Глава 18

Алексей

Маша замолкает, ладонь на моём животе расслабляется, а размеренное дыхание даёт понять, что она уснула.

У меня сна и приблизительно нет, потому как я перевариваю услышанное. Оказывается, неадекватная особа, терроризировавшая мой телефон десятками звонков в день, – это Маша?! Сейчас вспоминаю детали нашего короткого разговора. Сквозь гул вертолёта услышал лишь название фирмы и отрывочные фразы, которые не смог соединить. А потом ужасался цифре в сообщениях о количестве попыток абонента дозвониться. И теперь стало понятно, кто дал слабину и слил мой номер – Арсений. Но я его не виню: если бы Маша включила всё своё обаяние, выпрашивая необходимое, я бы не продержался и пяти минут.

Дал Арсению задание узнать всё об участниках аукциона. Узнал. Глава «Тех Лайт», по мнению большинства, неадекватный и агрессивный человек, поддающийся сиюсекундным порывам, которые приводят к плачевным последствиям. Именно по этой причине переложил бо́льшую часть обязанностей на замов и работников. В противном случае остался бы без заказов и оплаты. Услышав предоставленные сведения, решил, что нам с ним не по пути, и приказал Арсению закрыть аукцион, отдав контракт фирме номер два.

В этот же день Власов ворвался в наш офис и устроил откровенную истерику с криками и обвинениями какой-то Маши. Теперь-то понятно какой. Именно той, что устроилась у меня груди, крепко прижимаясь к моему телу. Её ладони двигаются, перемещаясь по коже во сне, но заставляя меня вздрагивать, бороться с желанием залезть под женский свитер и ощутить мягкую кожу. Вторая ночь вместе, а одежды с каждым разом на нас всё больше. Усмехаюсь про себя, понимая, что если Маша одетая вызывает во мне такой интерес, то при виде её обнажённой мне сорвёт крышу. Именно сейчас, обнимая её, представляю всю красоту женского тонкого тела, которое, если я более не совершу ошибок, окажется в моих руках, а лучше подо мной. Медленно стягиваю резинку со светлых волос девушки и осторожно распускаю косу, прогоняя сквозь пальцы мягкие локоны. Никакого флирта и намёков с её стороны, но я завожусь всё больше, желая выяснить, насколько она безразлична. При длительном наблюдении отмечаю, что Маша смущается под моими откровенными взглядами, сжимается и даже заливается краской. Спешит отвернуться, чтобы я не считал её эмоций и сигналов тела, так явно меня приманивающих. Что ж, находиться с ней рядом становится всё сложнее, а сохранять спокойствие проблематично.

Вновь возвращаюсь к мысли, что именно я стал причиной увольнения Маши. Сказать, что я тот самый Мельников, который теперь ассоциируется у девушки исключительно с безответственностью и проблемами, не решился. По крайней мере, не сейчас, иначе она меня за километр к себе не подпустит. Наше общение началось напряжённо и только-только перетекло в разряд дружелюбных. Испортить всё сейчас означает не иметь более возможности приблизиться, а именно это является моей целью. У нас ещё будет время поговорить и прояснить все вопросы, связанные с аукционом.

Маша убирает ладони, переворачивается, переключая моё внимание, и оказывается ко мне спиной. Незамедлительно прижимаюсь к блондинке, обвивая руками и вдыхая запах волос. Лёгкий, свежий, волнующий аромат дурманит, концентрируя всё моё существо на Маше. Когда она стала так привлекательна для меня? Когда оказалась перед капотом моей машины или в момент резкого непринятия моих извинений? А может, в то мгновение, когда наслаждался её профессиональными навыками охотника в тайге? Или же соревновательный момент и присутствие двоих заинтересованных мужчин повысили градус и заставили хотеть эту девушку? В любом случае – хочу. И наличие жениха, как ни странно, меня не останавливает, но может повлиять на Машу, не позволив мне приблизиться.

В любом случае пытаться до тех пор, пока она не даст внятного ответа. А пока Маша трепетно реагирует на меня, не отказываясь от объятий и провождения времени вместе, есть шанс сократить возникшее между нами расстояние и заполучить девушку.

Кажется, только закрываю глаза, а когда открываю, Маши нет, и, судя по тому, что место рядом со мной холодное, а я завёрнут в одеяло, словно в кокон, встала давно. Плетусь вниз, в приборную, а когда комната встречает тишиной, спускаюсь ещё на ярус ниже и нахожу блондинку на кухне. В нос врываются аппетитные запахи.

– Метель стихла, – говорит не оборачиваясь, будто всем существом чувствует моё присутствие, – ещё несколько часов – и сможем выехать в посёлок. Если, конечно, откопаем дверь в техническое здание.

– Может, подождём, когда совсем уляжется? – Хочу задержаться на маяке, возможно, уединение позволит девушке раскрепоститься и рассказать больше о себе.

– Нет. Есть вероятность, что вечером закрутит по новой. Несколько дней сидеть здесь не хочу! – повышает голос и дёргает плечиком. Нежелание относится к этому строению или ко мне? Непонятно.

