Глава 13. Ивер

Когда я попросил Тэллишу узнать что-нибудь про Шаи, я думал, что она просто расскажет то, что узнала. О Шаи я действительно беспокоился – тем больше, чем комфортнее ощущал себя в доме Тэлли. Я понимал, как мне повезло, и мне хотелось, чтобы у Шаи тоже все сложилось хорошо, ведь она заслуживала этого куда больше, чем я.

На то, что мне позволят увидеться с ней, я не рассчитывал ни мгновения.

Тем приятнее оказался сюрприз, устроенный мне госпожой Нортис.

Дальняя поездка, хотя и удивила меня, но не навела ни на какие мысли. Я действительно думал, что Тэллиша отправилась сюда по своим делам. И, хотя я в целом знал, что такое сюрприз, но применить это к себе даже не пытался.

Но сюрприз удался.

Вначале я даже не узнал ее – вокруг царила незнакомая мне роскошь, и я не мог заставить себя умерить любопытство. И юная девушка, сидящая за столом, хорошо одетая и тоже ничуть не скрывающая своего любопытства, в первый момент не вызвала узнавания.

А затем я рассмотрел знакомые черты в этой красивой ухоженной девочке в красивой дорогой одежде. И глазам своим не поверил.

За те несколько недель, что мы не виделись, Шаи поразительно изменилась. Я помнил ее тощим заморышем, вечно в синяках и ссадинах, с криво стриженными короткими волосами и взглядом, в глубине которого прятались страх и отчаяние. Теперь же никто не сказал бы, глядя на нее, что эта девочка – выходец из энидо-кластера. Она поправилась, немного вытянулась, кожа выглядела нежной и гладкой. Волосы отросли и были уложены в замысловатую прическу. Но главное – изменился взгляд. Из него исчезло то выражение, что отличало всех обрядовых жертв.

Но я понимал, что пережитое в кластере не могло отпустить ее так быстро. И все же она была на правильном пути.

Шаи тоже узнала меня не сразу. Я изменился едва ли не больше, чем она, но даже черные очки не помешали ей признать меня. Она обрадовалась встрече – как и я.

- Ивер, я думала, тебя убили! – призналась она, коротко обняв и усадив рядом.

- Должны были, - согласился я.

- Тебе нужно было бежать, а не вести нас к ливарэ-магам, - укорила она меня.

- Бежать? Куда? – я удивился.

Энидо-маги умели прятаться. Среди людей с помощью маскировки, и в крепостях. Но это требовало расходов магии и умений, которыми я не обладал. Да и восполнять запасы энидо в себе я не хотел. Так что возможности сбежать и спрятаться у меня не было. Разве что примкнуть к чужой крепости, не пытаясь создать собственную, но я не желал оставаться среди энидо.

Я думал – как думаю и сейчас – что лучше уж умереть.

- Ты мог что-нибудь придумать, ты ведь умный, - смутилась она.

Я едва удержался от смеха. Умный… я всего лишь был обучен кое-как читать, и сейчас мне даже сложно представить ту глубину невежества, в которой я находился. Все мы находились. Да, я мог попытаться спасти свою жизнь, но такая попытка была обречена на провал.

- Я не жалею, - покачал я головой.

- Но ты ведь… пленник? – она заметила сдерживающие артефакты – потому что знала, на что смотреть.

- Да, но… - я чуть помедлил. – Со мной очень хорошо обращаются. Моя опекающая добра ко мне. А ты? Как тебе живется на воле?

Шаи улыбнулась так искренне, как никогда не улыбалась в кластере.

- Меня взяли к себе бабушка и дедушка. Родители моей мамы. Они приняли меня в свою семью! Я узнала, кем было до того, как попала в крепость. И я вернула свое настоящее имя! Меня зовут Диния.

Меня кольнул легкий укол зависти. У меня ведь тоже когда-то было настоящее имя и семья - до того, как я попал в кластер. Но кто будет разыскивать родственников энидо-мага? А если они вдруг найдутся, едва ли будут рады принять меня в семью.

