Глава 38

Утро после битвы встретило меня непривычной тишиной. Лазарет академии, обычно наполненный приглушёнными стонами и шагами целителей, сегодня казался почти безлюдным — большинство раненых уже перевели в обычные палаты, оставив только тех, кто нуждался в круглосуточном наблюдении. Я лежала на узкой койке, укрытая шерстяным одеялом с вышитой эмблемой академии, и смотрела в побеленный известкой потолок. Сквозь неплотно прикрытое окно пробивался утренний свет, и на полу вытянулась ровная полоса солнечных бликов. За окном вовсю щебетали птицы — будто и не было вчерашнего ада из огня, культистов и чужой магии, пропитавшей воздух гарью и озоном. Слышался далёкий стук молотков: жители Орни уже с утра принялись восстанавливать разрушенные лавки и дома.

Файлин сидела на табурете рядом с моей койкой, перебирая инструменты в кожаном саквояже. Подруга то и дело поглядывала на меня поверх круглых очков, проверяя пульс и цвет кожи профессиональным, въедливым взглядом. Её собственное лицо было бледнее обычного — вчера целительница работала без остановки почти до рассвета, зашивая раны и вливая в пациентов восстанавливающие зелья.

— Ты, наверное, единственный пациент в этой академии, который не боится моих скальпелей, — заметила подруга, откладывая бинты и растирая уставшие пальцы. — Это обнадёживает.

— Или пугает, — усмехнулась я, чувствуя, как затянувшиеся ссадины на рёбрах ноют при каждом вдохе.

— Тоже вариант, — Файлин пожала плечами и налила в стакан мутноватую жидкость из небольшой колбы. — Пей. От магического истощения.

В лазарете царила деловая суета: ещё человек десять раненых лежали вдоль стен, и два младших целителя сновали от койки к койке, меняя повязки и поправляя подушки. Я чувствовала себя почти хорошо — ушибы, глубокие ссадины на ладонях, немного магического истощения, из-за которого кружилась голова, стоило резко встать. Файлин уже влила в меня пару укрепляющих зелий, и сил заметно прибавилось. Даже запах лекарств — йода, полыни и ещё каких-то трав — перестал вызывать тошноту.

— Аврора, — раздался голос от входа, и я повернула голову.

На пороге лазарета стоял ректор Аластор. Глава академии был в своей парадной синей мантии, расшитой серебряными звёздами, но без привычной суровой маски, которую обычно носил на публике. Его лицо казалось более уставшим, чем обычно, под глазами залегли тёмные круги, а седые волосы, всегда аккуратно зачёсанные, сегодня торчали в разные стороны. Рядом с ректором — магистр Арлан, облачённая в тёмно-зелёный дорожный плащ, запылённый на подоле. Женщина выглядела как всегда железной, но в уголках губ блуждала едва заметная, почти неуловимая улыбка.

— Ректор, — я попыталась приподняться на локтях, но Аластор жестом остановил меня, как только я шевельнулась.

— Лежите, адептка Вивир. Вы заслужили отдых.

Магистр подошёл к моей койке, и впервые я увидела в его глазах не холодную строгость, а нечто человеческое — усталость, облегчение и даже, кажется, тень стыда. Он оглядел лазарет, задержав взгляд на пустующей койке Виллира, которую уже застелили свежим бельём, будто ничего не случилось.

— Я должен извиниться перед вами, — сказал Аластор, и его голос дрогнул на последнем слове. — Магистр Виллир долгое время был моим доверенным лицом, моим правым глазом в вопросах подготовки бойцов. Я не заметил, кем он стал на самом деле. Не заметил его одержимости вашей семьёй, его тёмных связей. И позволил ему подойти к вам слишком близко, доверить ему вашу безопасность.

— Вы не могли знать, — ответила я, хотя внутри всё ещё теплилась глухая обида на весь преподавательский состав, который так долго не видел очевидного. — Он умел притворяться. Годами, наверное. И не только перед вами.

— Тем не менее, академия несёт ответственность за то, что произошло. — Ректор вздохнул, провёл ладонью по лицу и продолжил более твёрдым голосом: — Вы проявили невероятную храбрость и силу. Орнелл гордится вами. Лично я горжусь.

Магистр Арлан шагнула вперёд, положив руку на спинку моей койки.

— Аврора, я уже говорила с ректором о вашем будущем, — начала наставница. — Ваши навыки, тактическое мышление и тот огромный магический потенциал, который вы раскрыли в бою… мы хотим предложить вам перевод на факультет боевой магии. С полным государственным обеспечением — общежитие, питание, учебные материалы. Вы станете одной из лучших выпускниц за последние десятилетия, это почти гарантировано.

Я замерла, переваривая услышанное. Боевая магия в Орнелле считалась элитой: лучшие преподаватели, лучшие полигоны, самые престижные задания после выпуска. Туда брали только обладателей шестой и седьмой ступеней, и даже они проходили жёсткий конкурс. А мне, с моей четвёртой ступенью, предлагали это на блюдечке. То, о чём я когда-то не смела и мечтать, валяясь на грязном полу в комнате Виттори.

— Я подумаю, — сказала я, потому что ответ не пришёл сам собой.

Наставница удивлённо подняла бровь — такого отказа она явно не ожидала.

