Глава 19. Ивер

Первый день в школе дал мне представление, что меня ждет в дальнейшем, но полностью подготовить к обучению среди других детей не смог. Поэтому на второй день я волновался ничуть не меньше, слегка завидуя безмятежному спокойствию Тэлли. Хотя ее тоже ждало непростое испытание.

Каким бы замечательным человеком не была моя опекающая, судили о ней только по тому, что под ее опекой находился энидо-маг. И едва ли ей будет просто наладить контакт с учениками.

Я бы чувствовал себя виноватым в том, что ей придется проходить через такое, но следовало признать – это, в общем-то, ее собственный выбор. Пусть она хотела как лучше для меня, но как раз моим мнением и не поинтересовалась. А я не знал, стоит ли оно всего этого.

Судить, впрочем, рано.

Когда я зашел в кабинет, на меня немедленно уставились все мои новые одноклассники. Я решил проигнорировать эти взгляды и прошел к тому же месту, которое занимал накануне. К счастью, той четверки, что пытались развязать вчера драку, пока не было, так что я спокойно расположился за отдельным столом и надел наушники, решив до начала урока отгородиться музыкой от чужого недружелюбия.

Погрузившись в чтение, я не заметил, когда в классе появились те четверо, разве что появление Лерте отметил – он ворвался в кабинет перед самым началом занятия, лишь немногим опередив учителя. Бросил на меня злой взгляд и сел на свое место. Но я не особо обратил на него внимание – злых взглядов на себе я этим утром ощутил предостаточно. Куда больше меня интересовал сам урок – я хотел сравнить, чем же другой преподаватель настолько отличается от Тэллиши, что та решила отдать меня в школу.

Для меня формат урока оказался непривычным. Учитель уделял теории больше времени, чем Тэлли, отвечал на все вопросы сам, а не отправлял в библиотеку, и в целом демонстрировал неожиданно глубокое знание темы. Так что отличия были, и весьма заметные. Тэлли предупреждала меня, что может дать только поверхностные знания, и я привык к самостоятельному изучению. А оказывается, можно просто спросить, и тебе все понятно объяснят.

Если поначалу учитель смотрел на меня неприязненно каждый раз, когда я прерывал его очередным вопросом, то к концу занятия словно бы оттаял, отвечая вполне подробно. Кажется, он одобрил мой искренний интерес к его предмету. Но мне и впрямь понравился мой первый настоящий урок. А еще я понял, почему Тэлли не стала отдавать меня в школу раньше.

Я бы просто не справился. Моих знаний и сейчас едва хватало.

Едва начался перерыв, ко мне обернулся Лерте, сквозь зубы бросив:

- Трус!

Я просто проигнорировал его, снова надев наушники. Ругаться или объясняться с ним мне не хотелось. В том, что я сбежал, не было трусости – мне просто есть что терять.

К счастью, перерыв не затянулся и обошелся без эксцессов, так что я слегка расслабился. Ко мне не пытались лезть, и, хотя обращали внимание, подходить не решались. Меня это устраивало.

Второй урок оказался столь же информативным, как и первый, и я начал понимать, почему Тэллиша так настаивала на том, чтобы я все же пошел в школу. Она действительно не смогла бы дать мне столько, сколько профессиональные учителя. И я снова ощутил благодарность к ней. Она правильно оценивала и мои силы, и свои. Поэтому, как бы ни сложилась моя учеба в дальнейшем, в ней определенно есть смысл.

А еще меня успокоило то, как ровно отнеслись ко мне оба учителя. Если их и пугал – или раздражал – ученик с меткой энидо, они никак этого не продемонстрировали. И я понадеялся, что таких в школе большинство.

Но, если со стороны преподавателей подвоха не было, то мои одноклассники сумели меня удивить.

Второй перерыв я намеревался провести так же, как первый – наслаждаясь музыкой и чтением. На Лерте и его друзей я внимания не обращал, полагая, что их удовлетворит моя реакция на их обвинение в трусости. А зря.

Я был слишком увлечен и непозволительно расслабился, за что и поплатился. Лерте, подобравшийся сзади, умудрился сдернуть с меня наушники и отпрыгнул, сжимая их.

С удивлением я посмотрел на него, даже не зная, как обозначить столь странный поступок. Это ведь мои наушники. Должен же он понимать, какие последствия его ждут, если он попытается присвоить себе чужую вещь? А если не присвоить – то зачем они ему?

С торжествующим видом Лерте отключил наушники, и комм послушно переключился на собственный динамик. Звук я выключить не успел, а потому на весь класс раздалась музыка, которую я слушал. Торопливо из книги, которую читал на комме, я переключился на свой плей-лист, ставя музыку на паузу, и снова повернулся к Лерте:

- Отдай.

- Даже не подумаю! – заявил он, тряхнув головой.

Мне показалось, вид у него на мгновение сделался озадаченным, но я не придал этому значения.

- Тебе действительно лучше отдать их мне, - заметил я.

