Глава 12. Тэлли

Наблюдения не помогали. Ивер по-прежнему казался загадкой, разгадать которую я не могла. Но я начала всерьез думать, что мальчишка и впрямь не хочет быть энидо-магом. Взять хотя бы тот эпизод с зеркалом. Зная, какие могут быть последствия, Ивер вряд ли стал бы разбивать его осознанно. И для игры это слишком сложно – он был искренним тогда, с раненой рукой, в расстроенных чувствах. Боль вообще мало способствует качественному притворству.

И то, с какой тоской он задал тот свой вопрос…

Признаться, тогда я не сразу поняла, из-за чего у него случился подобный всплеск чувств. Аккуратно расспросила позднее – оказывается, так на него подействовало чтение отчетов о работе «кошек». Ивер объяснял сумбурно, сам не до конца понимая, почему это на него так подействовало, но я сочла, что ему просто еще рано читать такое. Все же описания в отчетах весьма подробны, и я, советуя Иверу с ними ознакомиться, как-то не приняла это во внимание. Хотя, казалось бы, он все своими глазами видел и своими руками делал, так что тронуть его это было не должно.

Но почему-то задело.

Наверное, именно в тот момент, обнимая потерянного и несчастного мальчишку, я окончательно ему поверила. И уже не могла воспринимать, как своего врага.

Какие бы тайны не скрывались в прошлом Ивера, я хотела для него хорошего будущего. И мне весьма импонировала его целеустремленность.

Ивер очень хорошо учился, и это - вовсе не результат моего педагогического гения, в связи с отсутствием такового. Он просто был умным мальчиком с хорошей памятью и желанием обучаться. И меня ничуть не удивило, что последние два класса базовой школы он освоил быстрее, чем первый. Чем больше он узнавал, тем лучше понимал новое, усваивая знания все быстрее. Поэтому вторая поездка к озеру у нас удачно совпала с наградой за третий курс, а подарок за всю базовую школу я предложила Иверу выбрать самостоятельно.

Да, я угадывала то, что понравится неизбалованному мальчику, и это было не то, чтобы сложно. Я знала, что он согласится на все, что я предложу, но все же мне хотелось дать ему то, что он хочет сам.

Тем более, что Ивер сдал на высший балл вполне официальный итоговый тест и мог бы получить аттестат с отличием. Если бы имел нужные документы. Но для бюрократической машины Альвинии Ивера просто не существовало, как и прочих энидо-магов.

У него было только имя, и этого недостаточно, чтобы стать полноценной частью государства.

- Что я хочу? – услышав мое предложение, Ивер растерялся.

А мне было интересно, что же он все-таки выберет.

Я поговорила с Каэрсом и получила от него разрешение вывозить пленника на озеро официально. Конечно, Вир был недоволен, что я периодически увожу Ивера из его тюрьмы, но сделать в доме бассейн возможности не было, а плавание мальчику нравилось. Поэтому озеро предметом желаний Ивера быть не могло – мы и так выезжали туда довольно часто.

Город? В прошлый раз ему там понравилось, и он вполне мог попросить меня снова его туда свозить.

А еще Ивер мог бы попросить меня о доступе в Базу. Ведь это как библиотека, только в миллионы раз объемнее. Любые книги, любая музыка… Шоу без ограничений. Впрочем, Ивер не был визуалом и любому кино предпочитал хорошую книгу.

И я наверняка бы согласилась, поскольку всегда могла проследить, куда заходил пользователь одного из домашних терминалов.

Но после довольно долгих размышлений Ивер меня удивил.

- А могу я узнать, как дела у одной из обрядовых жертв из моего кластера?

- Это возможно, - не стала отрицать я. – А почему тебя это интересует?

- Мы с Шаи росли вместе и поддерживали друг друга… насколько это было возможно, - неожиданно смутился мальчишка.

- Ее зовут Шаи? – уточнила я.

- Да.

- Я попробую узнать, - я кивнула. – Но это точно то, чего бы ты хотел?

Ивер кивнул без малейшего колебания. И я пообещала ему выяснить все, что возможно. А сама задумалась.

