Глава шестая

Было четыре часа утра, и в Гнезде почти все спали, только Ро стоял у дверей. Я спустился в душевую.

Мылся я долго. Мне было наплевать на причуды местного душа, который то выдавал порцию ледяной воды, то пытался меня ошпарить. Я извел полфлакона шампуня «Абрикос – без слез», которым была заставлена целая полка в душевой. Из государственных наборов, что ли? Или кто-то пожертвовал для «бедных деток в Гнезде»?

Потом я вымыл комбинезон с тем же шампунем, прополоскал и повесил сушиться. Чтобы полностью избавиться от воды, ткани требовалось минут десять. Я оставил комбинезон на раскладной сушилке, а сам снова встал под душ.

И позвал Гнездо.

Нет, влезать в виртуальное пространство я не хотел. Это довольно страшно, на самом-то деле.

Я просто объяснил, что хочу знать, и попросил Гнездо поискать информацию.

Ответ пришел через минуту. Гнездо не знало.

Я попросил снова. И подкрепил свою просьбу, задав вопрос как Защитник. Гнездо ответило, что отправит запрос к другим Гнездам.

В общем-то это все равно, что выйти в эфир во всех диапазонах и заорать: «Я здесь! Я, Максим Воронцов, дважды призванный, вернулся на Землю! Что, съели?»

Но почему-то я был уверен, что реакция последует далеко не сразу.

Хотя бы по той причине, что мой вопрос касался бесцветных кристаллов.

Им сейчас придется думать. Всем – и Прежним, и Инсеку. Пытаться понять, что именно я знаю и как собираюсь поступить. Я даже вопрос сформулировал так, чтобы он был максимально туманным.

Потом я приказал Гнезду полностью закрыться от других Гнезд, работать только на прием информации и ничего не сообщать. Может быть, у меня не так много шансов, и сам я не стратег, и даже не тактик, и вообще не гений.

Но выхода у меня нет. Значит, я должен справиться.

Я влез в комбинезон, сухой и теплый. Набросил плащ (его и стирать не пришлось, технология Продавцов была еще круче, чем у Инсеков). И пошел в кафе.

Дарина там оказалась не одна. У плиты стояла незнакомая жница, что-то мешала в огромной кастрюле. К моему появлению она отнеслась совершенно равнодушно.

– Это Ми, – сказала Дарина.

– Ми, – кивнула жница. – Я варю кашу.

Я не стал уточнять ее прежнее имя. Скорее всего – «Миша». Спросил:

– Не рановато начала?

– Перловая, – ответила Ми. – Ее надо долго варить. Мама всегда варила долго, тогда она вкусная.

Дарина многозначительно посмотрела на меня, я кивнул. Если жница вспоминает семью, то с ней не все в порядке, значит, она никак не адаптируется к Гнезду.

Лучше не расспрашивать.

– Я бутерброды сделала, – сказала Дарина. – У нас есть колбаса и даже сыр.

– И кофе, – принюхавшись, сказал я. – Мне очень не хватало кофе.

Дарина поставила передо мной тарелку с горой бутербродов, кофейник, чашку. Я жадно принялся есть.

– Ты придумал, что нам делать? – спросила Дарина, осторожно беря самый маленький бутерброд, потом положила его обратно на тарелку.

– Угу… – Я прожевал, кивнул. – Почти. Мне кажется. Но надо разобраться до конца.

Дарина сидела, подперев ладонями голову. Потом сказала:

– Ты изменился, Максим.

– В какую сторону? – насторожился я.

– Стал совсем взрослым. Раньше ты бы просто побежал делать. Или стал бы советоваться со мной. Ты теперь… – Она помедлила, подбирая слова, – осторожнее. Мудрее. И печальнее… Там все так плохо?

– Ты же видела учебные записи, – сказал я. – Спасибо, Дарина. Я пойду, но скоро вернусь.

Она кивнула, но не спросила, куда я собрался.

Кажется, Дарина тоже стала взрослее.

* * *

Выйдя из Гнезда в рассветный сумрак, я сразу поискал взглядом Ивана.

И, конечно же, легко нашел.

На том самом месте, где мы когда-то разговаривали на специально поставленной кем-то скамеечке.

Только в этот раз у стены здания стояло большое кожаное кресло с высоченной спинкой и толстыми подлокотниками, отчего оно походило на трон. Рядом с креслом пристроился журнальный столик, такой же основательный, с массивными ножками, и высокий старомодный торшер с большим матерчатым абажуром. Торшер светился мягким теплым светом.

Иван читал бумажную книжку, держа ее одной рукой. В другой была большая фарфоровая кружка. На столе стоял пузатый кофейник и вазочка с крошечными пирожными. Ноги Ивана были укрыты пледом.