- Попробуй, отбери, - он оскалился в злой насмешке.

Я наклонил голову, удивленно его рассматривая. Отобрать? Зачем бы мне устраивать такую возню с риском для собственной жизни, если наушники и так мои? Ему придется их вернуть. Странно, что он этого не понимает.

- А что это была за музыка? – неожиданно раздался чей-то голос.

Я повернулся к заговорившей девушке. Ее имени я не знал – не потрудился запомнить во время перекличек, как и имена всех других своих одноклассников. Я и Лерте-то запомнил только потому, что его имя прозвучало отдельно при знакомстве с классом. А поскольку к одноклассникам я не присматривался, то сейчас с интересом разглядывал девушку.

Хотя, пожалуй, для девушки она была слишком юна.

Она оказалась весьма миловидной, с округлым симпатичным лицом, большими глазами и притягательной улыбкой.

- Колыбельная от «Ларисты», - вежливо ответил я.

Одни из моих любимых исполнителей – по крайней мере, у них мне нравились все песни, которые я прослушал. Возможно, мне просто повезло, но группа и впрямь отличная. Тэлли тоже часто ставила их музыку.

- Первый раз слышу, - призналась девочка.

- Хорошая группа. Советую, - не то, чтобы мой совет мог быть важным аргументом, но группа нравилась не мне одному.

- А можешь включить? – попросила она.

- Кейла! – каким-то образом Лерте удалось прорычать имя, в котором отсутствовали рычащие звуки.

Кейла, значит. Надо запомнить.

- Что? – удивленно посмотрела она на него.

- Ты решила пообщаться с энидо-магом?

- Ты тоже с ним общаешься, - пожала она плечами и посмотрела на меня: - Можно послушать?

Я кивнул и снял песню с паузы.

- Ты, энидо! – Лерте снова это сделал – каким-то образом прорычал все слова. – Выключи немедленно!

- Отдай мои наушники, - предложил я.

Я мог поделиться ими с девочкой Кейлой, чтобы больше никому не мешать громкой музыкой.

Она прислушивалась к словам, тихонько подпевая, и музыка ей определенно нравилась. Мне почему-то стало приятно.

- Обойдешься!

Нет, все же не понимает. Странно.

- Если ты не вернешь мне мою вещь, я буду вынужден обратиться к стражам порядка. Ты присвоил себе чужое, и это – преступление, за которое тебе придется ответить. Так что тебе лучше вернуть их мне.

- Ты и правда думаешь, что стражи порядка будут тебя слушать? – он усмехнулся презрительно.

- На твоем месте я бы не рассчитывал на иное, - уверил я его.

В свое время я встречался с представителями правоохранительной службы, и был впечатлен их профессионализмом. Их не смутила моя метка тогда, и я уверен, что не смутит и в случае, если я сам к ним обращусь.

- Вилан, ты ведешь себя глупо, - неожиданно вмешалась Кейла. – Тебя мама не учила, что брать чужое нельзя?

- Это не чужое, - он явно разозлился.

- Если вещь тебе не принадлежит, она определенно чужая, - заметил я.

- Да забирай, - он в сердцах швырнул в меня моими же наушниками.

Я без усилий поймал их и протянул Кейле:

- Возьми. Так будет удобнее слушать.

- На повторе? – удивленно уточнила она, взяв предложенное.

- Могу включить другие их песни, - я улыбнулся.

- Включи, - она улыбнулась в ответ.

Лерте выругался, прошел мимо меня и бросил сквозь зубы:

- Слабак. Не можешь за себя постоять.

- Я не самоубийца, - заметил я, ничуть не задетый его словами.

Хотя я мог за себя постоять, но ситуация этого просто не требовала. Рисковать зря я не хотел.

- Еще и оправдываешься! – претензия прозвучала довольно глупо.

Я промолчал. Объяснять свои слова или поступки я не собирался – к чему? Я не знал этого мальчика, его мнение было мне не важно. И, если он отстанет от меня, я забуду о его существовании в тот же момент. Другое дело – Кейла. Девочка проявила столь искренний интерес к музыке, которая мне нравилась, что невольно заинтересовала меня – а может, у нас есть еще что-то общее? Вот с ней мне бы хотелось поговорить, обсудить группу, расспросить о других увлечениях. Но она слушала музыку, и я счел, что не стоит ее отвлекать.

А затем прозвучал сигнал к началу урока, и Кейла отдала мне наушники:

- Спасибо. Интересная группа.

- Рад, что она тебе понравилась, - улыбнулся я ей.

И, хотя следующего преподавателя я слушал вполне внимательно, но время от времени все же поглядывал на девочку, удивляясь ее смелости. Я был энидо-магом, но она словно бы не замечала мою метку, и это оказался необычный опыт – почувствовать себя обычным. Таким, кого не сторонятся, от кого не шарахаются. И кого не боятся.

Но во время перерыва я озадачился, могу ли я продолжить это знакомство? Не будет ли это навязчивым, если я спрошу ее о впечатлениях или предложу послушать что-то еще?