— В чём дело, адептка? Это отличный шанс. Билет в большую жизнь.

— Я знаю. — Я посмотрела на вышитую эмблему ворона на подушке, на потёртый край одеяла, на Файлин, которая делала вид, что перебирает бинты, но на самом деле внимательно слушала. — Но я — наёмник, магистр. Все эти два года я доказывала, что даже с четвёртой ступенью можно быть сильной. Я нашла своё место, своих людей. Я не хочу бросать их ради золотых нашивок на мантии.

— Упрямство, — вздохнула Арлан, но в её голосе звучало уважение. — Как у матери. Она тоже ни за что не меняла своих принципов.

— Может быть, — тихо ответила я.

Ректор Аластор кивнул, принимая мой ответ без дальнейших споров.

— Предложение остаётся в силе на весь учебный год. Если передумаете — просто подойдите к моему кабинету. А пока… — он чуть заметно улыбнулся, и от этой непривычной мягкости мне стало почти не по себе, — отдыхайте. Вы это заслужили больше, чем кто-либо.

Магистры ушли. Файлин посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом поверх очков.

— Ты серьёзно только что отказалась от боевой магии? При всём уважении, подруга, ты немного сумасшедшая.

— Серьёзно.

— Ты ненормальная.

— Знаю. — Я откинулась на подушку и уставилась в потолок. — Но я чувствую, что это правильно.

Подруга покачала головой, но улыбнулась — той самой тёплой улыбкой, которую я редко видела на её обычно сосредоточенном лице.

— Ладно. Тогда вставай, героиня. Выписываю. Только не бегай и пей зелье каждые четыре часа.

Через два часа, после осмотра у дежурного целителя и подписи в амбулаторной карте, меня наконец выпустили из лазарета. Я вышла на крыльцо главного корпуса, прищурилась от яркого солнца и глубоко вдохнула свежий воздух — с примесью гари и сырой земли, но без удушающего запаха лекарств и стерильных простыней. Мышцы ещё ныли после вчерашнего, особенно плечи и поясница, где остались глубокие синяки от ударов о каменные плиты. Но на душе было легко — так легко, как не было уже много месяцев, а может, и лет.

У входа в общежитие меня ждал Ноллан. Дракон стоял, прислонившись плечом к каменной стене, скрестив руки на груди, и улыбался той самой улыбкой, от которой у меня начинали слабеть колени. На его лице ещё виднелись следы вчерашнего боя: ссадина на скуле, припухлость под левым глазом, разорванный ворот рубашки, кое-как зашитый грубыми стежками — явно работа Файлин, которая всегда шила быстрее, чем аккуратно.

— Героиня дня, — сказал наследник Песчаных драконов, отталкиваясь от стены.

— Героиня ночи, — поправила я, подходя ближе. — Днём я обычно сплю или отлёживаюсь в лазарете. Геройство — это ночная работа.

— Пойдём, нужно это отметить. Не каждый день спасаешь академию от вторжения и закрываешь портал в одиночку.

— Не в одиночку, — возразила я, легко толкнув его в плечо. — Ты был рядом.

— Значит, вдвоём. Ещё лучше.

Мы пошли в сторону городских ворот, и я спросила:

— Куда?

— В «Весёлого единорога». Там уже почти все собрались. Лорейн, Дамиан, твоя страшная соседка с её скальпелями… даже магистр Арлан обещала заглянуть на пару кружек, хотя я в это слабо верю.

Таверна «Весёлый единорог» гудела как растревоженный улей. Несмотря на вчерашние разрушения, она уцелела — хозяин, бывший выпускник боевого факультета Орнелла, отбился от троих культистов кухонным ножом и разделочной доской с таким мастерством, что те больше не рисковали возвращаться. Сейчас деревянный зал был набит битком: за длинными столами сидели студенты в форменных мантиях — кто-то с перевязанной рукой, кто-то с заплатками на куртке, — магистры, снявшие на сегодня официальные балахоны, и несколько жителей Орни, пришедших поблагодарить защитников. Пахло жареным мясом, свежим хлебом, мятным чаем и, конечно, медовым квасом, который здесь всегда был особенно хорош.

Лорейн заметила меня первой, как только мы с Нолланом переступили порог. Подруга вскочила из-за углового столика, чуть не опрокинув кружку, и кинулась обнимать.

— Аврора! Ты жива! Я так переживала, Файлин ничего не говорила, только «стабильна» и «спит», а я думала…

— Я в полном порядке, Лор, — ответила я, похлопывая её по спине. — Немного побита, но это быстро пройдёт.

— Файлин сказала, что тебя уже выписали. Пойдём, мы заняли столик в углу, там подальше от сквозняка.

Мы устроились в дальнем конце зала, где уже сидели Файлин и Дамиан. Рыжий дракон потягивал квас, но его взгляд то и дело скользил к моей соседке по комнате — с таким откровенным восхищением, что мне стало всё ясно без лишних слов.

— Что? — спросила я, усаживаясь на деревянную скамью и кладя локти на столешницу, покрытую слоем пивных пятен и царапин.

— Ничего, — ответила Файлин, но её щёки залились густым румянцем, а руки принялись нервно крутить пустой стакан.

— Вы теперь пара? — прямо спросила Лорейн, не умевшая ходить вокруг да около.