Глава 33

После победы над магом огня я чувствовала себя почти неуязвимой. Почти. Но следующее утро принесло известие, которое заставило моё сердце уйти в пятки: в полуфинале мне предстояло встретиться с Кейном Громовым — сильнейшим магом земли среди участников, наследником древнего рода, чьи заклинания, как говорили, могли расколоть скалы одним касанием.

— Ты видела его бои? — спросила Лорейн за завтраком, с сочувствием глядя на меня. — Он размазал соперника по арене за три минуты. Даже не вспотел.

— Видела, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

На самом деле я не спала всю ночь, прокручивая в голове возможные схемы предстоящего боя. Маг земли — это не огонь, который можно обойти ловкостью. Земля повсюду: под ногами, в стенах, в песке арены. Ему не нужно целиться — он просто приказывает стихии, и она подчиняется.

— Может, у тебя есть какой-то секретный план? — с надеждой спросила подруга.

— Есть. Не попасть под удар.

Лорейн не засмеялась. Да и я не шутила.

Тренировка в тот день выдалась особенно жестокой. Виллир гонял нас до изнеможения, заставляя уворачиваться от каменных глыб, которые поднимал своей магией.

— Маг земли предсказуем, — объяснял наставник, пока я откашливалась от пыли после очередного падения. — Он будет бить по площадям, а не по точечным целям. Твоя задача — не стоять на месте. Постоянное движение, смена траекторий.

— А атаковать? — спросила я, вытирая разбитую губу.

— Атаковать будешь, когда увидишь брешь. У мага земли есть слабость — он не может одновременно контролировать землю под собой и защищаться от прямых ударов. Поймай момент.

— Если я доживу до этого момента.

Виллир посмотрел на меня с той мягкой, почти отеческой улыбкой, от которой у меня всё ещё сжималось сердце, хоть я и старалась не обращать на это внимания.

— Ты доживёшь, Аврора. Я в тебя верю.

Но вечером, когда я вернулась в комнату и рухнула на кровать без сил, вера Виллира казалась недостаточной. Файлин возилась с зельями, поглядывая на меня с тревогой.

— Ты слишком много думаешь, — сказала соседка. — Это вредно для организма.

— Я думаю о том, как не умереть завтра.

— Умереть не дадут. На турнире запрещены смертельные заклинания.

— Он может придавить меня камнем. Смертельные заклинания тут ни при чём.

Файлин задумалась, покручивая в руках пузырёк с мутной жидкостью.

— Хочешь, я подсыплю ему в воду слабительное? — спросила она с совершенно серьёзным лицом. — Пара глотков и онибудет бегать в уборную, а не по арене.

— Файлин! — возмутилась я, но не удержалась от улыбки. — Нет. Я должна победить честно.

— Тогда хотя бы выпей это. — Она протянула мне склянку с золотистым содержимым. — Укрепляющее. Поможет мышцам быстрее восстанавливаться.

Я залплм выпила, скривившись от вкуса. Жидкость оказалась горькой, с привкусом мёда и чего-то металлического. Тепло разлилось по телу, усталость отступила, но тревога осталась.

Ночью я снова не спала. Лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и перебирала в уме десятки вариантов. Ни один не казался подходящим. В какой-то момент я услышала тихий стук в дверь — три коротких удара, пауза, ещё два.

Я накинула халат, стараясь не разбудить Файлин, и выскользнула в коридор. За дверью стоял Ноллан. В полумраке его золотые глаза светились собственным внутренним светом, волосы были растрёпаны, словно он тоже долго ворочался и не мог уснуть.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я, грозно сведя брови и сложив руки на груди. — Комендантский час.

— Плевать на него, — так же тихо ответил дракон. — Идём. Нам нужно поговорить.

Он взял меня за руку и повёл по коридору, а затем по чёрной лестнице вниз, в подвал, где хранились старые тренировочные манекены и пылились забытые снаряды. Свет давала только его ладонь, в которой вспыхнул маленький золотой огонёк.

— Что происходит? — спросила я, когда он наконец остановился.

Ноллан обернулся. Его лицо было серьёзным — я не видела его таким никогда. Ни привычной усмешки, ни ленивого превосходства.

— Я знаю, кто твоя мать, — сказал дракон.

Мир замер. Секунда, две, три. Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

— Что? — наконец выдавила я.