Зависть мелькнула и прошла.

- Красивое имя, - улыбнулся я. – Они… хорошо к тебе относятся?

- Да, очень! – успокоила она меня. – У меня есть собственная комната и очень много свободы. Меня не наказывают. Представляешь?

- Представляю, - я кивнул. – У меня тоже есть собственная комната и меня не наказывают.

И свободы у меня тоже несоизмеримо много, просто это не свобода передвижения. Но я решил не заострять на этом внимания.

- Комната? Значит, тебя держат не в тюрьме? – простодушно спросила она.

- Нет. Я живу в усадьбе Тэлли… госпожи Нортис. Это большой дом, вокруг него сад, и выходить из комнаты и из дома мне не запрещено.

- Это… звучит намного лучше, чем тюрьма.

- Или смерть, - я улыбнулся. – Поэтому я ни о чем не жалею.

- Я рада за тебя, - призналась она. – Я боялась, что тебя убили. А если сохранили жизнь, то обижают тебя.

- Нет. Со мной никогда не обращались лучше. Видишь, я даже не заперт в усадьбе – госпожа Нортис иногда вывозит меня куда-нибудь. Чтобы доехать сюда, мы потратили несколько часов! Но обычно мы выезжаем на озеро, два-три раза в неделю. Я научился плавать! – я не мог не похвастаться.

Для того, кто еще пару месяцев назад даже не знал, что это такое, – неплохое достижение.

- Это здорово! – Шаи порадовалась за меня. – Я тоже пытаюсь научиться, но пока плохо выходит. А бабушка и дедушка считают, что мне это полезно.

- Думаю, они правы. Уверен, скоро ты научишься.

- Они тоже так говорят. И готовят меня к школе.

- К… школе? – переспросил я, не вполне уверенный, о чем она говорит.

- Да, можешь поверить? Они хотят, чтобы последний год перед окончанием школы я училась с другими детьми, как обычная девочка. И у меня всего три года, чтобы усвоить все, что требуется для такого обучения. А я даже читать никак не могу научиться, - она чуть обиженно надула нижнюю губу.

Точно так же, как в тот день в кластере, когда меня выбрали помощником казначея. Тогда нам казалось, что эта должность может облегчить жизнь, и Шаи позавидовала, что выбрали не ее, а меня. Вот только у меня с назначением просто появилось больше обязанностей, так что вскоре она радовалась, что выбрали не ее.

Мысленно я не мог не усмехнуться. Казалось бы, у нее нет причин завидовать мне. Она нашла семью, где ее любят и заботятся о ней, ее ждет нормальная жизнь и то будущее, которое захочет она сама. Я же… пленник. И жив только из милости. Но все же - вышел из кластера грамотным, и Шаи завидует моему положению.

Но ее укол зависти прошел так же быстро, как мой.

- Но тебя за это не наказывают? – осведомился я.

Она покачала головой, чуть улыбнувшись:

- Нет. Они очень снисходительны ко мне. И я очень стараюсь, просто у меня… плохо получается. Я не такая умная, как ты.

- Не переживай, научишься. У тебя полно времени, - подбодрил я ее. – Уверен, даже если не успеешь к последнему году, твои родные не будут тебя упрекать. А еще я уверен, что успеешь.

Шаи расцвела. А я подумал, что на ее месте все силы бросил бы на то, чтобы выучиться – и попасть в настоящую школу. Увы, мне на такое рассчитывать не приходится. Стоит сказать спасибо Тэлли, что она занимается со мной по мере своих возможностей.

Хотя, с другой стороны, в школе пришлось бы взаимодействовать с другими детьми, которые определенно не были бы настроены ко мне благодушно. Так что не стоит роптать на судьбу.

- Спасибо, Ивер. Ты всегда знал, как поддержать меня.

