Глава вторая

У самого берега, где волны били в камни, пена отсвечивала на темной воде. А чуть дальше океан становился непроглядно-черным и сливался с небом. Десятки и сотни огоньков отмечали суда, стоящие на открытом рейде, но у горизонта уже трудно было отличить судовые огни от звезд.

На юге звезды всегда кажутся ближе и ярче.

– Макс, тормозишь! – укоризненно сказал Ростик, с которым мы делили стоящий на ночном пляже столик.

Я чокнулся с ним, глотнул из стакана. Лед растаял, виски стал прохладным, но водянистым. На мне были длинные бермуды, яркая рубашка с коротким рукавом и сандалии на босу ногу.

– У них что, нет камней для виски? – спросил я, глядя на океан.

– Не поверишь, дикари! – рассмеялся Ростик. – Только лед. Слушай, как я рад, что ты приехал!

Он уже изрядно поддал, но у Ростислава опьянение проявляется хорошо, он становится веселым и дружелюбным. Знаю я людей, с которыми пить вместе нельзя, хотя трезвые они вполне годные.

– В жизни только раз бывает двадцать пять лет, – сказал я.

Ростислав серьезно кивнул.

– Долетел нормуль?

– Бизнес был забит, летел каким-то промежуточным классом, – я махнул рукой. – Да ладно, норм. Надо быть ближе к народу.

– Верно! – поддержал Ростик и наставительно поднял палец. – Ибо так учит нас «Единая Россия» и любимый президент!

У него зазвонил смартфон, Ростик глянул на экран, встал, отошел по песку на пару шагов, прижал к уху трубку.

Я поморщился.

Что-то не так…

А что именно?

Я огляделся. Мы сидели в маленьком прибрежном ресторанчике, где столы размещались прямо на песке. Все столики были заняты, но полутьма и расстояние между ними создавали иллюзию интимности и уединенности. В слабо освещенном павильоне повара-азиаты возились над раскаленными плитами. Сверкали ножи, в аквариумах плавала и ползала морская живность…

Да, говорят, тут лучшие крабы, их готовят вкуснее, чем в помпезных ресторанах в городе…

Я посмотрел на свой телефон, лежащий на столе. Поднял, покрутил в руках. Странное ощущение, будто беру в руки что-то давно забытое… Пропущенный звонок от отца. Наверное, вот отчего ощущение неправильности. Ну да, не стал брать. Начнет орать, что на носу экзамены, что нефиг веселиться с друзьями, он не станет еще раз с ректором перетирать, и академический снова брать – последнее дело…

Да ладно. Надо будет – поговорит, не развалится. Отцу и просить не надо, пусть он последний год в кресле министра, но у него все схвачено. Тоже мне… образец морали и ответственного отношения к учебе. Можно подумать, сам в молодости был занудой.

Я опустил телефон на стол. Щелкнул зажигалкой, закурил. В старомодных табачных сигаретах были челлендж и сасс. Ароматный дым пошел в горло…

Блин, какая дрянь!

Закашлявшись, я затушил сигарету. Глотнул вискаря.

Нет, точно что-то не так…

Ростик отошел ближе к павильону, встал в круге света, помахал кому-то рукой. Вернулся, плюхнулся на стул.

– Макс, извини. Сестрец нагрянул.

– Звонит? – не понял я.

– Да нет, час назад прилетела, – Ростик фыркнул. – Сейчас, носик попудрит и подойдет… Вот же! От родителей сбежал, а мелкая решила со мной оттянуться!

– Одна, что ли? – удивился я.

– Ну да…

– Ей восемнадцать есть, одной летать?

– Есть, – кивнул Ростик, размышляя. – Рушит все вечерние планы…

Планы были большие и интересные, включающие ночные развлечения, а уж завтра, когда на днюху прилетят Даниил и Руслан, мы собирались чилить всерьез.

– Значит, так, – рассуждал Ростик, наполняя бокал. – Сейчас покормим Даринку, накатим с ней пару раз… Она с самолета, да и пить толком не умеет, сразу развезет. В такси, закидываем в номер спать, она в твой отель заселилась… а дальше все по плану!

– Одобряю, – согласился я. И помахал рукой сестре Ростика, которая шла к нам от павильона: стройная, высокая, в футболке и коротких шортиках, с сумкой через плечо. Я ее не видел года три как минимум, она училась где-то за рубежом. Ей можно, ее папа не госслужащий.