Судя по тому, что рассказывал мне Ивер о детях энидо-магов, жили они отдельно и с обрядовыми жертвами практически не пересекались. Тогда как получилось, что Ивер рос вместе с этой Шаи? Кем он был в этом своем кластере? Обрядовой жертвой? Наследником энидо? Я ничего не понимала.

Конечно, я всегда могла спросить, но мне не хотелось ворошить память мальчика. Ведь шрамы на его теле явно не от хорошей жизни. А он сам только начал оттаивать, отпуская собственное прошлое.

К тому же уверенности, что он ответит правду, у меня не было. Возможно, что он и сам не знает всю правду.

Узнать судьбу одной из спасенных жертв не особенно сложно, если есть возможность обратиться к одному из магистров. Потому что доступ к такой информации был только у магистратума, который в интересах спасенных обеспечивал их новыми личностями, чтобы никто не мог связать их с энидо-кластерами. Это делало жизнь спасенных более комфортной – никто не лез к ним с бестактными расспросами – и более безопасной: ведь энидо-маги из других крепостей могли попытаться вернуть своих обученных и покорных рабов.

Разумеется, Каэрсу моя просьба не понравилась.

- Это выглядит подозрительным. Зачем Иверу эта девочка?

- Что подозрительного в том, чтобы узнать, все ли хорошо у давней подруги? – пожала я плечами.

- Какая подруга у энидо-мага? – с досадой поинтересовался он. – Да еще среди обрядовых жертв!

- Они выросли вместе, - пояснила я.

- Тэлли, не ты ли выяснила, что не могут расти вместе обрядовая жертва и наследник энидо?

- Возможно, нападение сорвало ее инициацию. Или Ивер не был наследником энидо.

- Исключено. Обрядовые жертвы не становятся энидо-магами. А все освобожденные из того кластера были идентифицированы как пропавшие при нападениях энидо в разное время.

- А ты не пробовал искать среди пропавших Ивера? – заинтересовалась я.

Каэрс поморщился:

- Ты удивишься, но пробовал. Безрезультатно. Среди заявлений о пропажах без вести и похищениях нет никого, кто соответствовал бы Иверу.

- Это может означать, что не осталось никого, кто мог бы подать такое заявление, - заметила я.

- Учитывая, что всех остальных мы идентифицировали…

- Что обычно не случается, - возразила я. – Всегда есть те, кого не смогли опознать.

Каэрс внимательно на меня посмотрел:

- Тэлли, он энидо-маг. Он не мог быть обрядовой жертвой.

Я вздохнула. Вир, разумеется, был прав, но в этом конкретном случае вполне мог ошибаться. Потому что, являясь энидо-магом, Ивер вел себя типично для обрядовой жертвы. И это ставило меня в тупик, потому что я не понимала, как такое возможно.

- Вир. Я наблюдаю за ним уже несколько недель, и поверь, я способна отличить притворство от искренности. Никто в его возрасте не смог бы притворяться настолько хорошо. Я бы предположила, что мальчишку заколдовали, передав ему память обрядовой жертвы, но он сам считает себя энидо-магом.

- Тэлли, возможно, его внедрили к нам в качестве шпиона.

- Это не имеет смысла, - возразила я. – Внедрять проще неинициированного мага под видом обрядовой жертвы – это не вызовет ни подозрений, ни вопросов, оставив полную свободу действий.

- Возможно, они опасаются, что дети не смогут выполнить задачу…

- Ну да, Ивер-то не ребенок, и метка задачу ему не усложняет, - хмыкнула я.

- Возможно, им был нужен доступ в окружение магов. Поэтому энидо – чтобы оказаться под контролем ливарэ.

- Но для чего? Чужой контроль не даст ни собрать информацию, ни передать ее.