Пока я гадал, к Кейле подсели Лерте с приятелями, о чем-то яростно зашептавшись. Я напрягся, опасаясь, что девочке нужна помощь, но она отвечала на чужие нападки спокойно, без гнева или страха. Кажется, ей ничто не угрожало. Но этот разговор занял весь перерыв, так что для меня у нее времени не осталось.

Я счел, что это и к лучшему, по крайней мере, меня избавили от сложного выбора. А Кейла после начала урока вдруг улыбнулась мне.

Я был не слишком хорош в социальном взаимодействии, а потому не понял, что означала эта улыбка. Вернул ее девочке и сосредоточился на занятиях. Общение – это слишком сложно, и я счел, что лучше не торопиться, окунаясь во все эти непонятные взаимоотношения внутри класса. Поэтому все следующие перерывы я провел, как и намеревался изначально – слушая музыку и читая.

И, к моему удовлетворению, никто не пытался нарушить мое одиночество.

Я был готов признать, что школа – это не так страшно, как я себе представлял, но неприятности начались там, где я их совершенно не ожидал. На уроке физической подготовки.

Здесь у меня не должны были возникнуть проблемы, с физической подготовкой у меня все хорошо, спасибо Тэлли. А потому я несколько растерялся, когда преподаватель неожиданно резко заявила, что не намерена обучать энидо-мага.

Конечно, я мог возразить. Пожаловаться директору, позвать Тэлли. Настоять на своем праве учиться. Но, впервые столкнувшись с таким отношением, я не знал, как следует поступить. Возможно, это было правильно? Я ведь и сам сомневался, могу ли обучаться с другими детьми.

И никто не выступил против, указав преподавателю, что она не права. Даже Кейла, которая вроде как не воспринимала меня как энидо-мага. Поэтому я не стал затевать склоку и молча вышел из рядов своих одноклассников. По сути, именно для этого предмета мне и не требовался сторонний учитель. Вряд ли госпожа Левойд лучше Тэллиши в тренировках и может научить меня чему-то новому. А физические нагрузки я вполне мог выбрать для себя самостоятельно.

Поэтому вместо скандала я предпочел отойти подальше от остальных.

Но все равно обидно. Я не должен был обижаться – неприязнь к энидо-магам вполне объяснима. Однако справиться с чувствами не мог.

И, когда в тренировочном зале появилась Тэлли, ощутил странное облегчение. Вот только она не торопилась вступиться за меня и просто предложила позаниматься вдвоем. Я был слегка разочарован – но недостаточно, чтобы отказаться от ее предложения. А Тэлли устроила не просто разминку, а полноценную тренировку, где мне пришлось порядком выложиться. Зато и лишние чувства ушли, растворившись в приятной усталости.

Впрочем, я понял, зачем она провела столь интенсивную тренировку, едва посмотрел на своих одноклассников. От них, разумеется, не укрылись наши упражнения, и теперь во взглядах большинства злость и страх уступили место восхищению и одобрению.

Кажется, Тэлли просто продемонстрировала им мою подготовку, и это не могло их не впечатлить. Другое дело, зачем ей это? Она действительно нашла время подумать, как улучшить мнение моих одноклассников обо мне? При том, что не захотела вступиться за меня перед преподавателем?

Однако я зря думал, что Тэлли решила не защищать меня. Стоило уроку закончится, она высказала госпоже Левойд все, что думала о ее методах, заставив женщину отозвать ее запрет.

Конечно, госпожа Левойд не прониклась ко мне добрыми чувствами, пристыженная Тэллишей, но в целом, отношение именно этого учителя для меня сколько-то значимым не было. Но я получил поддержку Тэлли, и это для меня - самое важное. Я вновь убедился, что могу доверять ей.

А затем начался урок Тэлли.

Несмотря на то, что я тренировался с ней целый год, я все еще представления не имел, благодаря каким секретам «кошки» умудряются побеждать в крепостях, при том, что, как признала и сама Тэлли, в противостоянии один на один у ливарэ-магов нет шансов. Она не рассказывала, а я не спрашивал, помня, как однажды Тэлли предположила, будто я могу быть подосланным энидо. Я не хотел, чтобы эти сомнения снова у нее возникли, а потому держал свое любопытство при себе. Но здесь, на уроке, она рассказывала обо всем совершенно спокойно, ничуть не обращая внимания на мое присутствие.

Определенно, она больше не думала, что я шпионю на врагов. А, скорее всего, никогда так и не считала.

Неугомонный Лерте перенес неприязнь ко мне и на мою опекающую, за что и поплатился. Признаться, наблюдать, как Тэлли сбивает с него спесь, было приятно. Он – и любой другой ученик – мог относиться к ней сколько угодно предвзято, но никто не мог бы обвинить Тэллишу в том, что она плохо знает свое дело. И ей определенно удалось заинтересовать учеников.