И мне почему-то вспомнилось, как я поддерживал Шаи в кластере. Поддерживал, уводя из пыточной, измученную, истекающую кровью… и как пытался остановить эту кровь.

А она делала то же самое для меня.

Непрошеные, воспоминания заставили меня поежиться. А судя по внезапно умолкнувшей Шаи, она тоже это вспомнила.

К счастью, в этот момент принесли обед, заполнив неловкую тишину между нами. Я ничего не заказывал, даже не подумав об этом, и мысленно поблагодарил Тэллишу за заботу – она сделала заказ за меня.

Еда в ресторане оказалась на порядок вкуснее, чем в том кафе, где я впервые попробовал блюда на заказ. Даже, наверное, вкуснее, чем у Тэлли. Хотя, возможно, потому, что такого дома она не готовила.

- До сих пор не могу привыкнуть к тому, насколько вкусной может быть еда, - поделилась Шаи.

И вновь непрошеные воспоминания о том, какой безвкусной была питательная смесь в кластере, нахлынули, заставив меня поежиться.

- Да, еда - это особое удовольствие, - согласился я.

- А горячая вода? Лучшее изобретение человечества! – широко улыбнулась она.

Я не мог не согласиться. Это было мучением в кластере – ледяная вода, хлещущая на голову с потолка, крохотный кусок вонючего мыла, холод, пробирающий до костей, и попытка успеть помыться закоченевшими руками до того, как воду отключат. Останешься грязным – наказание. Не успеешь смыть с себя мыльную пленку – наказание… А кровь с кожи оттирается так сложно.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания. В доме Тэлли я почти не вспоминал о жизни в кластере – я был слишком занят, чтобы думать о плохом. Но рядом с Шаи все то, о чем я предпочитал не думать, выползало на поверхность, напоминая о прошлом, забыть которое я все это время пытался. Шаи не была виновата, просто… это – наше общее прошлое. И, глядя на нее, я невольно вспоминал то, что происходило с нами, когда мы жили вместе.

И, замечая тревожную тень, мелькающую в глазах Шаи, я понимал, что это не только моя проблема. Она тоже вспоминала.

- Да, я только вне кластера осознал, сколького мы были лишены там, - признался я.

Она опустила взгляд:

- Знаешь… порой я ловлю себя на мысли, что все это – временно. Чудесный сон, который развеется, и я снова окажусь там. И мне становится невыносимо страшно. Я… я боюсь, что не справлюсь с этим страхом.

- Шаи… Диния, - торопливо исправился я. – Тебе не нужно бояться. Каждый раз… если вдруг тебя начнут одолевать сомнения, думай о том, что ты – все еще жива. А они, те, кто превращал нашу жизнь в кошмар – они все мертвы. Ты выжила. Это главное. Ты достаточно настрадалась, чтобы заслужить все, что имеешь сейчас. Вот о чем стоит помнить. А плохое – нужно стереть из памяти. Не позволяй прошлому испортить твое будущее.

Шаи робко улыбнулась:

- Спасибо, Ивер. Я запомню.

Я улыбнулся ей в ответ. Я больше не переживал за нее – она справится. Шаи всегда была выносливой, и все, что ей требовалось – это поддержка. А теперь у нее есть те, кто всегда поддержат. Шаи вырастет – и тень кластера не будет отравлять ее жизнь. Хотел бы я, чтобы единственным, что я вынес из кластера, были дурные воспоминания.

Но крепость оставила на мне метку, полностью перечеркнувшую мое будущее. И даже Шаи, не будь я в очках, не смогла бы смотреть на меня без ужаса. Хотя она знала, что я – не такой, как другие энидо-маги, и не причиню ей вреда. Просто я больше ничем не напоминал обрядовую жертву, которой был до инициации. Теперь я выглядел как полноценный энидо-маг.

Изменится ли это хоть когда-нибудь? Мне оставалось лишь надеяться, потому что едва ли кто-то знал ответ на этот вопрос.