Каэрс покосился на меня:

- Тэлли, да ты сама с радостью делишься с Ивером всей доступной информацией. Ему даже делать ничего не надо! Учишь его…

- Ничего, что он не мог бы узнать на свободе, я ему не даю, - я фыркнула. – И что, по-твоему, у энидо-магов есть информация о психологических портретах ливарэ? Они знали о твоем любопытстве, которое не дало тебе сразу избавиться от мальчика, о единственном варианте опеки, который у тебя был, и о моей снисходительности в отношении природного врага? Сколько факторов должно было совпасть, чтобы внедрение прошло удачно?

- Кажется, у тебя на все готов ответ.

- Я все еще думаю над этой задачей, и у меня достаточно свободного времени.

- И ты склоняешься к мысли, что они превратили обрядовую жертву в энидо-мага, - кивнул Каэрс. – Зачем?

- Я не склоняюсь ни к какой мысли. Именно потому, что я не понимаю, зачем это нужно. Но Ивер… я не думаю, что он лжет, хотя и допускаю такую возможность.

Каэрс помолчал, прежде чем заметить:

- Не узнаю тебя. Он ведь энидо-маг, ты ведь знаешь, на что способны такие, как он. Почему ты так прониклась к этому мальчишке?

Пришла моя очередь молчать, собираясь с мыслями. Не так просто объяснить, почему я пришла к такому отношению к Иверу, при том, что действительно изначально была настроена против него.

- Понимаешь, Вир… я смотрю на него, и не могу не думать о той участи, которая грозила Лаэну, не успей я тогда. Я читала, изучала данные о жизни обрядовых жертв в крепостях энидо, но сейчас передо мной – живое тому свидетельство. И это… сильнее, чем ненависть к энидо-магам.

- Возможно, он играет на этом?

- Чтобы играть на таком, надо заранее меня изучить. Причем глубже, чем штатный психолог. Кто и когда мог это сделать, причем незаметно для всех?

- Ты можешь недооценивать врага.

- А могу оценивать вполне здраво, - не согласилась я. – Это беспредметный спор, Вир. И я позвала тебя не за этим. Девочка. Ты сможешь узнать про нее?

- Я все еще не уверен, что это не создаст проблем.

Я сложила руки на груди и посмотрела на него сквозь прищур, не желая продолжать бессмысленный разговор. Даже если эта Шаи – спящий агент, ничто не мешает установить за ней наблюдение. Да и без моего ведома Ивер не сможет воспользоваться энидо-магией.

- А не лучше выяснить наличие проблем сейчас, чем столкнуться с ними потом, причем неожиданно для всех? – осведомилась я не без сарказма.

Каэрс только глаза закатил.

- Я и забыл, как сложно с тобой работать.

- Меньше года хватило? – усмехнулась я.

- Ладно, будет тебе информация. Но под твою ответственность!

- Целиком и полностью, - покладисто согласилась я.

Досье на Шаи он прислал мне тем же вечером. Теперь ее звали иначе – так, как при рождении. Девочку забрали к себе родители ее мамы, погибшей десять лет назад от рук энидо-магов, вместе с мужем. Все эти годы девочку искали и, наконец, найдя, приняли в семью с распростертыми объятиями. Она проходила курсы реабилитации и подготовку к школе, и, судя по отчетам, хорошо приспосабливалась к нормальной жизни.

В принципе, этого было бы достаточно для успокоения Ивера, но я подумала, что его усердие все же заслуживает большего. И позвонила опекунам Шаи.

На следующее утро мы с Ивером отправились в дорогу. Я предупредила его, чтобы он оделся цивилизованно – то есть скрыл все признаки своего положения – и ничего не сообщила о цели поездки, решив устроить мальчишке сюрприз.

Шаи жила в другом городе, и дорога заняла у нас несколько часов. Я видела, как растет удивление Ивера, но мальчик умел сдерживать любопытство. Впрочем, он был рад дальней поездке, с интересом рассматривая пейзажи, мимо которых мы проезжали.

И время от времени поглядывал на небо. Словно опасался, не начнется ли поблизости магический шторм.

Даже странно, что ему хватило одного столкновения со штормом, чтобы завести такую привычку. А ведь со временем из него мог бы получиться отличный усмиритель штормов.