При том, что она не продемонстрировала и половины своих возможностей.

Впрочем, я тоже едва ли был в курсе хотя бы половины ее возможностей. И слушал ее объяснения так же внимательно, как и остальные.

Как оказалось, вовсе не обязательно посвящать тренировкам всю жизнь, чтобы добиться той же скорости, какую демонстрировала нам Тэлли. Можно просто использовать соответствующие заклинания – заранее, до боя усилить себя. Конечно, такие заклинания постоянно тянут магию, но в столкновении с энидо атакующая магия все равно не будет эффективной. А скорость и сила в бою с энидо – определяющие для победы. Или спасения, если речь идет не о «кошках».

Первое занятие Тэлли посвятила выяснению физических возможностей своих учеников, и я с удивлением обнаружил, что могу спокойно выполнить все элементы, которые требовалось повторить за Тэллишей. Год назад она устраивала для меня такое испытание – и я с треском его провалил. С тех пор мы просто тренировались, и, хотя я понимал, что стал значительно сильнее, но подобная демонстрация моих же успехов меня поразила. И, к моему удивлению, с заданием Тэлли больше никто не справился.

- Почему вы учите энидо-мага? – обиженно поинтересовался Лерте в конце занятия.

Она учила меня защищаться – по сути, давала энидо инструмент противостоять ливарэ. Но она знала, что я никогда не использую эти знания против закона.

- Потому что есть такие, как вы, господин Лерте, - улыбнулась она. – Те, кто не умеют давать шансы тем, кто их заслуживает.

- Почему вы выставляете меня злодеем? – насупился он.

- Потому что ты ведешь себя, как злодей, - она улыбнулась. – А теперь – потанцуем.

Для меня это было привычным – завершать тренировку танцевальными движениями. А остальные оказались в восторге, потому что в качестве танца Тэлли использовала вполне боевые приемы. И это выглядело очень впечатляюще.

Определенно, сколь бы предвзято не отнеслись поначалу к ней ученики, Тэллиша сумела покорить их.

И я был горд за нее.

А после этого урока Кейла сама подошла ко мне:

- Значит, госпожа Нортис обучает тебя индивидуально?

- Да. Все, что я умею – я умею благодаря ей, - искренне ответил я.

- Кажется, вы слушаете похожую музыку, - она улыбнулась.

- Верно, - я улыбнулся, но не стал уточнять, что в общем-то Тэлли поделилась со мной своим плей-листом, - Я бы сказал, одну и ту же.

- Она что, запрещает тебе слушать что-то современное? – полюбопытствовала Кейла.

- Нет, - я удивился. – Но я люблю слушать те песни, которые мне понравились, на повторе. Поэтому мой плей-лист пополняется довольно медленно.

- Интересный подход, - мне показалось, она вполне искренна.

- Твои одноклассники были недовольны тем, что ты со мной разговариваешь? – я кивнул на знакомую четверку, которые снова собрались все вместе и смотрели на меня – и Кейлу – довольно сердито.

Она посмотрела на них и презрительно фыркнула:

- Вилан слишком много на себя берет. Не ему указывать остальным, с кем разговаривать, а с кем – нет.

- У него личные счеты к энидо-магам? – предположил я.

Кейла пожала плечами:

- Не знаю. Не слышала такого. Он просто строит из себя лидера, почему-то решив, что ему позволено приказывать остальным.

- А тебя не смущает то, кто я? – я не мог не спросить.

Нельзя делать вид, будто я – такой же, как остальные, даже если эта девочка великодушно готова закрыть глаза на мою метку.

- Немного смущает, - не стала отпираться она. – Но… если магистратум счел, что ты не опасен, я не вижу причин не верить им.

- Я не опасен, - подтвердил я.

Это обеспечивает как Тэллиша, так и я сам. А еще – артефакт на моей шее, как последний аргумент. Но я решил, что Кейле объяснять это не обязательно. Да и доказательств она не потребовала.

- Это хорошо. Так ты… сбежал из кластера?

- Можно и так сказать, - согласился я.

Странное дело, у меня никогда не возникало мысли о побеге. Ни до инициации, ни после. Конечно, после это было бы бессмысленно, потому что побег бы закончился моей смертью – не от рук энидо, так от рук ливарэ. Но до инициации я вполне мог бы стать частью общества ливарэ. Вот только обрядовой жертве и в голову не придет, что можно уйти от своих мучителей. При том, что никаких особых мер безопасности в кластерах нет, как я теперь понимаю. Нас держал там исключительно страх.

- Поразительно, - в голосе Кейлы мне почудилось восхищение. – А тебе доводилось убивать людей?

Я вспомнил ритуальный зал, крики жертв, собственную боль – и пробуждение рядом с мертвым наследником.

- Да, - тихо ответил я.

- Невинных? – зачем-то уточнила она.

Но сейчас мне не было необходимости скрывать правду. Поверит мне Кейла или нет, особого значения не имело.