— Твоя мать, — повторил Ноллан, подходя ближе. — Не Жорзетта Вивир. Настоящая. Я наводил справки после того, как увидел твой бой с магом огня. Та ловкость, та неуязвимость — это не только тренировки, Аврора. Это кровь.

— О чём ты говоришь?

— В ту ночь, когда ты метала ножи на полигоне, я почувствовал это. Тёмную энергию. Сначала не понял, а потом вспомнил легенды, которые рассказывали в моей семье. О роде Варханов.

Меня бросило в холод. Варханы. Я слышала это имя лишь раз — случайно, когда подслушала разговор отца с каким-то заезжим магом. Отец тогда сказал: «Её мать-потаскуха была из проклятого рода. Никто не должен узнать об этом». Я не придала значения, списав на пьяную болтовню.

— Варханы? — переспросила я, чувствуя, как голос дрожит. — Но это же… легенда.

— Не совсем. — Ноллан сел на старый ящик и жестом пригласил меня сделать то же самое. — В моём роду, у песчаных драконов, хранятся знания о сильнейших противниках. Варханы были одними из них. Маги, способные обращать собственную тёмную энергию в оружие. Сила, которая питается от эмоций — от боли, от отчаяния, от ненависти. Её невозможно контролировать обычными методами.

Я села напротив, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— И ты думаешь, что я… что во мне есть эта кровь?

— Я уверен. — Дракон посмотрел мне прямо в глаза. — В бою с Рорианом, когда он атаковал смерчем, я видел твою ауру. На мгновение она изменилась — стала тёмной, почти чёрной. Ты тогда не заметила?

Я попыталась вспомнить. Жар, песок, боль в руках… Нет, я ничего не чувствовала, кроме желания победить. Но внутри, в самой глубине, что-то действительно шевельнулось — холодное, голодное, жаждущее вырваться наружу.

— Я думала, это адреналин, — прошептала я.

— Это не адреналин. Это твоё законное наследие предков.

Повисла тишина. Я сжимала край халата, пытаясь переварить услышанное. Мать — из проклятого рода Варханов. Тёмная энергия, спящая во мне. Отец знал — поэтому он боялся, что я вылезу из тени. Возможно, именно из-за этого он запрещал выделяться. Не потому, что не верил в меня, а потому что боялся того, что я могу пробудить.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я, поднимая голову. — Завтра полуфинал. Ты хочешь, чтобы я переживала ещё и об этом?

— Я хочу, чтобы ты использовала это, — твёрдо ответил Ноллан. — Ты не победишь Кейна Громова обычными ножами и ловкостью. Он раздавит тебя, как букашку. Единственный шанс — пробудить силу.

— Я не знаю как.

— Я могу научить. Частично. В моей семье хранятся знания о Варханах — не как о союзниках, а как о врагах, которых нужно побеждать. Но я помню, что говорилось об их силе: она просыпается от сильных эмоций. От страха, от ярости, от желания выжить.

— Ты предлагаешь мне разозлиться на арене?

— Я предлагаю тебе позволить себе быть настоящей. Не прятать свои чувства, не надевать маску ледяного спокойствия. Впустить тьму, но не дать ей захватить себя целиком.

Дракон встал и подошёл ко мне. Взял мои руки в свои.

— Давай попробуем сейчас. Закрой глаза.

Я нехотя послушалась. Темнота за веками пульсировала, сердце билось где-то в горле. Тепло мужских рук передавалось мне, но я всё равно ощущала струящийся по телу холод. Я всё ещё не могла поверить словам Ноллана, настолько абсурдно они звучали.

— Вспомни что-нибудь, что вызывает у тебя сильные эмоции, — тихо сказал Ноллан. — Не радость. Нужно нечто тёмное. Обиду. Злость. Страх.

Перед глазами встало лицо Виттори — её надменная улыбка, когда чемодан упал из моих рук. Лицо отца и его ледяной взгляд, когда он говорил: «Не высовывайся». Лицо мачехи, с её извечным презрительным фырканьем: «Отродье». Всё, что я копила годами, всё, что прятала за маской равнодушия, поднялось из глубины.

Тело начало нагреваться. Странное тепло стремительно разливалось от груди к кончикам пальцев, и я почувствовала, как что-то шевелится внутри — чужое, опасное, но в то же время до жути родное.

— Открой глаза, — сказал Ноллан.

Открыв, я чуть не завизжала от неожиданности и страха. Мои руки окутывал тёмный, почти чёрный дым. Он клубился, пульсировал, тянулся к дракону, но я инстинктивно отдёрнула ладони, и дым растворился. Меня начало потряхивать, но Ноллан осторожно погладил мои плечи, успокаивая.