Когда подошла Тэллиша и сообщила, что встречу пора заканчивать, я почувствовал облегчение.

Странное состояние. Я был рад увидеть Шаи. Был рад узнать, что у нее все хорошо. И был рад попрощаться с ней. А когда Тэлли предложила организовать новую встречу, я без сожалений отказался. Причин для новой встречи у нас не было, и я мог с уверенностью сказать, что и Шаи не обрадуется, увидев меня снова. Но все же я не жалел о том, что мы увиделись.

Шаи была частью моего прошлого – лучшей его частью. И я не мог оставить это прошлое позади, не убедившись, что у моей подруги по несчастью все наладилось.

На обратном пути Тэллиша почему-то заинтересовалась, не хочу ли я узнать, как идут дела у остальных обрядовых жертв, которых я вывел из кластера. Меня даже удивил такой вопрос, но я быстро сообразил. Те взаимоотношения, что сложились между мной и Шаи, были похожи на обычную привязанность обычных людей. И Тэллиша невольно распространила ее на всех остальных, не понимая, насколько извращены отношения между обитателями кластера. Не только между магами и их рабами, но и внутри каждой группы.

Никакой дружбы, взаимовыручки или привязанности. Мы все были чужими друг другу, конкурируя между собой за жизнь и одобрение хозяев кластера. Каждый ненавидел другого за то, что не смог подставить его вместо себя, завидуя тем, кто избежал наказания – или остался жив, потому что забрали кого-то другого. Мы с Шаи были исключением. Так уж вышло, что наши лежанки были рядом и обособлены от других, мы были приблизительно одного возраста и комплекции. Мы знали друг друга всю жизнь, какую помнили, и держались вместе, потому что вдвоем было проще выживать. Вдвоем – но не более.

Поэтому мне важно знать, как она устроилась в новой жизни. А до остальных мне не было дела – ни внутри кластера, ни за его пределами.

Наверное, я мог бы объяснить это Тэллише, если бы она спросила. Но она промолчала, а сам я не хотел лишний раз бередить раны, ковыряясь в собственном прошлом. Мне хватило встречи с Шаи.

Мы возвращались домой, и мое душевное равновесие постепенно восстанавливалось. Но окончательно успокоиться мешала одна мысль.

Я завершил курс базовой школы. А это означало, что теперь мне можно изучать заклинания ливарэ. Вот только Тэлли об этом даже не упоминала, и я опасался, что она просто забыла о своем обещании.

Только поэтому я решился спросить, в силе ли оно.

Ответ Тэллиши меня окончательно успокоил. Я был полон энтузиазма, рассчитывая, что упражнения в ливарэ-магии помогут мне избавиться от метки энидо. И потому даже расстроился, увидев в расписании только два занятия по магии в неделю.

Но Тэлли знала, что делала, ограничивая количество таких занятий. В чем я убедился на первом же уроке.

Нет, я знал, что это будет больно, и был готов к боли. Я даже совершенно искренне полагал, что не нуждаюсь в лекарстве, в конце концов, мне приходилось терпеть боль куда большую. Но и возражать Тэллише я не стал, принимая ее заботу.

И оказалось, что я отвык от боли. А возможность избавиться от нее быстро и легко – восхитительна. У меня даже мелькнула малодушная мысль, что можно отказаться от этих уроков. Но я немедленно отбросил ее, потому что на этот раз мне было ради чего терпеть. Пусть даже призрачный – но это шанс избавиться от метки.

Правда, когда я увидел последствия моего заклинания, я решил, что никто меня учить и не будет. Созданный мной ураган буквально разрушил комнату. Но Тэлли только плечами пожала, заявив, что это – в порядке вещей, и основное, чему мне придется выучиться – это контроль над силой заклинания.

Это оказалось неожиданно сложно. Раньше у меня никогда не возникало необходимости контролировать магию. А то единственное заклинание, которое я успел использовать – наоборот, требовало максимальной мощи.