- Нет, - покачал я головой, вспомнив слова Тэллиши. – Он был энидо-магом. И хотел убить меня.

- А разве энидо-маги убивают друг друга?

- Такое бывает, - кивнул я.

Моя ситуация была нестандартной для кластера, но дуэли между энидо - довольно частое явление. И порой они шли до смерти одного из дуэлянтов. Это не одобрялось – в конце концов, гибель каждого мага ослабляла кластер – но и не осуждалось особо.

- И на что похожа жизнь в кластере? – с непритворным любопытством спросила она.

- Тебе бы там не понравилось, - коротко ответил я.

Если бы Кейла попала в кластер, то только в качестве обрядовой жертвы. А судьба обрядовой жертвы – ужасна. И даже энидо-маги, пусть они хозяева и едва ли не боги для остальных обитателей кластера, лишены многого из того, что есть у остальных жителей Альвинии. Их жизнь – постоянная гонка за силой, чужие страдания и вечная кровь, отказаться от которых они не в силах, иначе погибнут.

- Охотно верю, - поежилась Кейла. – Тебе там тоже не нравилось?

- Нет, - лаконично ответил я.

- Не очень-то ты разговорчивый, - неожиданно вмешался Лерте.

Я посмотрел на него – и обнаружил, что к нашему с Кейлой разговору прислушиваются остальные.

- Вилан, тебя не спросили! – сердито уставилась на него Кейла. – Что за привычка – вмешиваться в чужие беседы!

- Я и впрямь не особо разговорчив, - я улыбнулся ей немного виновато. – У меня совсем нет опыта общения со сверстниками, извини.

- О, - она явно удивилась. – Не извиняйся. У тебя хорошо получается. Кстати, я же не представилась! Меня зовут Кейла Амаринти.

- А я – Ивер, - чуть помедлив, я уточнил: - Ивер Нортис. Рад знакомству.

- Это взаимно, - она улыбнулась и поинтересовалась: - Вы с госпожой Нортис родственники?

Я покачал головой:

- Нет. Я нахожусь под ее опекой.

- Она тебя усыновила? – это было просто любопытство, но у меня в груди что-то сжалось.

Тэллиша никогда не усыновит меня. Никто не усыновит – кому нужен ребенок, отмеченный энидо-магией? Но все же она дала мне свою фамилию.

- Нет. Это… просто, чтобы уменьшить бюрократию.

- Не знала, что так можно, - удивленно хмыкнула она.

- Как видишь, - я улыбнулся принужденно.

- Ты отлично танцуешь, - неожиданно сообщила она.

- Да? – меня несколько удивило такое заявление.

Мне нравилось танцевать – я любил музыку и движение, а танцы все это объединяли. Но танцы были частью тренировок, и я не относился к ним как к чему-то отдельному, что у меня могло хорошо получаться. Просто часть физической подготовки, которую я никак не выделял.

И меня удивило, что кто-то это оценил.

- Не хочешь присоединиться к нашей танцевальной студии? У тебя определенно талант, тебя бы с радостью приняли, - улыбнулась Кейла.

Я посмотрел на нее с недоумением. Танцевальная студия – это словосочетание не несло для меня особого смысла, ни с чем подобным я не сталкивался. Но меня изумило предположение, что меня могут принять где-то с радостью.

Ни ответить, ни расспросить я не успел - в этот момент прозвучал сигнал к началу урока, и нам пришлось прервать разговор. И я не мог бы сказать, рад я или огорчен. Вести беседу оказалось сложнее, чем я думал, поскольку моя собеседница ничуть меня не щадила, поднимая темы, о которых я предпочел бы молчать. Не потому, что хотела меня задеть; Кейла понятия не имела, какие темы для меня болезненны. В ее жизни не было тех ужасов, которые довелось пережить мне, а потому она не знала, как жестоко могут ранить воспоминания. Вот только большинство из тех, с кем меня может столкнуть жизнь – такие же, как Кейла. А значит, мне нужно учиться говорить с ней – и с теми, кто будет после нее.

Я это понимал, но пока готов к этому не был. Мне требовалось время, чтобы прийти в себя прежде, чем продолжить в том же духе.

Поэтому я сбежал в кабинет Тэлли сразу, как отзвучал сигнал об окончании урока – к счастью, последнего.

Увы, у Тэлли занятия еще не закончились, но мне было на что потратить время. Так что ожидание меня не испугало.

- Заждался? – улыбнулась мне она, заходя в кабинет.

- Не успел, - улыбнулся я ей. – Как прошел день?

- Лучше, чем я ожидала. Но не без трудностей. А у тебя?

- Так же, - я кивнул. – Мне предложили присоединиться к танцевальной студии.

- Правда? Это же здорово! Ты согласился?

- Нет. Не успел. Не уверен, что стоит…

- Я понимаю, что отказаться всегда проще, - перебила она меня. - Но почему бы не попробовать? Знаешь, в твоем возрасте я серьезно увлекалась танцами. Даже в конкурсах участвовала. Это весело. Трудно, но оно того стоит.