Но все же, увидев впереди крепостные стены незнакомого города, он неуверенно спросил:

- А куда мы едем?

- Это сюрприз, - улыбнулась я ему. – А город называется Эвлех.

- Один из окружных центров? – уточнил он.

Географию мы еще не проходили, но с картами Альвинии мой усердный ученик уже успел ознакомиться самостоятельно.

- Да, - подтвердила я.

- Вы приехали сюда по делам? – поинтересовался он.

- Как я уже сказала – сюрприз, - я улыбнулась. – Потерпи немного, скоро все узнаешь.

- Мне пора начинать бояться? – покосился на меня Ивер настороженно.

Я только рассмеялась:

- Не представляю, что могло натолкнуть тебя на такую мысль.

- Простите. Это неудачная попытка пошутить, - смутился мальчишка.

- Я бы не назвала ее неудачной, - подмигнула я.

Ивер неуверенно улыбнулся.

И это была его первая на моей памяти попытка пошутить, что я сочла несомненным прогрессом. Он даже улыбался все еще робко, словно так до конца и не верил, что это ему разрешено.

Ворота Эвлеха распахнулись перед нами, едва я продемонстрировала свой идентификатор. Несмотря на то, что в больших городах имелись собственные команды усмирителей штормов, а энидо-маги редко выбирали их объектами нападений, мерами безопасности здесь обычно не пренебрегали. Но пометка о моей профессии открывала передо мной большинство дверей. И ворот, как в этом случае.

Сверившись с картой, я подъехала к ресторану, где была назначена встреча. Выбралась из машины и связалась с встречающими – просто, чтобы убедиться, что они не передумали. Ответивший мне голос звучал немного взволнованно, но меня уверили, что нас ждут.

Я поманила Ивера за собой, и вдвоем мы поднялись на второй этаж ресторана, где у меня и была назначена встреча.

Я сразу их увидела – пожилых мужчину и женщину, рядом с которыми сидела симпатичная девочка-подросток, которая оглядывалась с таким любопытством, будто впервые попала в подобное место.

Ивер вел себя точно так же.

Уверенно я направилась к их столику.

- Госпожа Нортис? – встала мне навстречу пожилая пара.

- Шаи? – почти одновременно с ними заговорил Ивер, уставившись на продолжившую сидеть девочку.

- Ивер? – она изумилась и обрадовалась одновременно.

- Да, это я, - ответила я родственникам девушки, наблюдая, как Ивер и Шаи обнимаются, совершенно не обращая на нас внимания. – Здравствуйте. Спасибо, что согласились на встречу.

- Это… точно безопасно? – настороженно поглядывая на детей, осведомился мужчина – Гивас Торолли, дед Шаи, насколько я знала из досье.

- Не беспокойтесь, Ивер не опасен, - уверила я их и отступила к соседнему столику, чтобы не мешать детям.

Им наверняка было что обсудить, не предназначенное для посторонних ушей.

Чета Торолли проследовала за мной. Дети, увлеченные встречей, наших маневров не заметили.

Я заказала обед для себя и для Ивера, наблюдая за опекунами обрядовой жертвы. Они действительно беспокоились за внучку, наблюдая за ней в ущерб разговорам. Я не настаивала. Умение поддержать разговор вовсе не делало меня любителем поболтать с незнакомцами.

Но, когда заказ принесли, пара, кажется, успокоилась. Они, наконец, уверились, что их девочке ничего не грозит: Ивер и Шаи разговаривали так непринужденно, что страхи пожилых людей утихли.

- Знаете, мы не были уверены, что стоит сюда идти, - все же заговорил Гивас. – Мы боялись, что это станет стрессом для Динии. Что она не готова к встрече с прошлым.

- Но малышка так обрадовалась этому мальчику, - кивнула его жена, Свеана.

- Они выросли вместе. Должно быть, Диния рада узнать, что Ивер жив и здоров, - предположила я.

- Да, она спрашивала о нем, - подтвердил Гивас. – Поэтому мы и решились прийти. Динии нужно много положительных эмоций.

- Как она обживается в новых условиях? – поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.