Я просто не знал, как к этому подступиться. Я даже не чувствовал магию, пока она не вырывалась из моего тела неконтролируемым потоком. И как его контролировать, я понятия не имел.

Объяснения Тэлли помогали слабо.

Она говорила, что достаточно просто представить – и контроль появится сам собой. Что магия чутко отзывается на ощущения носителя, но у меня ничего не получалось. К тому же мне оказался недоступен тот способ, что использовали обычно ученики магов. Им не приходилось просто представлять силу своей магии, они меняли ее, раскрывая и закрывая ладонь, объединяя одновременно физические ощущения и мысленное упражнение. Но я не мог использовать руки для сотворения заклинаний – этому мешали ограничивающие браслеты, снимать с меня которые никто не собирался.

Впрочем, я и сам бы не стал на этом настаивать. Это просто невозможно – пока не исчезнет метка. И даже если она исчезнет, это вовсе не значит, что меня освободят. Ведь я все равно оставался преступником.

Я использовал заклинание столько раз, что уже не обращал внимание на боль, и продолжал пользоваться лекарством только потому, что на этом настаивала Тэллиша. Но с каждой неудачей меня все сильнее охватывало отчаяние. У меня ничего не получалось. Мне недоставало воображения, или я не понимал, что и как надо представлять, чтобы упрямая магия слушалась. А может, контролю мешала магия энидо, угнездившаяся во мне.

Я уже был готов смириться, что не смогу освоить контроль над силой заклинаний, и моим уделом останутся лишь те из них, для которых требуется чистая мощь. Но на помощь пришла Тэлли.

Перед очередной попыткой прочесть заклинание она вдруг мягко взяла меня за руку:

- Подожди. Прежде чем мы продолжим, я бы хотела уточнить, насколько хорошо ты понимаешь, что от тебя требуется.

- Вообще не понимаю, - признался я.

- Заметно, - слабо улыбнулась она и вздохнула, прежде чем начать. – Ивер. Представь, что твоя магия – это огромное озеро. И оно соединяется с тобой вот здесь, - она ткнула мне кончиком пальца в центр лба. – Тоненькой трубочкой. Представил?

Невольно я вспомнил то озеро, где учился плавать. Место, где меня коснулась Тэлли, слегка запульсировало, храня память о мимолетном давлении. И я как-то очень ярко представил, как оттуда – из моего лба – выходит гибкая трубка и опускается в озерные воды. Меня охватило какое-то странное ощущение, и я кивнул в ответ на вопрос Тэлли.

- Хорошо. А теперь представь, что в том месте, где эта трубочка касается тебя, есть вентиль. Он способен как полностью перекрыть трубку, так и открыть ее на полную. И только ты решаешь, в каком положении находится этот вентиль. Попробуй закрыть его – и прочти заклинание.

То странное состояние, в котором я очутился, позволило мне очень ярко представить этот вентиль. И я мысленно повернул его, закрывая поток магической воды.

А затем произнес заклинание.

Порыв ветра слегка потревожил листы тетради и утих. Я тряхнул головой, выходя из состояния сверхконцентрации, в котором находился. И покачнулся, чувствуя, как на меня наваливается усталость. У меня получилось, я сумел ограничить силу собственной магии, но далось мне это очень тяжело.

- Отлично! – похвалила меня Тэллиша. – Сможешь повторить?

Вопрос не был праздным, и ответить на него сразу я не смог. Хотя я понял, что от меня требуется, но не знал, смогу ли снова сосредоточиться до такого же состояния концентрации. Но попробовать следовало, пока я еще помнил, как это у меня получилось.

- Попробую, - кивнул я.

И снова создал порыв ветра – именно той силы, какая и требовалась.

Это вновь потребовало от меня неимоверных усилий, но я справился. И уверился, что смогу сделать это снова – в любой момент, когда мне это потребуется.