Я посмотрел на нее удивленно. Тэлли в детстве танцевала на сцене? Почему-то в это было сложно поверить. Нет, она хорошо танцевала, но ее движения больше похожи на бой, чем на танец. С другой стороны, в детстве ей едва ли приходилось сражаться. Но танцевальные конкурсы… хотя, наверное, даже сейчас Тэллиша смотрелась бы там органично.

Вот у кого действительно талант.

- Уверен, меня не примут, - коротко вздохнул я.

- Я бы на твоем месте не была так уверена, - она улыбнулась. – И потом. Ты ничего не теряешь.

Я задумался. Я действительно ничего не потеряю, если попробую. Самое плохое, что может случиться – мне откажут. Но я к этому готов, поэтому не боюсь. А если меня и правда примут… это будет еще одна грань взаимодействия с людьми, которой мне стоит поучиться.

- Ты права, - я кивнул.

На следующее утро я взял себя в руки и первым подошел к Кейле:

- Ты вчера упоминала танцевальную студию, - после приветствия напомнил я.

- Да! Ты согласен? – она обрадовалась совершенно искренне.

Хотя я мог ошибаться. Но, как и сказала Тэлли, ничего при этом не терял.

- Я мог бы попробовать, - я улыбнулся ее радости.

- Здорово! Тогда после занятий не уходи никуда. Отведу тебя к нашим!

- А ты тоже танцуешь? – уточнил я.

-Д а, но до ведущих партий мне далеко, - беспечно заявила она.

Кейла определенно мне нравилась. Смелая, бойкая и открытая. Наверное, Тэлли в ее возрасте была такой же. А с учетом того, как по-доброму она ко мне отнеслась, я не мог не симпатизировать этой девочке. Но для меня казалось удивительным ее ко мне отношение. Я полагал, что я ни у кого не вызову приязни. Что само наличие метки сделает меня изгоем – что бы там не говорила Тэлли. Но права оказалась она… пусть речь и идет только об одном человеке.

Впрочем, я не мог сказать, что другие относились ко мне плохо. За исключением Лерте и его приятелей, да госпожи Левойд – на меня смотрели настороженно, но и только. Словно бы ждали, не натворю ли я чего дурного, но не считали, что это обязательно должно случиться.

И это определенно лучше, чем я мог бы рассчитывать. Ведь даже я сам так и не смирился с тем, кем являюсь.

Окончания занятий я ждал с волнением, уже жалея, что ввязался в эту авантюру. Поэтому все перерывы между уроками проводил, прячась за чтением и музыкой. Помешать мне не пытались – у Кейлы были свои друзья, а Лерте почему-то стал держаться от меня в стороне. Возможно, решил, что я достаточно силен, чтобы постоять за себя? Не то, чтобы меня это не устраивало.

Но стоило прозвучать сигналу об окончании последнего урока, ко мне подошла Кейла и повела за собой, в эту непонятную танцевальную студию.

- Мы в прошлом году участвовали в городском конкурсе, но остались без призового места, - щебетала она по дороге. – Теперь госпожа Таринис будет готовить с нами новый номер. В прошлом году он был недостаточно сложный, но мы едва с ним справились. А если у нас будет хороший танцор, то сложность нового выступления можно будет поднять! Вот увидишь, госпожа Таринис будет впечатлена!

- А госпожа Таринис?..

- Это руководитель нашей студии. Она прекрасный хореограф, под ее руководством студия даже однажды добралась до Всеальвинийского танцевального конкурса, а там знаешь какая конкуренция? И техники недостаточно, нужен настоящий талант!

Я кивал и поддакивал, ничего не понимая из того, о чем она говорила. Я был бесконечно далек от мира танцевальных конкурсов. Какая техника, какой талант? В чем конкуренция? Танец – это просто движения. Частью заученные, частью – придумываемые на ходу. Так, как требует музыка и настроение. И зачем нужен хореограф?

Впрочем, спрашивать у Кейлы я ничего не стал, не желая выставить себя глупцом. Наверняка для нее это – обыденные вещи, а я… у меня просто не было возможности узнать все, что обычные дети Альвинии считают нормой.

Разберусь. Или спрошу позже у Тэлли.

Кейла привела меня в довольно большое помещение, одна из стен которого оказалась полностью зеркальной. Я немедленно отвел от нее взгляд, не желая смотреть на собственное отражение. Я знал, кого оно мне покажет, и не хотел лишний раз видеть того младшего энидо-мага, каким стал.

Помещение походило на тренировочный зал, только поменьше размером и с весьма ограниченным набором оборудования. А еще напротив зеркальной стены находилось возвышение, имитирующее сцену.

Они что, смотрят на себя, пока танцуют?

Но высказать недоумение я не успел. Кейла подвела меня к высокой худощавой женщине, неожиданно красивой – тонкие черты лица, густые волосы, забранные в тугой хвост, прямая осанка – чем-то она напомнила мне Тэллишу. Впрочем, для меня Тэлли оставалась вне конкуренции.