– Ты сказала, что не любишь находиться здесь одна. Но ты не одна, – отодвигаю стул, чтобы устроиться за столом. В щёлку силюсь рассмотреть, что помешивает в сковороде Маша.

В ответ получаю лишь многозначительный взгляд, который даёт понять – вход закрыт. Не желает делиться, комментариев недостоин. А мне бы ещё день и ночь побыть с ней рядом, чтобы перестала воспринимать враждебно.

– Тем более не хочу.

– Вообще или со мной?

Испепеляет меня взглядом, прикусив губу. Что ж, радует, что не отбрила сразу. Есть надежда, что её неприязнь относится исключительно к маяку.

– Ешь. – Вопрос остаётся без ответа, а передо мной появляется тарелка чего-то настолько аппетитного, что я сразу приступаю к поглощению пищи.

– Что это?

– Макароны с тушёнкой. Дед запасается продуктами, которые имеют длительный срок годности. Этого добра здесь много.

– Вкусно, – успеваю промямлить между жеваниями, – очень вкусно. Ел бы и ел.

И сейчас для меня тарелка макарон вкуснее всех ресторанных блюд вместе взятых. Или это потому что приготовлены они Машей?

– Посмотрела бы я на тебя, если бы данное блюдо пришлось употреблять каждый день на протяжении месяца. – Маша смеётся, принимаясь за еду, а я не могу оторваться от сияющего лица и игривых огоньков в серебристом взгляде. – Хотя дедушка непривередлив, в отличие от Ивана. Тому расширенное меню подавай: первое, второе, компот.

– Думаю, именно этим его Зоя и привлекла.

– Нет. Другим. – Маша вмиг становится серьёзной после упоминания бывшей одноклассницы. – Я всегда была худой и нескладной. А Зоя своей фигуристостью и выдающимися формами привлекала старшеклассников и очень активно этим пользовалась. Поэтому сразу после школы выскочила замуж Ромку Шепеля, родила одного за другим двоих детей, а после пяти лет брака развелась, когда муж окончательно спился и превратился в подобие человека.

– А где этот самый Ромка сейчас?

– Умер пару лет назад. Замёрз, когда возвращался от друзей, таких же, как и он, любителей выпить. Зоя ведь понимает, что Ваня – любитель спиртных напитков, но, предполагаю, настолько отчаялась, что и на него согласна. С тобой же не получилось. – Горькая усмешка отпечатывается на лице Маши.

– О чём Зою я уведомил сразу.

– Да-да, я помню – у тебя невеста есть.

Вот что, значит, волнует Машу. Наличие невесты не позволяет сделать шаг навстречу? Или же мы в одинаковом положении, по её мнению: оба несвободны, но притяжение заставляет задуматься, а с теми ли мы рядом?

– А если бы не было невесты? – задаю волнующий меня вопрос, желая посмотреть на реакцию.

– Тогда бы Зоя применила тяжёлое вооружение, и ты бы сдался под натиском её напора, – звонко хохочет, вероятно, представляя, как рыжая девушка подходит, взваливает меня на плечо и тащит в свой дом.

– Я сейчас не про Зою.

Внимательно смотрю на Машу, улавливая непонятную для меня эмоцию. Желает что-то сказать, издав короткий звук, но замолкает. Забирает пустую тарелку и, отвернувшись от меня, вытирает посуду. Напряжение ощущается на физическом уровне, пока девушка обдумывает возможный ответ или же решает ничего не произносить. Но я выжидаю, всё же надеясь хоть на какой-то комментарий.

– Я закончила, – резко оборачивается и идёт к двери. – Пошли откапывать наше средство передвижения.

Ясно – ответа не будет, даже с вероятным «если». Мне остаётся лишь повиноваться и следовать за блондинкой, которая бросает взгляд на работающие генераторы и торопится к выходу. И правда, метель почти стихла, оставив после себя порывистый северный ветер. Следующую пару часов отгребаю снег, чтобы добраться до снегохода. Что интересно, Маша трудится со мной наравне, не обращая внимания на просьбы постоять в стороне. Вот же неугомонная блондинка… Но сейчас её нежные руки согревают перчатки. Хотя я бы пожелал, чтобы она их согрела о моё тело. Выкатываем снегоход, Маша поднимается на маяк, чтобы напоследок проверить работу оборудования и сделать отметку в журнале, и отправляемся в посёлок, объезжая заносы и намёты.

Не тороплюсь, желая насладиться её компанией и объятиями, в которых меня сжимают. Но как бы медленно я ни ехал, через время въезжаем в населённый пункт. На протяжении всего пути почти молился, чтобы метель закрутилась с новой силой, застав нас вернуться на маяк. Но, увы, прямо сейчас открываю ворота, чтобы выгнать машину и поставить транспорт Ильича в гараж.

– На чай пригласишь? – наглым образом напрашиваюсь в гости, чтобы ещё немного побыть с Машей.

– Приглашу. И дед рад будет.

– А ты? – Ну хотя бы раз она же должна ответить прямо, чтобы я понял, имеется ли хоть призрачный шанс на её расположение.