Даже если его и впрямь увлекло чтение, не заметить меня он не мог. Но головы не поднял.

Я вздохнул и подошел к Ивану.

Он перелистнул страницу.

– Интересная? – спросил я.

– Старая, значит – интересная, – ответил Прежний, не отрываясь от книги. – Сейчас не умеют писать книги, это утраченное искусство.

– Почему?

– Ритм жизни изменился, – Прежний наконец-то посмотрел на меня. – Люди не умеют читать быстро, а на долгое чтение не хотят тратить времени. Как будто у них есть какие-то другие важные дела. А хорошая история требует не только сюжета, но и атмосферы.

– Ну и что?

– Атмосфера не создается сюжетом. – Кажется, Иван даже обиделся на вопрос. – Атмосфера всегда вторична. Но чтобы планета ожила, она должна обрести атмосферу. Чтобы ожила история, она тоже должна обрести свою атмосферу: избыточные слова, действия, сцены.

Я посмотрел на обложку. «В поисках утраченного времени».

– Советуете прочитать?

– Что? Нет-нет, Максим, я против лишней жестокости.

Он закрыл книгу и положил на столик, туда же поставил кружку. Снял очки, тоже отправил их на стол и потер глаза.

Только сейчас я заметил, что торшер ни к чему не подключен, шнур с иностранной трехзубцовой вилкой лежал на асфальте.

– Что предложите? – спросил я. – Или вы уже предлагали, а потом стерли память?

Иван вздохнул:

– Увы, больше я повторить этот фокус не смогу. Ты прошел второй Призыв и очень сильно изменился.

Я улыбнулся. Это действительно было приятно слышать.

– А что тебе предлагала Мод? – небрежно спросил Иван.

– Иную реальность. Параллельный мир, где вы не дали Инсекам захватить Землю.

– Она предлагала физически перенести тебя туда? – поразился Иван.

– Только сознание. В другого меня.

Иван покачал головой. С завистью произнес:

– Все равно, очень круто. Мод сильна. Была сильна… Как ты ее убил?

Я снова улыбнулся.

– У меня все равно есть несколько версий, и я предпринял необходимые меры, – сказал Иван с обидой. – Не хочешь – не говори.

– Не хочу и не скажу.

– Я аналогичного предложения сделать не смогу, – вздохнул Иван. – Видишь ли, Мод была старше, сильнее и продвинулась дальше меня. Но зато я ближе к людям, и это дает нам шанс на взаимопонимание.

Я подумал, что для лучшего взаимопонимания он мог бы поставить тут два кресла, но вслух этого не сказал. Просто стоял и смотрел на него.

– Знаешь, зачем мы предлагаем Слугам избавиться от эмпатии?

– Из презрения? – предположил я.

– Нет, для повышения работоспособности. Что толку в личной силе, безопасности, долголетии, если ты тревожишься за близких тебе людей?

– Мод была очень сильна, – сказал я, глядя ему в глаза. – Но я теперь – Защитник. Это моя суть – тревожиться и оберегать.

И мне показалось, что полученный у тэни смысл позволил мне его почувствовать. Напряжение, даже отчасти страх.

– Я не угрожаю, – сказал Иван. – Я лишь разъясняю тебе ситуацию. На Земле нас осталось девять, отвечать за других я не могу. А еще есть Слуги со своими амбициями. И Кандидаты, их несколько сотен. Еще есть Инсек, который недоволен твоим возвращением и возможной генерацией смыслов. Да, такого любопытного предложения, как Мод, я тебе не сделаю. Но, поверь, ты останешься доволен.

– А вы получите бесценный кристалл, – сказал я.

– Да никакой он не бесценный… на данный момент, – Иван осекся. – А ты ведь пытаешься меня прочитать, так? Не надо, Макс. Обижусь.

– Дайте мне время, – попросил я.

– Время… самое редкое, что есть во Вселенной, – Иван вздохнул. – Мы за ним вечно гонимся, его никогда не хватает… Ты хочешь подумать, я понимаю. Поторговаться. Лучше распорядиться добычей… Максим, я могу дать тебе одни сутки. Почти уверен, что другие тебя трогать не станут, я буду очень настойчив и приму все возможные меры. Вот за Инсека и Гнезда не отвечаю, по понятным причинам… Потом мы встретимся, ты сообщишь свое решение. Договорились… Защитник?

– По рукам, – сказал я. – Если честно, то я рассчитывал выпросить несколько часов.