И удивилась, когда Свеана вдруг тяжело вздохнула. Но заговорил ее муж:

- Мы знали, через что проходят похищенные дети в кластерах энидо, - подчеркнуто ровным тоном начал он, и покачал головой: - Но все равно оказались не готовы к такому. Бедная наша малышка, ей столько пришлось пережить. Мы только в начале пути, но она сильная девочка, и прогноз благоприятный. Медленно, но она открывается нам… И мы стараемся отдать ей всю нашу любовь.

- Уверена, вы справитесь, - кивнула я.

А сердце защемило, стоило лишь представить, как сложно приходится этой семье. Раны, нанесенные им энидо-магами, слишком тяжелы и едва ли заживут до конца, но Шаи определенно оказалась в добрых и любящих руках. А значит, у девочки все будет хорошо.

В отличие от Ивера. В каких бы хороших руках сейчас он не находился, будущего у него нет.

Если бы только он не прошел инициацию… но тогда, скорее всего, нападение на ту крепость не пережил бы ни он, ни эта девочка, которая уже научилась искренне улыбаться.

Просто потому, что их принесли бы в жертву в попытке справиться с «кошками».

Увидев во мне благодарного слушателя, чета Торолли охотно делилась со мной успехами и неудачами в адаптации своей внучки к новой жизни. Они знали, что я пойму – в конце концов, я была опекуном в целом похожего ребенка, тоже вышедшего из кошмара энидо-кластера.

Впрочем, о том, что Ивер – энидо-маг, я их предупредила. Было бы неправильно скрывать такое – и я сразу сообщила, что это он спас их внучку. Поэтому их опасения были небеспочвенны, а отношение к этой встрече – настороженным.

Но дети улыбались друг другу, мило болтали и ели, и за черными очками Ивера его метка энидо не была заметна. Пусть даже он выглядел вызывающе, оставшись в солнцезащитных очках в помещении. И все же заканчивали мы обед в куда более дружелюбной атмосфере, чем начинали.

Из ресторана мы вышли все вместе. И Ивер, и Шаи спокойно отнеслись к предупреждению, что встреча подходит к концу. Возле парковки дети трогательно попрощались, и мы разошлись по своим машинам.

- Спасибо! – искренне поблагодарил меня Ивер, едва мы выехали на улицу. – Это был чудесный сюрприз.

- Ты доволен? – улыбнулась я.

- Да, очень! У Шаи все хорошо. О ней заботятся и ее искренне любят. Ей даже вернули настоящее имя, - сообщил он.

В голосе Ивера не было зависти – только искренняя радость за подругу, у которой все сложилось лучше, чем у него.

- Если хочешь, можно устроить вам еще одну встречу, - предложила я щедро.

Мальчишка помолчал немного, а затем отрицательно качнул головой:

- Нет. Лучше не надо. Я был рад узнать, как у нее дела, но… мы друг для друга – память о плохом. Память, которую лучше не тревожить лишний раз.

Я покосилась на Ивера. Он выглядел серьезным и немного печальным. Определенно, это решение – забота не только о Шаи, но и о себе.

- Не жалеешь, что выбрал такую награду? – с легкой улыбкой спросила я.

- Ничуть, - он улыбнулся в ответ. – Мне… у меня сейчас есть все, о чем я раньше и мечтать не смел. Мне повезло так, как я и не надеялся никогда. Куда больше, чем я заслуживаю. И я… я беспокоился, что Шаи повезло меньше.

- А судьба остальных спасенных тобой детей тебя не беспокоит? – осведомилась я.

- Нет, - даже удивленно посмотрел он на меня. – Остальные… они просто были, а Шаи была рядом. Как никто другой. В кластере… ни к кому нельзя было привязываться. Но Шаи для меня стала исключением из этого правила. Я всегда хотел, чтобы у нее была другая, лучшая жизнь. Безопасная. И теперь у нее это есть. И я очень рад за нее.

Я кивнула. И задумалась – уж не в этой ли девочке причина того, что Ивер сумел сохранить человечность? Эта детская привязанность никогда не станет чем-то большим – слишком тяжелое прошлое связывает этих двоих – но она помогла Иверу избежать превращения в одного из чудовищ энидо.