— Что это было? — выдохнула я, чувствуя, как дрожат колени.

— Твоя сила, — ответил Ноллан, продолжая касаться моих плеч. — Она здесь и всегда была рядом. Внутри тебя. Не бойся её.

— Я не хочу её, — прошептала я. — Это… это неправильно. Тёмная магия запрещена.

— Запрещена чёрная магия, а не тёмная. Это разные вещи, Аврора. Твоя сила — часть тебя. И если ты не научишься ею управлять, она рано или поздно вырвется сама — когда ты этого не захочешь.

Я подняла руки, рассматривая пальцы. Обычные, человеческие. Никакого дыма.

— А если я не смогу её контролировать? — обречённо пробормотала, сжимая кулаки.

— Сможешь. Я рядом.

Дракон обнял меня, и я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как постепенно уходит напряжение. Пахло от него древесиной и чем-то сладким.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я в его рубашку. — Мы соперники.

— Уже нет, — ответил Ноллан. — Мы… нечто другое. Я не знаю, как это назвать, но это точно не соперничество.

Он поцеловал меня в макушку, и на душе стало теплее, несмотря на холод в подвале.

Мы тренировались до самого утра. Ноллан учил меня призывать тёмную энергию по капле, не давая ей вырваться наружу. У меня получалось с трудом — дым появлялся, исчезал, появлялся снова. Но к рассвету я уже могла удерживать его на ладонях целых десять секунд.

— Этого хватит, — сказал дракон, когда первые лучи солнца пробились сквозь подвальное окно. — На арене, когда эмоции захлестнут, сила придёт сама. Не сопротивляйся. Просто прими её.

— А если я наврежу кому-то? Зрителям? Судьям?

— Не навредишь. Защитные купола выдержат любую магию и заклятия. А на противника не стоит ориентироваться — он боец, так что справится.

Я кивнула, хотя внутри всё ещё терзали сомнения.

— Иди отдохни хотя бы час, — сказал Ноллан, отпуская мои руки. — Ты нужна свежей и полной сил… Насколько это возможно.

— Спасибо, — ответила я. — Правда. За всё.

— Потом отблагодаришь. Победой в полуфинале.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой таяло сердце, — и исчез в темноте коридора. А я вернулась в комнату, рухнула на кровать и провалилась в сон без сновидений.

Полуфинал начался в полдень.

Арена была забита до отказа. Зрители кричали, топали, размахивали флагами. В первом ряду я снова увидела отца — на этот раз он не прятал ярость. Его глаза метали молнии, и я почти слышала его мысли, в которых он меня проклинал на чём свет стоит.

Я не смотрела на него.

Мой взгляд скользил по трибунам: Лорейн сжимала кулаки, Файлин держала наготове пузырьки с зельями, Дамиан свистел и кричал что-то нечленораздельное. Виллир стоял у края арены, в чёрной магистерской мантии, и смотрел на меня с уже привычной верой и спокойствием.

И Ноллан. Он сидел с краю, скрестив руки на груди. Когда наши взгляды встретились, дракон чуть заметно кивнул. «Ты справишься», — говорил его кивок.

На противоположной стороне арены появился Кейн Громов. Он был огромен — два метра ростом, ширина плеч как у горного тролля. Кожаная броня, под которой перекатывались мышцы, на руках — каменные наручи, пульсирующие магией. Его лицо было грубым, с тяжёлой челюстью и маленькими, глубоко посаженными глазами цвета гранита.

— Адептка Вивир, — прогудел он, когда мы сошлись в центре. — Мне жаль.

— Чего именно? — спросила я, стараясь не смотреть на него снизу вверх.

— Что я не смогу сдержаться. Земля не терпит слабости.

— Я запомню, — сухо произнесла я, вставая в стойку.

Судья поднял руку: «Бой до касания лопатками земли или сдачи. Магия разрешена. Смертельные заклинания запрещены». Пауза. «Начали!»

Кейн даже не пошевелился. Но земля под моими ногами дрогнула, пошла трещинами, и я едва успела отпрыгнуть, прежде чем на том месте, где я стояла, вырос каменный шип высотой в два метра.

— Быстрая, — равнодушно заметил маг земли. — Но быстрые тоже ломаются.

