью куда лучше Инсеков. Родителей твоих подлечим, омолодим. Дарину сделаем человеком. Всех твоих друзей-приятелей тоже не обидим. Живи нормальной жизнью, радуйся… раз уж тебе так нравится.

– Что в этом может нравиться? – спросил я. – Знать, что Инсеки и вы паразитируете на нас и сотнях других миров – и жить нормальной жизнью? Вот если бы можно было вас стереть в порошок, было бы неплохо.

Мод отставила пустой бокал.

– То есть ты не хочешь принять мое доброе и разумное предложение?

– Если оно начинается со слов «отдай кристалл», то нет.

Мод кивнула:

– Да, оно начинается со слов «отдай прозрачный кристалл». Но ты же понимаешь, что точно так же, как я перенесла тебя в корабль, – могу и превратить тебя в ничто. А кристалл забрать.

Я поерзал в кресле. Все-таки оно было неудобным для этого тела.

– Мод, можно начистоту? – спросил я.

Прежняя кивнула.

– Мне кажется, вы не сильно умнеете, когда становитесь Прежними, – сказал я. – Нет, наверное, знаний в вас вагон и маленькая тележка. И вы умеете делать всякие крутые фокусы – космические корабли, Слуг, солдат, переходы сквозь пространство… Но ума все-таки не прибавляется. Иначе бы вы меня не считали идиотом.

– По твоему мнению, я так считаю?

– Конечно. Если бы вы могли забрать у меня кристалл – вы бы уже давно забрали. Но что-то вам мешает. Может, ваши твари способны это сделать, но их я убью, поверьте. Не знаю, почему, но это как в сказках про волшебные предметы, которые нельзя отнять – надо, чтобы их отдали.

Мод помолчала. Потом вздохнула:

– Да, Максим. Ты прав, а сказки порой не врут. Сама и явным образом я вмешаться не могу. Точно так же, как Иван на Земле не мог открыто напасть на Инсека, но сумел организовать бунт Слуг, которые попытались сделать это за него.

Я кивнул. Я давно уже ни капли в этом не сомневался. Иван сознательно выбрал Кандидатом женщину, которая возглавила восстание Слуг. Она полагала, что сможет сбросить власть Прежних, а на самом деле все шло по плану Ивана.

– Но мои вассалы вправе тебя убить, – продолжала Мод. – Полагаешь, справишься со всеми?

– Да, – сказал я.

Она размышляла. Лихорадочно думал и я. Где пределы ее таинственных ограничений? Вправе ли она перенести в эту комнату сотню Измененных, которые задавят меня числом?

– Кристалл может быть поврежден в схватке, – задумчиво сказала Мод.

– Просто убирайтесь с планеты, – посоветовал я. – Не теряйте гвардейцев попусту. Я не соглашусь, вам нечего мне предложить.

– Вот тут ты не прав, – неожиданно усмехнулась Мод. – Что ж, ты заслуживаешь хорошего предложения.

Она подняла бокал, который вновь оказался полон. Отпила шампанского. И сказала:

– Мы поговорим чуть позже, Максим Воронцов.

И мир вокруг померк.