Путь до дома прошел в молчании, и только когда впереди показалась наша усадьба, Ивер нарушил его, осторожно поинтересовавшись:

- Теперь, когда я закончил курс базовой школы, вы будете учить меня заклинаниям ливарэ?

Мне даже удалось не поморщиться страдальчески. Базовое образование – это прекрасно, но его завершение означало, что мне придется готовиться к куда более сложным предметам. И, учитывая скорость, с которой Ивер обучался, осваивать новые специализации мне придется очень быстро. Пусть даже я не планировала углубляться ни в один школьный предмет. Но я не хотела, чтобы мальчишка знал, какие сложности мне создает. В конце концов, я на это пошла добровольно.

А еще обучение заклинаниям. И это было бы легко – Ивер схватывал их буквально на лету – если бы не одно «но».

Ограничивающие браслеты. Я не могла снять их с Ивера. Как бы я не относилась к мальчику, но он оставался энидо-магом, и, получив шанс воспользоваться своей силой, вполне мог натворить дел. А в браслетах он не мог использовать ливарэ-магию традиционным способом. Наименее болезненным. Это означало, что магия будет повреждать тело, причиняя нешуточную боль.

Я не хотела такого испытания для мальчика. Но он, даже зная, что его ждет, вряд ли отступит от своего. Ивер был весьма целеустремленным ребенком, и обучиться ливарэ-магии для него было желанной целью.

- Мы ведь договорились, - ответила я мальчишке. – Так что, если не передумаешь – разумеется, буду.

- Я не передумаю, - упрямо заявил он.

- Знаю, - я все же вздохнула. – Но хочу, чтобы ты помнил. Мы можем остановиться в любой момент. Ни к чему истязать себя.

- Да, я… я буду помнить.

Упрямый. И приученный терпеть боль. Такой не отступит. А мне - смотри на его муки.

Готовя расписание на следующий этап обучения, я включила в него и занятия магией – дважды в неделю. А в ответ на разочарование мальчишки заметила, что любая выносливость имеет предел, и лучше поберечься, чем перейти его. Шрамов Иверу и без того хватает, чтобы еще новых добавлять. Представить страшно, сколько времени потребуется, чтобы убрать их все.

Ивер смирился с моими аргументами.

А после первого урока – принял их.

Несмотря на то, что мальчик продемонстрировал способность усваивать сложные заклинания с первого раза, я решила, что не стоит отклоняться от общепринятой программы. Просто, чтобы не получилось так, что какие-то простые, но нужные заклинания прошли мимо него. Да и чем проще заклинание, тем менее болезненным оно будет для Ивера.

И, разумеется, на занятия я принесла аптечку.

Ивер посмотрел на нее с сомнением, но ничего не сказал. За то время, что он жил в моем доме, к лечению пришлось прибегать несколько раз – чтобы вылечить сорванные связки, ожог от заклинания усмирения шторма и порезы от осколков зеркала. Поэтому привычки принимать лечение у него не выработалось, а те методы, которые использовали на них в кластере, поселили в нем глубокое недоверие к лекарственным средствам.

Но, разумеется, аптечка пригодилась.

В обычных школах, где обучались юные ливарэ-маги, обучение заклинаниям начиналось как раз в среднем звене. Но до момента пробуждения магии это были теоретические занятия, которые помогали будущим магам усвоить принципы построения заклинаний, условия их использования и сами заклинания без вложения в них магии. Силы ливарэ пробуждались обычно годам к четырнадцати, и к этому моменту будущие маги уже умели пользоваться формулами, в совершенстве владея десятками из них. После пробуждения заученные заклинания учились наполнять силой, практикуя затем новые, более сложные. В ливарэ-магии многое зависело от точности использования заклинательских формул, поэтому их и заучивали прежде, чем начать использовать.