А Дарина выросла! Я ее помнил нагловатой пацанкой с вредным характером. Характер-то, наверное, не поменялся, но сиськи и задница были достойные, ноги длинные и стройные. И мордочка симпатичная. У девчонок бывает такой период в средней школе, ходят, словно серые мышки-замухрышки, а потом оп – и красотки! Как раз к нужному моменту. Эволюция, хитрая штука!

– Привет, бро, – Дарина наклонилась и чмокнула брата в щеку, предоставив мне возможность заглянуть в вырез футболки. Лифчика она не носила, так что я был совсем не против их братско-сестринских нежностей. – С днюхой, расти большой, не будь лапшой…

– Днюха завтра, – буркнул Ростик.

– Завтра всегда где-то есть… Привет, Макс!

Я отсалютовал ей стаканом. Сказал:

– Да ты меня помнишь! Никак западала в детстве?

– Не пускай слюну, – ответила Дарина с достоинством. – Брат сказал, с кем сидит.

Она шагнула и ко мне, с явным намерением удостоить поцелуем. Я был не против, но встал. Еще не хватало, чтобы соплячка доминировала.

– Ого, я почти с тебя ростом, – сказала Дарина, хотя это и было явным преувеличением. – А помнилось, что ты жердина высокая. И качок-зожник.

– Насчет ЗОЖ все в прошлом, – заверил я.

Дарина примерилась и вдруг поцеловала меня в губы. От нее пахло чем-то сладким, молочно-алкогольным.

– У тебя тоже, – заметил я.

– А я никогда не против «Бейлиса», – Дарина засмеялась. Похлопала рукой по сумочке. – Набила бутылочками за рейс. Стюард славный, насыпал мне прямо в сумку, даром, что педик.

– Фу! – возмутился Ростик. – Что за слова, сестра! Гей!

– Какая в задницу разница? – пожала плечами Дарина. Плюхнулась на стул, сбросила туфли и смешно, с явным удовольствием, завозила босыми ногами по песку. Посмотрела на брата, потом на меня. – Пацаны, не пугайтесь, я вам не помешаю. Сейчас пожую чего-нибудь и в номер. У вас же планы, верно? Громадные и развратные?

– Умная, – сказал Ростик обрадованно. – Чего прилетела-то? Острый приступ сестринской любви?

– Да заколебалась я в этом Цюрихе, – Дарина махнула рукой. – Говно город, никакой движухи, нудные швейцарцы, темперамент, как у спящих гномов… Или кто там спал? А, спящая красавица, гномы, наоборот, песни пели… Песни тоже говно.

Она замолчала.

Я вдруг понял, что она только выглядит бодро, а на самом деле – наклюкалась в умат.

Ну и слава Богу, сейчас вольем в нее порцию и отправим спать.

– Ты-то чего здесь забыл? – Дарина глянула на меня.

– Он в Новую Зеландию собрался, – сказал Ростик. – Посмотреть на хоббитские норы и все такое. Ну а по пути решил задницу растрясти и меня поздравить. У него завтра в ночь рейс до Веллингтона.

– Там опасно! – Дарина погрозила мне пальцем. – Там до сих пор эти… бр-р… людоеды!

Она замолчала, глядя на стол. Потом спросила:

– А что ничего не несут?

– Сейчас будут крабы, – сказал Ростик. – Тут лучшие крабы в стране.

– Страна-то невелика, – заметила Дарина. – Крабы… крабы – это хорошо. Есть такой анекдот про крабов… – Помолчав, она честно призналась: – Забыла.

– Сестра, тебе уже хватит на сегодня, – укорил Ростик.

– Это тут сегодня, а в Цюрихе вчера! – Дарина протянула руку. – Смотрите, как смешно. Звезды в небе и огоньки на кораблях. Не отличить, где звезды, а где корабли.

Ростик поморщился и налил себе виски.

– Я тоже про это думал, – сказал я удивленно. – Про звезды и корабли.

– Пикапишь? – спросила Дарина подозрительно.

– Как я могу пикапить сестру друга? – возмутился я.

Ростик вздохнул:

– Можешь, но не стоит, поверь. От нее все парни плачут. Как была врединой, так и осталась.

– Неправда, – сказала Дарина с достоинством. – Просто я чувствую, что живу какой-то неправильной, не своей жизнью… и никак не встречу достойного человека, предна… знача… значи… предназнана… предназначенного мне судьбой.

Она замолчала. Я осторожно посмотрел на нее – глаза Дарины были закрыты.