* * *

Представительство Инсеков работало. Охраны у него стало больше, появился стационарный пост полиции – футуристического вида строение, металлический конус, увенчанный решетчатым диском. То ли какая-то антенна, то ли оружие. Скорее всего, атаку Слуг пост не выдержит, там наверняка какие-то автоматические системы, их взломают, как мой скафандр на Селене.

Но выглядел пост внушительно.

И у полицейских помимо пистолетов появились короткоствольные автоматы.

Никого из знакомых мне охранников не было, никто меня не узнал, ничего запрещенного я не имел. Лишь один буркнул, глядя на меня, что-то про «дурную моду косить под Измененных», но явно не посчитал мою одежду настоящим комбинезоном из живой паутинной ткани.

Так что я прошел внутрь, и ноги сами понесли меня к привычной кабинке, через которую я впервые заговорил с Инсеком.

Там я сразу посмотрел в угол. И улыбнулся, обнаружив конфетный фантик и крошечную бутылочку из-под джина. Приятно, когда в мире есть стабильность.

Экран, который я сломал месяц назад, конечно же, заменили. Я захлопнул дверь, сел на диванчик, вытянув ноги. Посмотрел в серый свет экрана. Сказал:

– Привет. Надо поговорить.

Из экрана медленно высунулась морда Инсека. То ли он никогда не спит, то ли очень быстро просыпается.

– Ты предлагаешь сразиться? – спросил Инсек.

Ему удалось меня удивить!

– Не хочу я ни с кем драться! – воскликнул я. – Я думаю. Решаю, как поступить с кристаллом.

– По совести, ты должен его вернуть нам, – с ноткой обиды произнес Инсек.

– Дай мне сутки на размышление, – попросил я.

– Нет.

– Прежний дал.

– Это его дело.

Инсек нервничал, как и тот, которого я встретил у тэни. Но сейчас рядом со мной не было Измененных.

– Мне нужны сутки на размышление, – твердо повторил я. – И давай без угроз? А то я приму предложение Прежнего.

– Чтобы он ни предложил тебе, Прежний врет, – сказал Инсек. – Их народ обманывал людей тысячелетиями.

– Прежние и есть люди, – ответил я. – Точнее, наши предки.

– Это философский вопрос, – возразил Инсек. – Конечно, они вбирают в себя человеческие сущности. Но в основе Прежних немного иная версия человеческой расы.

Я помолчал.

– Расскажешь?

– Тут мало что рассказывать. Цивилизация Прежних существует куда дольше человеческой. Вначале они развивались примерно так же, как и вы. Но, достигнув того уровня развития, которого Земля достигла бы в середине двадцать первого века, они пришли к идеологии, которую у вас называли трансгуманизмом. Развитие за пределами своей биологической природы, бессмертие…

– Это необычно? – спросил я.

– Ничуть. Общий путь развития для любого разума, – ответил Инсек. – Может быть, ты зайдешь в гости? Ваш воздух, температура и магнитное поле вредны для меня…

Протянув руку, я дотронулся до головы Инсека.

Он действительно находился тут. Частично тут. Это не было изображением, голова Инсека, горячая и твердая, высунулась с Селены на Землю.

– А выпустишь меня обратно? Ты уже обманывал меня.

– Сейчас я даю клятву без права ее нарушить, – очень серьезно ответил Инсек. – Ты вернешься на Землю, как только захочешь, я не стану препятствовать и нападать.

Он медленно втянул голову в светящуюся серую мглу.

Вздохнув, я встал, подошел к экрану – и запрыгнул в него. Это получилось неожиданно легко.

И я снова оказался в корабле Инсека, в слабой гравитации Селены и жаркой влажной атмосфере корабля.

Помещение было незнакомым: небольшой круглый зал с чем-то вроде здоровенной кушетки, на которой полулежал-полусидел Инсек. Спальня, что ли?

– Я ценю твое доверие, – сказал Инсек. – В знак извинений и признательности я принимаю твою просьбу. Ты получаешь сутки на размышление, при условии, что я первый узнаю твое решение.

– Спасибо, – я присел на пол. – Согласен. Так что там было с Прежними?

– Они взяли на вооружение идею перехода к сингулярности, – сказал Инсек. – И поняли, что для этого нет никакой необходимости в росте населения и всеобщем развитии. Элита Прежних обрела почти бесконечную жизнь и технологическое превосходство над основной массой соплеменников. Рядовые граждане на протяжении нескольких поколений деградировали за счет умеренно-высокого уровня гарантированных благ, неограниченного доступа к источникам нехитрых развлечений, контролируемых эпидемий и медикаментозных вмешательств. Их цивилизация разделилась на две несоизмеримые по количеству группы. Несколько десятков тысяч элитарных особей получили неограниченный срок жизни и доступ к продвинутым технологиям. Несколько миллиардов жили в гармонии с природой, короткой, но в целом благополучной жизнью, преклоняясь перед властителями.