Конечно, редко какое заклинание могло причинить вред при неправильном использовании – чаще всего они в этом случае просто не срабатывали. Но некоторые формулы могли сработать даже при наличии ошибок – и порой довольно непредсказуемо. Поэтому магию изучать дети начинали задолго до того, как получали к ней доступ.

С Ивером, разумеется, такое обучение невозможно. И даже браслеты не помогут – они блокируют использование энидо-магии и мешают прохождению ливарэ, но не активации последней.

С другой стороны, он смог безошибочно повторить заклинание усмирения шторма, увидев его единожды, так что можно не опасаться, что он сделает что-то неправильно. Тем не менее, основы построения заклинания я ему объяснила. Понимание, что и зачем он делает, в любом случае позволит закрепить практические знания.

Но Ивер жаждал практики, и я показала ему порыв ветра - заклинание, которое обычно изучается первым. Оно не требует особой концентрации, простое в использовании, и при вложении достаточного количества силы может быть весьма эффективным.

Контролировать силу магии Ивер определенно не умел.

Заклинание вспыхнуло ярким сиянием, ткань рубашки на груди Ивера прожгло потоком магии, выплеснувшейся из тела, а одинокий стол со всем содержимым и пара стульев просто разлетелись, подхваченные маленьким ураганом.

К счастью, ничего другого в комнате, которую я выделила под занятия магией, не было. Себя и Ивера от мощного порыва ветра я защитить успела – мы устояли.

Ивер тяжело дышал, держался за обожженную грудь и с ужасом смотрел на мебель, разбросанную по комнате.

В принципе, ничего страшного не случилось. Да, громко, но ни стены, ни стол со стульями не пострадали. Тетрадь с ручками и аптечка, располагавшиеся на столе, валялись на полу, но тоже остались целыми. И в принципе чего-то подобного я ожидала. А потому была вполне к этому готова, в отличие от мальчишки.

Он перевел на меня испуганный взгляд:

- Простите…

- Ничего страшного, - отмахнулась я, подняла аптечку и вручила мальчишке заживляющую мазь. – Это на ожоги.

- Вы больше не будете меня учить? – потерянно спросил он.

- С чего бы это? – я удивилась.

Он обвел взглядом разрушения и посмотрел на меня:

- Но я же… вот…

- Магия – тонкий инструмент, и нужно время, чтобы его настроить, - улыбнулась я. – Все через это проходят. Кому-то сложно влить достаточно магии, кому-то сложно ограничить свои силы. Все придет с опытом. Просто тебе будет немного сложнее.

Обычно детям помогают жесты – собранные в горсть пальцы визуализируют уменьшение потока магии, а раскрытая ладонь помогает увеличить поток. Увы, Иверу это не поможет, и мальчику придется осваивать все на уровне разума.

- Значит, уроки продолжатся? – мальчишка буквально воспрял духом.

- Конечно. Но сначала обработай ожоги.

- А? Да, сейчас, - смутился он.

Отвернулся, прежде чем расстегнуть рубашку, и с едва слышным шипением нанес мазь на повреждения.

По-хорошему, на этом следовало закончить урок, но целью занятия было не новое заклинание, а контроль над ним. Поэтому Иверу придется потерпеть еще немного.

Или много.

Мазь была качественной и действовала буквально за несколько минут, убирая все следы свежих ожогов. К тому же воздействие магии оставалось коротким, так что серьезных повреждений Ивер не получал. И поэтому урок мы продолжали, пока мой ученик не сумел создать именно то, для чего предназначалось заклинание – порыв ветра достаточно слабый, чтобы потревожить только бумажные листы, а не разносящий комнату, как ураган.

Контроль дался Иверу нелегко. Но упрямый мальчишка продолжал, пока у него не получилось. Если бы не лечебная мазь, заклинание выжгло бы клеймо на коже мальчишки. В какой-то момент Ивер просто снял рубашку, чтобы не застегивать-расстегивать ее через каждые пару минут.

И, наблюдая за ним, я не могла избавиться от чувства сожаления.

Ивер был талантливым. Он мог бы стать действительно сильным ливарэ-магом, даже «кошкой». И горько осознавать, что теперь это невозможно.