И на этом урок был закончен. Несмотря на усталость, я был готов продолжать, но Тэлли решительно заявила, что с меня на сегодня достаточно. Ее правоту я осознал, только когда оказался в своей комнате – и вытянулся в кровати, чувствуя, как дрожат от напряжения мышцы в моем теле. Я устал – но до этого момента даже не представлял, насколько.

А вот Тэлли представляла, потому что ужин она принесла мне в комнату.

- Сам поесть сможешь? – улыбнулась она, глядя на меня.

- Да, - я кивнул и с трудом поднялся, перебираясь к столу. – Почему мне так?..

Тэлли поддержала меня и помогла устроиться:

- Тяжело? – понятливо закончила за меня она. – Это нормально. Ты потратил много магических сил, это всегда действует на тело как серьезные физические нагрузки. Как только силы восстановятся, усталость уйдет.

- А когда?..

- Думаю, завтра ты уже будешь в порядке, - пообещала она.

- Спасибо, - искренне поблагодарил я.

Потому что она, даже зная, чем это для меня обернется, не остановила урок до того, как у меня получилось. Потому что мне это было нужно, и в этом тоже выразилась ее забота.

Забота, которую она столь щедро дарила мне – просто так, ничего не требуя взамен. Я почувствовал совершенно иррациональное желание обнять ее. А ведь я не люблю чужих прикосновений, и никогда прежде мне не могла бы прийти в голову мысль добровольно коснуться кого бы то ни было.

Но Тэллише я был готов довериться.

Как жаль, что я никогда не смогу назвать ее мамой.

- Уверен, что хочешь продолжать? – осторожно спросила она. – Проще не будет.

Я это понимал. И уже задумывался, стоит ли, но счел, что стоит. Сложно? Да. Станет ли проще? Едва ли. Но боль терпеть я смогу, а занятия с магией ливарэ могут помочь избавиться от метки энидо. Конечно, могут и не помочь, но это выяснится только на практике.

- Хочу, - тихо ответил я.

Наверное, следовало привести ей свои аргументы, убедить, насколько важно это для меня. Но мне не пришлось. Тэлли все поняла и сама.

- Хорошо, - улыбнулась она мне.

Тэлли ушла, а я вдруг обнаружил, что плачу. Слезы катились из глаз сами собой, хотя мне не было ни больно, ни грустно. Я коснулся щеки рукой – и с удивлением посмотрел на влагу на своих пальцах. И где-то в груди расцветало странное, незнакомое чувство. Не просто благодарность, не просто признательность – что-то большее, названия которому я не знал.

Эта невозможность не только выразить, но даже понять свои чувства ранила, напоминая, насколько я ограничен, даже ущербен, но в этом не было моей вины. И у меня был шанс это исправить.

Шанс, который мне дала Тэллиша. Да, мою жизнь сохранил магистр Каэрс, и его стараниями я попал в дом госпожи Нортис. Но у нее не было никаких причин помогать мне. Я был энидо-магом, ненавидимым всеми нормальными людьми и магами. Моя жизнь в заключении должна была быть хуже, чем в крепости, и у Тэлли имелись все возможности это организовать. Но она предпочла заботиться обо мне – и это целиком ее выбор.

Я не знал, чем заслужил такое отношение, но был ей бесконечно благодарен.

Как и обещала Тэлли, к утру усталость прошла. Я чувствовал себя полным сил и готовым к новым свершениям, но больше не просил ее участить уроки магии. Не уверен, что смог бы выдержать такие испытания ежедневно. Так что стоило сказать спасибо Тэлли, которая это понимала лучше меня.

И самое удивительное, что она всегда позволяла мне спорить, отстаивать свою точку зрения и даже уступала, если я был достаточно убедителен. Другое дело, что для убедительности мне не хватало опыта. Тем больше я ценил то, что мне дозволялось.