– Уснула, – сказал Ростик раздраженно. – Вот что ей стоило сразу в отель, а не из аэропорта в ресторан? А я, балбес, кидал ей фотки с геометкой. Посмотри, мол, где сейчас с Максом будем оттягиваться… Тьфу. Кто ж знал, что она в самолете!

– Как она могла твой звонок в самолете принять? – удивился я. – Еще и фотки…

– А что? – поразился Ростик. – Ты в самолете к вай-фаю не подключаешься? Экономишь по мелочи?

Я тупо посмотрел на телефон.

– Подключаюсь. Что-то меня тоже клинит, Ростик. Представляешь, мне вдруг показалось, что в мире нет никаких мобильных телефонов, интернета…

– Жуть! – восхищенно сказал Ростик. – Жизнь человеческая бы остановилась, мы погрузились бы в хаос и дикость.

– Да ну, – ответил я. – Мне кажется, люди настолько адаптивные создания, что ничего бы сильно не поменялось. Нам что эпидемии, что ядерная война, что… ну, не знаю, нападение пришельцев…

– Явление рептилоидов, мутации… – подхватил Ростик.

– Ага. Вот хоть все сразу – все равно будем жить. Останутся государства, останется цивилизация. Все изменится, но останется.

– Глубоко копаешь, – протянул Ростик. Встряхнулся: – Давай накатим. За мою сестру. Она заноза малолетняя, отвязная и безбашенная. Но сестра. И я ее люблю!

– Дарина хорошая, – неожиданно сказал я. Сам поразился тому, что сказал, и посмотрел на Ростика.

– Она хорошая. – Ростик не удивился. – Я знаю.

Он смотрел вдаль, на темное небо и корабли.

– Макс, если ты с ней замутишь, то не обижай. Морду начищу.

Из нас двоих шансы огрести были куда больше у Ростика. Но я так удивился, что сказал:

– С чего ты взял? Она красивая девчонка, но мелкая еще. И тем более – твоя сестра.

– Я думаю, она не из-за меня прилетела, – проговорил Ростик задумчиво. – Я ей три дня назад сказал, что ты собираешься приехать. Она замолчала сразу. А потом начала всякую ерунду молоть. Всегда так делает, когда чем-то ошарашена.

– Да брось…

– Она с детства на тебя западала, – добавил Ростик. – Короче… не обижай, ладно?

Я посмотрел на Дарину.

Девчонка спала, крепко прижимая к себе сумочку от «Луи Виттон». Ноги ее вытянулись под столом, пяткой она касалась моей ноги.

– Никогда не обижал, – сказал я. – Я ее люблю, все остальное – так…

– Че? – Ростик нахмурился.

Да что со мной?

– Шучу! – Я засмеялся. – Хватит глупых сантиментов!

– Ха-ха, – сказал Ростик, глядя на меня с сомнением. – Шуточки у вас, боцман… О, вот и наши крабы!

Я повернул голову.

Официант нес два подноса со здоровенными крабами – то ли вареными, то ли гриль. Крабы были огромные, жутковатые.

– На мараков похожи, – сказал я.

– На кого? – расчищая место на столе, спросил Ростик.

– Мараки, боевая биоформа, создана на Ровиане, главной планете Прежних после утраты ими Земли… – медленно произнес я. – Гибрид ДНК человека и краба, хорошая защита, подвижность и, самое мерзкое, неплохие парапсихологические способности…

– Это из какой игры? – спросил Ростик.

– Не из игры, – ответил я.

Меня потряхивало. Несмотря на душный влажный воздух (почти как в Москве после Перемены, где же мы находимся? Юго-Восточная Азия, это точно… Тайпей? Сингапур? Джакарта?), меня пробил озноб.

Я все вспомнил.

«Мы поговорим чуть позже, Максим Воронцов», – сказала Прежняя по имени Мод.

И теперь я сижу в компании своего погибшего восемь лет назад одноклассника Ростика. Мой отец – министр. С матерью он в разводе, кстати. Правда, в неофициальном. Я заканчиваю институт. Давно бы закончил, но два раза академ брал.

У меня все в жизни хорошо.

В каком-то смысле.

Я очень даже золотой мальчик. Впрочем, Ростик тоже. И его сестра Дарина – моя жница Даринка, которая здесь заканчивает школу в Швейцарии и может себе позволить сорваться и пролететь полмира, – тоже золотая девочка.

Здесь нет и не было Перемены!

Инсеки не прилетали. Впрочем, восемь лет назад случилась какая-то мутная история со вспышками в ночном небе… потом говорили, что столкнулись два астероида…

Значит – не долетели.