– Я всегда рада гостям.

Обобщённый ответ и никакой конкретики. Иду следом, восторгаясь моментом. И вообще, моя цель – расспросить Ильича про жениха внучки: кто такой, откуда и насколько всё серьёзно. Потому как сама Маша бросается односложными фразами без фактов и подробностей. Любая девушка, которая состоит в отношениях, где мужчина имеет статус «жених», кричала бы об этом на весь мир. Но не Маша и не всем.

– Здорово! А мы вот с Ильичом чай пьём!

Встретить Серёгу в доме Метелиных я ожидал меньше всего, точнее, не ожидал совсем. Как и Маша, которая, застыв рядом со мной, молча осматривается.

– Привет…

– А вы где были? – Друг переводит взгляд с блондинки на меня и обратно.

– На маяке. Вчера уехали, только вернулись, – за меня отвечает Маша, не позволив открыть рот.

– Вдвоём? – Брови Горохова ползут вверх, как и тональность голоса, который выдаёт неприкрытое удивление и даже возмущение.

– Да. Что не так? – Теперь вопросы задаю я, не понимая реакцию Серёги, в которой слышится претензия. – Поехали вчера, попали в метель и остались на маяке, пока погода не улучшилась. Ильич, всё проверили, – обращаюсь к деду Маши, – оборудование работает, запасы топлива приличные, никаких неисправностей не выявлено.

– Да, деда, всё в порядке, – поддерживает Маша. – Журнал проверила, всё отметила.

– Вот и хорошо, – потирает ладони старик, поднимаясь и идя на выход. – Пейте чай, а я отдыхать пошёл.

Скорость, с которой Ильич покидает кухню, даёт понять, что Серёга его порядком утомил. Как правило, люди, которые нравятся пожилому человеку, надолго задерживаются в его доме.

Маша приглашает меня за стол, но беседа не клеится, потому как Горохов снова и снова возвращается к нашей поездке на маяк, выспрашивая детали, которые его не касаются и не могут быть интересны. Напрягает, что он делает попытки прикоснуться к Маше при каждом удобном случае. Будто случайно, но всё же намеренно. Его поведение и неоднозначные посылы в сторону Маши отдаются во мне неприятным клёкотом, который всё сложнее усмирить и создавать вид, что я телодвижений Серёги не замечаю.

– Ребят, вам пора. – Не проходит и получаса, как Маша начинает нас подгонять. – Хочу отдохнуть после беспокойной ночи на маяке.

– Конечно, – сразу понимаю, что девушка желает избавиться, скорее, от Горохова с его неуместным любопытством, всё же надеясь, что мне симпатизируют больше.

Прощаемся, покидая дом смотрителя, и, как только за спиной закрывается дверь, Горохова срывает:

– На маяке, насколько я в курсе, диван один. Только не говори, что вы спали вместе, – застывает напротив. Лицо Серёги перекошено от гнева, который он сдерживал в присутствии Маши.

– Вместе, – подтверждаю, наблюдая странную реакцию: резко подаётся вперёд, но затем делает шаг назад, словно самого себя сдерживая. – Только не понимаю, почему тебя это беспокоит?

– Не смей к ней прикасаться, – шипит.

– Серёг, ты чего?

– Только не ты!

– Не понял…

– Она… Она для меня всем была, понимаешь? Может, она единственная, кого я по-настоящему любил. И сейчас… – осекается, глубоко вдыхая морозный воздух. – Не хочу, чтобы кто-то сделал ей больно.

– Больно Маше может сделать кто угодно: не я и не здесь. Ты об этом даже не узнаешь. Обвинять будет некого. Думаю, она сама разберётся, с кем и как строить отношения и строить ли вообще.

– С тобой, что ли? – надвигается на меня.

– Чем я не угодил?

– Ты приезжаешь раз в год, крутишься в посёлке и сваливаешь неизвестно куда и зачем. Временное явление, так сказать, а бабы потом полгода вздыхают по загадочному Алексею. Зойка вон четыре года сохнет по тебе.

– Это исключительно проблема Зойки. К тому же я вчера узнал, что она состоит в серьёзных отношениях с Иваном. Сам отвозил к ней, видел своими глазами. А отношений с местными я себе не позволял.

– А с Машей, значит, позволил?

– Ничего из того, что могло ей не понравиться. Это раз. И два: странно получать подобного рода претензии от женатого человека. Сколько тебя знаю, ни разу не слышал, чтобы ты рассказывал об отношениях с Метелиной и тем более так откровенно ревновал.

– Знаешь что… – возмущение Серёги зашкаливает. – Я всё сказал. Не приближайся к ней, – зло цедит, сжав кулаки.

– А то что?

– Увидишь.

Горохов срывается с места, удаляясь по дорожке и разговаривая сам с собой. Садится за руль и срывается, едва не сбивая двух девушек. Смотрю вслед удаляющейся машине и признаю, что передо мной стоит выбор, при котором я либо лишусь друга, либо упущу женщину, которая мне нужна.