Маг поднял руку, и арена ожила. Отовсюду полезли шипы, стены, ловушки. Я прыгала, уклонялась, перекатывалась, как заяц от стаи волков. Ножи, которые я метала, отскакивали от его каменной брони, не причиняя вреда.

— Ты утомляешь меня, — прогрохотал Кейн, когда я в очередной раз ушла от удара. — Пора закончить затянувшийся бой.

Хлопнув в ладони, парень заставил арену вздрогнуть. Из-под песка поднялись каменные руки — огромные, размером с человека — и потянулись ко мне. Я увернулась от одной, перепрыгнула вторую, но третья схватила меня за лодыжку и швырнула в центр.

Пролетев несколько метров, я ударилась спиной о песок, выбив из лёгких воздух. В глазах потемнело от боли, вспыхнувшей в спине и в голове.

«Вставай, — приказала я себе. — Вставай, или умрёшь».

Кейн шёл ко мне медленно, не торопясь. Его лицо было спокойным, почти скучающим. «Ещё одна слабая соперница», — беззвучно кричали его расслабленные движения.

И в этот момент что-то внутри меня сломалось.

Я вспомнила все унижения, все приказы, звучавшие в родном доме. Вспомнила, как Виттори портила мою жизнь, а отец смотрел сквозь меня, как мачеха заставляла работать хуже прислуги. Вспомнила ночные тренировки, сбитые в кровь пальцы, синяки, которые не успевали заживать. И ярость, долгие годы спрятанная под маской ледяного спокойствия, вырвалась наружу.

Тёмная энергия хлынула из меня, как поток из прорванной плотины.

Моё тело окутал чёрный дым. Он клубился, пульсировал, тянулся к небу. Я поднялась на ноги, и песок под моими ступнями зашипел, превращаясь в стекло.

Кейн замер.

— Что это? — потрясённо выдохнул маг, отступая на шаг.

Отвечать не стала. Безмолвно бросилась вперёд, быстрее, чем когда-либо. Ножи в моих руках светились тёмным, и когда я метнула их, они пробили каменную броню мага земли как бумагу.

Кейн взревел от боли и попытался призвать новые стены, но земля не слушалась его. Моя тьма подавляла его магию, высасывала силу, превращала каменные глыбы в пыль.

— Сдавайся, — сказала я, останавливаясь напротив него.

Мой голос звучал странно — глубже, чем обычно, с металлическими нотками. Я видела себя со стороны? Нет. Но чувствовала, как энергия переполняет меня, как незнакомая сила жаждет разрушения.

Кейн смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Его лицо побледнело.

— Сдаюсь, — прохрипел он.

Судья поднял руку: «Победитель — Аврора Вивир!»

Но аплодисментов не было.

Толпа молчала. Все смотрели на меня — на тёмный дым, который всё ещё окутывал моё тело, на мои светящиеся глаза, на ножи, которые горели чёрным огнём.

А потом я услышала шёпот. Один, второй, третий — и вот уже тысячи голосов перешёптывались, как потревоженные змеи.

«Тёмная магия…»

«Это запрещено…»

«Кто она?..»

Я опустила голову и посмотрела на свои руки. Тёмная энергия медленно сворачивалась, пряталась обратно под кожу, но её присутствие всё ещё ощущалось — тяжёлое, чуждое, пугающее.

На трибунах я увидела отца. Он стоял, вцепившись в перила, и его лицо было белым как мел. В глазах плескался настоящий ужас.

Виллир… магистр не двигался с места. Он смотрел на меня, и на его губах играла странная улыбка. Мужчина медленно потирал руки, словно довольный зритель, дождавшийся главного представления.

«Он знал, — поняла я с ледяным ужасом. — Он всё знал».

Ноллан спустился на арену, не дожидаясь разрешения. Он подошёл ко мне, накинул на плечи свой плащ и обнял, закрывая от любопытных взглядов.

— Всё хорошо, — прошептал дракон. — Ты справилась.

— Что со мной? — мой голос дрожал. — Я… я не хотела. Оно вырвалось само.

— Знаю. Но теперь об этом знают и другие. И ты знаешь, что это не конец, Аврора. Это только начало.

Я сжала его руку и посмотрела на замершую толпу. В глазах зрителей я видела страх, отвращение, и неприкрытое любопытство. И где-то в последнем ряду — Виттори, которая улыбалась. Широко, злорадно, торжествующе.

«Я победила», — подумала я. Но почему-то совсем не чувствовала радости.