В этом мире Прежние правят по-прежнему, вот такой каламбур.

Здесь есть мобильные, интернет, космические станции на орбите. В Москве зимой идет снег, да и лето бывает холодным.

Я в другой жизни!

В другом теле.

В другом себе.

Что это? Правда? Меня вышвырнули в иную реальность?

Или вокруг иллюзия, симуляция, матрица?

– Ростик, у тебя бывает ощущение, что мир ненастоящий? – спросил я.

– Да непрерывно, – беззаботно ответил Ростик. – Давай, налетай.

Я оторвал клешню.

Через час мы подъезжали к гостинице. Я сидел рядом с водителем, улыбчивым смуглым парнем. На заднем сиденье Дарина спала, привалившись к брату. Тот копался в ее сумочке и тихонько ругался.

– У нее тут ликера на вечеринку с подругами запасено. Пошла в отрыв…

Я услышал, как он выгружает бутылочки в дверной карман.

– Парочку ей оставлю, – решил Ростик. – Если ночью решит догнаться. Хотя нет, нафиг. В номере бар есть, а утром шампанским освежится…

Он поколебался.

– Ну что, поедем чилить?

– Что-то я тоже вырубаюсь, – соврал я. – Может, пропустим по одной в баре и спать? Джетлаг, сволочь, догнал…

– Ага, – с облегчением сказал Ростик. – Ты же на обратном пути тоже задержишься? Весь настрой дурында сломала…

Сломала…

В той, моей, реальности их дом пылал, подожженный обезумевшей от происходящего толпой. На «золотой миле» много домов пожгли, разграбили и поубивали жильцов… охрана была заодно с погромщиками. На следующее утро ввели войска, и все сразу затихло, но многим не повезло. Отец Ростика и Дарины выбросил их из окна. Четвертый этаж, но высокий. Ростик разбился. Дарине повезло чуть больше, она выжила, но сломала позвоночник и еще кучу костей…

– Ростик, я очень рад тебя увидеть, – сказал я. – Тебя… Дарину.

Ростик растерянно рассмеялся. Мы, в общем, не были лучшими на свете друзьями. Местный «я» оказался здесь почти случайно.

В отеле мы довели Дарину до номера, шла она сама, но без помощи бы точно не справилась. Ростик бухнул ее на кровать, стащил босоножки, подумал, положил на бок и подпер со спины подушками. Пробормотал:

– Если блевать начнет, чтоб не захлебнулась… Меня так один чел научил.

Я достал из мини-бара бутылку холодной минералки, открутил и снова завернул крышку, поставил рядом с кроватью на пол.

– Годно, – одобрил Ростик. – Пошли…

Мы оставили свет у входа в номер, закрыли дверь и спустились в бар. Выпили по коктейлю «Ржавый гвоздь», что вряд ли было очень уж разумно, и Ростик уехал. Жил он, несмотря на все понты, в крошечной квартирке, да, кажется, еще и не один.

Я посидел еще немного. Была глубокая ночь, в баре при отеле жизнь только начиналась. Звенели бокалы, официанты таскали закуски, компании собирались, усаживались надолго или выпивали по шоту и отправлялись вести ночную туристическую жизнь.

Я тупо вертел в руках смартфон. Смотрел на индикаторы сети, вай-фая. Удивительное дело – весь мир в кармане. Мне принесли еще один коктейль, я чувствовал, что организм уже отравлен алкоголем, но этому «мне» такое ощущение было привычно и даже нравилось.

А мне?

В целом – мне здесь нравится?

Могу ли я тут остаться насовсем?

Хочу ли этого?

И где тот «я», который жил в этом теле? Спрятался, затаился в глубине сознания? Стерт, исчез полностью? Поменялся со мной местами и теперь обалдело смотрит на монстров и Мод?

Может ли он отдать кристалл, который по какой-то причине Прежняя не вправе забрать?

Кристалл ведь остался там?

Я полез в карманы. В боковых была пачка жевательной резинки, несколько сто- и пятидесятидолларовых купюр в серебряной клипсе-зажиме, перочинный ножик-брелок с одним ключом, ключ-карта от номера отеля.

Из кармана на колене я достал прозрачный кристалл.

Как это может быть?

Я ведь не перенесся в иной мир в реальности. Это тело – мое, но другое. Я чувствую, что мало и редко занимался спортом, у меня на правой кисти крошечный шрам, которого не было, зато от способностей Защитника не осталось и следа.

А кристалл – вот он.