Даже если не учитывать уроки магии, обучение стало сложнее. Новые предметы, частью совершенно мне не знакомые, в большинстве которых объяснения Тэллиши были поверхностными, а от того не всегда понятными. На многие вопросы, которые я задавал, она не могла ответить, честно предупредив, что это не ее специальность, и потому ответы мне нужно искать самостоятельно, и она может лишь помочь разобраться – но не объяснить. И это значительно затормозило скорость моего обучения. Только сейчас я понял, как много давала мне Тэлли, когда могла. При том, что мне казалось, что я усердно занимаюсь самостоятельно.

И тем больше удовольствие было каждый раз, когда я разбирался в сложной для меня теме. Мне нравилось учиться – и нравились похвалы Тэлли. Мне стало важно ее одобрение.

В кластере мы тоже старались – но не ради похвал. Никому из энидо-магов и в голову бы не пришло похвалить обрядовую жертву. Но наказать, если старались недостаточно – было обычным делом. И я понятия не имел, что чужое одобрение тоже может мотивировать – ничуть не меньше, чем страх наказания. Но в то же время, если в кластере требовалось угодить каждому энидо-магу, то здесь важным было только ее мнение.

И тем больнее узнать, что у нее есть личные причины ненавидеть таких, как я.

Что такое комм, я знал исключительно из книг. В кластере такие штуки имелись у старших магов, но меня они никогда не интересовали. Все, что мне было о них известно – через комм можно связаться с другим обладателем такого же, вне зависимости от расстояния. Учитывая, что энидо-маги могли делать это безо всяких дополнительных устройств, необходимости в коммах, живя в кластере, я не понимал. Но по мере обучения у Тэллиши я выяснил, что для ливарэ-магов коммы удобнее магической связи, так как не тратят внутренних сил пользователей, а еще имеют дополнительные опции. Например, связь с Базой данных – своего рода всеобщей электронной библиотекой, содержащей в себе все возможные книги мира. И не только книги, но и шоу, и музыку. И всевозможную другую информацию, доступ к которой открывало это устройство. Конечно, мне было любопытно – комм выглядел куда меньше даже книги, не говоря уже об экране, но я никогда не просил Тэллишу показать мне это устройство поближе.

Но, однажды заглянув на кухню и обнаружив там на столе комм Тэлли, я не удержался от соблазна и осторожно взял его в руки.

Плоская коробочка с темным стеклом, целиком покрывающим одну из ее сторон, плотно размещалась в специальном чехле с широким браслетом. Никаких кнопок или чего-то похожего – как она включается, я не разобрался.

Я читал, что при активации комм проецирует виртуальное окно над собой, но видеть такое мне не доводилось. В те несколько раз, когда я видел, как Тэлли кому-либо звонила, она просто подносила комм к лицу.

Повертев комм в руках, я так и не нашел способа включить его и уже собрался положить устройство обратно на стол, как вдруг коробочка завибрировала, раздалась короткая мелодия, стеклянная сторона налилась синим светом, и на ней проявились буквы.

«Лаэн».

Я едва удержался от того, чтобы отшвырнуть от себя комм – от неожиданности я немного испугался. А затем сообразил, что это кто-то звонит Тэлли. А значит, комм надо отнести моей опекающей. И желательно побыстрее – вдруг это кто-то важный?

Я бегом помчался к комнате Тэлли – и едва не столкнулся с ней на лестнице.

- Вам звонят, - протянул я ей комм.

- А я его потеряла, - улыбнулась она. – Где нашел?

- На кухонном столе, - признался я.

Мне стало стыдно от своего неуместного любопытства. Тэлли беспокоилась, искала свою вещь, а я, вместо того, чтобы сразу его вернуть, взялся исследовать…

- Спасибо, - привычным жестом Тэлли взлохматила мне волосы и торопливо поднялась к себе.

Разумеется, она и не подумала ругать меня за нерасторопность.

Но это имя не давало мне покоя. Меня заинтересовало, кто ей звонил. Должно быть, кто-то близкий, если указано только имя? Но она никогда не упоминала это имя – почему?