- Вот, госпожа Таринис! – бодро отрапортовала Кейла. – Это Ивер, это о нем я вам рассказывала.

- Маула Таринис, - представилась женщина хорошо поставленным голосом. – Руководитель танцевальной студии при школе.

- Ивер Нортис, - признаться, я слегка оробел. – Ученик?

Я не знал, что еще сказать о себе. Представляться энидо-магом я не хотел, да и это сразу видно. Вот только госпожа Таринис словно бы и не заметила мою метку.

- Нортис, - повторила она и улыбнулась: - Ты родственник Тэллиши Нортис?

- Я нахожусь под ее опекой, - осторожно ответил я, немного сбитый с толку странным интересом женщины.

- Три года… - задумчиво протянула она. – Три года подряд Тэллиша Нортис брала первое место Всеальвинийского конкурса… Она чему-нибудь учила тебя?

Я кивнул, пораженный. Конечно, Тэлли говорила, что выигрывала конкурсы, но, судя по всему, тут речь идет о каком-то весьма крупном мероприятии. Она была настолько хороша?

- Интересно будет посмотреть, - улыбнулась госпожа Таринис. – Умеешь импровизировать, Ивер?

- В каком смысле? – я тряхнул головой, пытаясь уследить за ее мыслью.

- Танцевать без подготовки, - пояснила она.

- Да, - я снова кивнул.

- Отлично. Продемонстрируй.

- Вы хотите посмотреть, как я танцую? – уточнил я на всякий случай.

- Именно. Начинай, - она снова улыбнулась и включила музыку.

Я коротко огляделся. Здесь были и другие школьники – старше и младше, они разминались и прислушивались к нашему разговору. Мне как-то не доводилось танцевать на глазах у посторонних, и поэтому чувствовал я себя довольно неуютно. Но музыка была мне знакома – Теллиша время от времени использовала ее на тренировках. Поэтому, хотя вступительный проигрыш я пропустил, с началом танца проблем не возникло. Я прикрыл глаза и вслушался в музыку, двигаясь в такт, отбросив неуверенность и сомнения. Какая разница, смотрит ли кто-то на меня, если есть только я и музыка?

Как всегда, танцевальная разминка подняла мне настроение, и, когда музыка стихла, на госпожу Таринис я посмотрел без робости. Моей целью не было ее впечатлить, и меня не пугали те выводы, какие она могла сделать, посмотрев, как я танцую. Но чего я точно не ожидал, так это аплодисментов.

- Великолепно! Просто мужская версия Тэллиши Нортис! Неограненный, конечно, но, безусловно – талант, - заявила она уверенно.

- Вы так думаете? – несколько растерялся я.

- Я это вижу, - поправила она меня. – Ты должен танцевать в студии – и отказ я не приму.

- А вас не смущает? – я показал на свою метку.

Она несколько мгновений молчала, словно действительно только что ее заметила.

- О, - чуть подумав, госпожа Таринис кивнула: - Разработаем для тебя сценический образ с очками.

- Так вы все равно хотите пригласить меня к себе? – недоверчиво осведомился я.

- Разумеется! Нам нужны таланты.

Мне была в новинку такая реакция на знакомство со мной, а потому я снова огляделся, невольно ожидая, что остальные ученики студии возразят своему руководителю, резко отказавшись сотрудничать со мной. Но возражений не последовало, а Кейла так и вовсе улыбнулась, одними губами прошептав:

- Соглашайся.

- Я не против, - мне оставалось только кивнуть.

Хотя больше всего хотелось сбежать, потому что, закончив танцевать, я снова почувствовал себя неуютно среди всех этих незнакомых мне людей.

- Замечательно! – широко улыбнулась госпожа Таринис. – Добро пожаловать в мою танцевальную студию. Ученики, внимание! То, что вы сейчас увидели, было прекрасным образчиком импровизации. А теперь посмотрим оригинал – и начнем готовиться к конкурсу.

Зеркальная стена подернулась дымкой, которую сменило изображение. Большая сцена, на которой в свете софитов стояла – я глазам своим не поверил – Тэллиша! Непривычно юная, в сложном костюме, с мечтательным взглядом. Заиграла музыка – та самая, под которую импровизировал я. Но Тэллиша в записи не импровизировала – такое невозможно придумать на ходу. Она танцевала – и делала это великолепно. Я знал, что она умеет красиво двигаться, но, как оказалось, даже не представлял, как изумительно она умеет танцевать. Я смотрел, затаив дыхание, и чувствовал гордость за Тэлли.

- Ивер, разве твоя опекающая не говорила тебе, что участвовала в этом конкурсе? – когда запись закончилась, удивленно поинтересовалась госпожа Таринис.

Что ж, скрыть свою реакцию я даже не пытался, а был я искренне восхищен.

- Говорила, - возразил я, хотя название конкурса Тэллиша не упоминала. – Но не показывала.