– Олимпийские боги, – сказал я.

– Да, вероятно, ваши мифы сохранили отголоски тех времен, – согласился Инсек. – Элита принялась покорять космос, пришла к идее кражи смыслов, как и все прочие цивилизации. Народ служил источником материала для создания солдат и рабочих, хранилищем чистых генетических линий. Земля была планетой-прародительницей, заповедником и местом для развлечений. Похожим путем идут все разумные виды.

– И вы?

– И мы. Никто не возвышается сразу всей цивилизацией, это слишком сложно, долго и затратно.

– А потом вы атаковали Землю…

– Да. И правление Прежних стало не таким явным. Их осталось слишком мало, инфраструктура была разрушена, население деградировало до первобытного состояния. Прежние объявили собственную планету колонией, что дало ей определенную защиту, и стали восстанавливать человечество. Так пастух, у которого пало большинство овец, вновь бережно разводит стадо из немногих уцелевших. Им даже пришлось принимать в свои ряды самых перспективных людей, твой Иван – один из таких, относительно молодых Прежних, самому старому из его компонентов нет и тысячи лет.

– Ясно, – сказал я.

– Земля подходила к повторению этого этапа, – продолжил Инсек. – Инфраструктура была практически создана, необходимость в массовом развитии населения отпала. К концу двадцать первого века основная часть человечества жила бы в новой версии заповедника, довольствуясь крохами технологий, не мечтая о космосе, потребляя экологически чистую пищу и восстанавливая природу, мечтая стать слугами новых богов… Думаю, это была бы технологическая версия древних олимпийцев. Прежние экспериментировали, подбрасывая людям те или иные социальные конструкты, фантастические книги и фильмы, различные модели будущего, изучали реакцию. Технобоги, похожие на людей, но всесильные и прекрасные, с одной стороны, а с другой – живущие в гармонии с природой люди, с небольшим шансом подняться до уровня богов или хотя бы стать обласканной прислугой – это наиболее отвечающая человеческой природе форма существования.

– Неправда! – сказал я.

– Прости, если мои слова показались обидными или жестокими. Но я собрал достаточное количество информации, чтобы прийти к этому выводу. Ваша цивилизация в любом случае подходила к концу. Бессмысленная борьба за экологию, тупиковые пути исследования космоса, всеобщее оглупление населения, деградация образования, процветающие мистицизм и суеверия, осознанное снижение рождаемости и сексуальные практики, не приводящие к размножению, череда эпидемий и неадекватные меры борьбы с ними, декларируемое равноправие всех социальных систем с одновременным угнетением наиболее эффективных из них, военные и политические конфликты, не имеющие под собой никакого реального обоснования… Это та же самая процедура, которую много тысяч лет назад провела цивилизация Прежних, приступая к своему возвышению.

– А вы как поступили? – зло спросил я.

– Нам было проще, – ответил Инсек, помедлив. – Мы не гуманоидная форма жизни, и наше отношение к правам личности и целесообразности развития иное. Мы исследовали проблему и велели большей части населения деградировать. Не было никаких заговоров и тайного воздействия на массу особей, было общее решение и случайная лотерея среди достойных возвышения.

– Это не по-человечески…

– Конечно. Это гораздо честнее и справедливее. Понимаешь ли, Максим, с определенного момента любой количественный путь развития сменяется качественным. Экстенсивный – интенсивным. Большая часть разумных особей становится ненужной, ее можно либо уничтожить – так делают некоторые виды, или превратить в слуг, стадо, заготовки биомеханизмов. Так поступили мы и Прежние, пусть и разными путями.

– Мерзко, – прошептал я.

– Законы природы не бывают мерзкими, Максим, – они вообще никак не соотносятся с моралью… Так что Прежние не ваши предки. В лучшем случае – старшие братья, но скорее… скорее уж – ваши боги.

– Злые боги.

– Боги, как законы природы, не бывают добрыми и злыми… – Инсек заерзал на кушетке. – Мне нужно провести ряд медицинских процедур, тебе не стоит присутствовать. Я могу сказать что-то еще, что позволит тебе принять правильное решение?

Пожав плечами, я поднялся, шагнул к экрану. Спросил:

– Вы уже находили прозрачный кристалл?

– Да, – ответил Инсек, помедлив.

– А Прежние?

– Да. Зачем ты спрашиваешь?

– Вспомнил одно хорошее правило.

Улыбнувшись Инсеку, я вошел в экран.