Или ему поровну, в каком я мире и в каком теле?

С той секунды, когда Вик отдал его мне, кристалл стал моим, «приклеился» к сознанию? Потому его и не отнять просто так, он, будто Кольцо всевластия, сам выбирает хозяина?

Я сжал кристалл в ладони. Достал из клипсы пятьдесят баксов и оставил на столе. Выпивку запишут на мой номер, это на чай.

Огибая столики, я вышел к лифтам, поднялся на свой этаж.

И обнаружил Дарину. Она стояла у двери моего номера, босиком, сжимая в руке собственную ключ-карту. Лбом Дарина упиралась в дверь, а карточкой постукивала по ней.

Я подошел и тихо сказал:

– Тут есть звонок.

– Я звонила, – произнесла Дарина невнятно. – Ты не открывал.

– Потому что пил внизу. – Я открыл дверь и завел ее внутрь. Хотел было посадить, но передумал и потащил в ванную комнату.

– Я взрослая, – сказала Дарина возмущенно. – Совершенно! Совершенно летняя! Могу делать, что хочу. И… ай!

Я молча умыл ее ледяной водой. По-хорошему стоило бы засунуть под душ, но это было… чересчур рискованно. В первую очередь для меня.

– Нечестно! – заявила Дарина, когда я вытер ей лицо. На полотенце остались следы туши и помады, она забрала его из моих рук. – Я могла сама!

– Конечно, – сказал я. – Конечно, могла. Пойдем.

Я усадил ее в кресло у столика, сам сел напротив. Повинуясь внезапному порыву, достал кристалл.

– Знаешь, что это?

– Бриллиант? – спросила она с легким любопытством.

– Нет. Сложный органический кристалл с записанной на него информацией.

Дарина фыркала и вытирала мокрые волосы. Она была такая же и совсем другая, и дело было не во внешности, не в длинных волосах и косметике.

Я спрятал кристалл.

– У меня есть… вот… – сказала Дарина. Полезла в карман шортиков, достала две пластиковые бутылочки ликера. – Было много. Я где-то потеряла, я не могла все выпить…

– Ростик забрал, – сказал я.

– У-у! – Дарина замотала головой. – Нудник ходячий… Ты со мной выпьешь?

– Нет, тебе хватит. И мне тоже.

Дарина молча откупорила бутылочку и выпила в один глоток. Посмотрела на меня с вызовом.

– Ты совсем старый, – сказала она. – И монотонный.

– Я не старый, – ответил я. – Но тебе сейчас надо поспать.

– Что я, спать сюда пришла? – возмутилась Дарина. – У меня своя кровать есть! Ты тоже нудник, скучный и правильный…

Она махнула рукой, стала совать целую бутылочку обратно в карман.

– Я просто не хотела одна пить, – яростно пихая пузырек, с жаром сказала она. Из кармана выпал пакетик. – Не придумывай, ты не краш!

– И не собирался придумывать.

Я нагнулся, поднял и положил оброненную ею упаковку с презервативом на столик.

Дарина вспыхнула, попыталась резко встать и чуть не упала. Я рванулся и подхватил ее. Она зарыдала, вырываясь.

Я просто обнял ее, прижал к себе и стал гладить по спине.

Дарина замолчала, тихо всхлипывая. Потом спросила:

– Что со мной, Максим?

– Все хорошо, – сказал я. – Просто ты меня любишь не случайно, теперь я знаю.

Она застыла. Потом спросила:

– А ты?

– И я тебя люблю, – сказал я.

Я довел ее до кровати, уложил, накрыл одеялом и сел рядом. Она схватилась за мою ладонь и посмотрела мне в глаза. Спросила:

– Ты будешь так сидеть?

– Да, – сказал я. – До самого утра. А ты будешь спать, тебе надо.

– Спасибо… – Она замолчала. – Я не такая!

– Знаю, – я наклонился и осторожно поцеловал ее в лоб. – Все будет хорошо. Ты не такая… и он тоже.

– Он? – сонно спросила Дарина.

Я не стал отвечать. Я сидел и смотрел, как она спит. Долго, может быть, час, у меня рука затекла.

Потом пошел в ванную. Умылся сам и несколько раз дал себе по щекам. Еще раз умылся, глядя в зеркало. Сказал:

– Только посмей ее обидеть…

Другой «я» растерянно смотрел на меня, будто хотел сказать, что и не думал ничего такого.

А потом я сказал:

– Хватит, Мод. Я понял суть твоего предложения, но у меня есть вопросы.