За недели, проведенные под одной крышей с моей опекающей, я стал значительно смелее, а потому при первом же удобном случае спросил Тэллишу:

- А кто такой Лаэн?

- Откуда ты о нем узнал? – удивилась она.

Мне показалось, она даже насторожилась. Наверное, мне все же стоило умерить любопытство. Вдруг это – то, что является недопустимым для меня в этом доме?

- Я прочел имя на комме, когда вы забыли его на кухне, а вам позвонили, - признался я расстроенно.

Все же надо было сразу отнести комм ей, а не разглядывать. Теперь Тэлли рассердится… а вдруг она решит вернуть меня магистру Каэрсу?

- Ясно, - кивнула она, чуть помедлила и сообщила: - Лаэн – мой брат.

- У вас есть брат? – я изумился. – Вы никогда о нем не говорили.

За все то время, что я жил в этом доме, Тэллиша ни разу не упомянула о своей семье. Конечно, она и не была обязана ничего о себе рассказывать, но даже случайно никакие упоминания о ее родных в наших разговорах не всплывали.

- Да, есть, - кивнула Тэлли.

- Старший? – предположил я.

- Младший. Он учится в Латаннской академии. Поступил на первый курс.

- Он тоже одаренный маг, как вы? – снова предположил я.

Про академию я читал. Она давала лучшее образование в Альвинии, и в ней обучались только талантливые маги, в том числе «кошки». А некоторые специальности получить можно исключительно там. И стоило обучение в академии каких-то баснословных денег, но, даже имея средства на обучение, попасть туда было очень сложно.

- Нет, - покачала она головой. – К сожалению, дара у Лаэна почти нет.

Я удивился:

- Должно быть, ваши родители – весьма высокопоставленные люди, если смогли устроить неодаренного в академию…

Еще одно предположение, ведь сама Тэллиша не имела отношения к властям. Хотя с магистром Каэрсом общалась на равных. И, если рассудить, я понятия не имел, кем была Тэллиша Нортис и чем зарабатывала на жизнь. Усмирением штормов? Но за два месяца, что мы знакомы, она усмирила только один шторм, и то, не одна. Это настолько хорошо оплачивается, что можно посвятить все свободное время своим личным делам, содержать особняк и ни в чем себе не отказывать? Странно, что этот вопрос пришел мне в голову впервые. И информации о том, как оплачивается усмирение штормов, мне не попадалось.

- Наши родители погибли десять лет назад, - тихо сказала Тэлли и, не дожидаясь моих расспросов, добавила: - Их убили энидо-маги.

Я замер, ушам своим не веря. Родители Тэллиши погибли от рук энидо-магов? Но почему… почему же она не мстит мне за их смерть?

- Простите, - прошептал я.

Тэлли улыбнулась печально:

- Не извиняйся. Ты здесь ни при чем.

- Почему вы так добры ко мне, хотя я – энидо-маг?

- Потому что ты не имеешь к этому отношения. А тот кластер… уже уничтожен.

- Разве вы не должны ненавидеть всех энидо-магов? Ведь у вас есть личные причины!

- Которые совсем не обязательны для того, чтобы ненавидеть ваше племя, - фыркнула она. – Энидо-маги совершают чудовищные преступления, и этого достаточно, чтобы любой нормальный человек желал им смерти.

- Но…

- И поэтому я не говорила о брате. Ты и так боялся меня в начале нашего знакомства, а если бы узнал о личных причинах, я бы до тебя никогда не достучалась.

Я опустил плечи, признавая ее правоту. Я доверял Тэллише и знал, что она не причинит мне вреда, и все же узнать о той вине, что лежит на энидо-магах перед ней, было больно. И страшно.

Как бы хорошо она не относилась ко мне, я оставался в полной ее власти. А еще я ощущал потребность искупить невольную свою вину.

Но она лишь взлохматила мне волосы:

- Не бери в голову, Ивер. Это ничего не меняет.