- Великолепное выступление, не правда ли? – она мое впечатление полностью разделяла. – У Тэллиши Нортис был несомненный талант. Но она предпочла уйти на пике славы.

Признаться, я ощутил определенную симпатию к госпоже Таринис за то, как она отзывалась о Тэлли.

- Но она ведь преподает у нас самооборону, - сказал кто-то из учеников.

- И, насколько я знаю, делает это хорошо, - заметила она. – А вы обратили внимание, как много элементов позаимствовал Ивер из этого выступления? Элементы, которые очень непросто повторить. Даже если учиться у лучших. И я уже кое-что придумала для конкурсного танца. Давайте-ка, собираемся, разминочка – и порепетируем первые наброски.

В ней было столько энергии и напора, что сопротивляться казалось невозможным. Да и зачем, если я уже дал согласие? Оставалось только поддаться этой энергетике – и получать удовольствие.

Кажется, так думал не только я. А самое удивительное, что другим танцорам студии было словно бы все равно, кто я. Как будто тот факт, что госпожа Таринис отмахнулась от моей метки, сделал ее неважной и для остальных. Здесь я словно стал своим, одним из них – и никому нет дела, кем я являюсь вне студии. Это был новый опыт, и после репетиции я уходил в странном смешении чувств.

- И как тебе? – Тэлли все же спросила, хотя наверняка все поняла по моему виду.

- Кажется, я все же буду посещать эту студию.

- Отличное решение, - похвалила она, - Маула – настоящий энтузиаст своего дела.

Я кивнул, соглашаясь, и не удержался от вопроса:

- А почему ты бросила танцы?

Тэллиша немного помедлила с ответом, а потом пожала плечами:

- После гибели родителей мне было не до танцев. Имелись более важные заботы.

- Ох… прости, - я должен был и сам понять.

На записи Тэллиша выглядела немногим старше меня, а значит, ее родные еще были живы. Ничего удивительного, что она бросила танцы, потеряв семью.

- Не извиняйся, - отмахнулась она.

- Ты была очень талантлива, - признал я. – Госпожа Таринис показала нам твое конкурсное выступление.

- Я и сейчас талантлива, - она рассмеялась. – Просто слава меня больше не интересует.

- Меня тоже не интересует, - сообщил я.

- Что, тебя ставят на конкурс? – ожидаемо догадалась Тэлли.

- Да… - признался я. – Госпожа Таринис почему-то решила, что у меня талант.

- Потому что у тебя талант, - фыркнула Тэллиша. – Но тебе не стоило бы публично демонстрировать метку.

- Она говорит, что я могу выступать в очках… - неуверенно заметил я.

- Тогда почему бы и нет? – Тэлли улыбнулась и потрепала меня по голове.

И я улыбнулся в ответ, чувствуя, как наконец-то отпускает волнение.

Кажется, школа действительно была неплохим решением. И со временем я лишь больше в этом убеждался.

Потому что того, чего я опасался, так и не произошло – я не стал изгоем только потому, что был отмечен магией энидо. Нет, я не обрел в одночасье друзей, но мои одноклассники относились ко мне ровно, без попыток задеть или оскорбить. Даже Лерте, хотя он как раз не упускал возможности уколоть меня, на что я просто не обращал внимания. В школе как-то очень быстро привыкли к тому, что среди них учится энидо-маг, и меня просто перестали замечать.

У меня даже сложились определенные дружеские отношения с Кейлой – она всегда охотно говорила со мной, хотя не навязывалась. Как и я. Мне все еще было сложно понять, как себя лучше вести со сверстниками, но пока меня все устраивало.

И потому меня удивило, когда однажды Лерте неожиданно сорвался на мне – грубо, безо всякой причины обвинив во всех грехах. А затем просто вылетел из кабинета, оставив меня в недоумении.

- Что это с ним? – спросил я у Кейлы.

О жизни класса я мало что знал, не особо интересуясь другими детьми – ответная любезность за то, что они не лезут ко мне. А вот Кейла вполне знала все происходящее и могла рассказать. Такой срыв выглядел странным, потому что, как бы плохо он ко мне ни относился, после первых дней Лерте сдерживался, понимая, что его нападки не поддерживаются остальными.

- Не знаю, - пожала плечами она удивленно. – Хотя… ходят слухи, что он крупно вляпался в какую-то нехорошую историю. Но что за история, я без понятия.

- Он вроде на девушку напал, - подал голос Соинн, прислушивавшийся к нашему разговору.

Не то, чтобы мы пытались говорить тихо.

- На девушку? – переспросила Кейла недоверчиво. – Вилан?

Мне это не показалось чем-то невозможным. О Лерте у меня сложилось впечатление, как о человеке неуравновешенном. На эмоциях он вполне мог накинуться на другого человека. А кто это был – парень или девушка – мне казалось не важным.

В кластере не делали различий между мальчиками и девочками среди обрядовых жертв. И о том, что в остальной Альвинии принято быть снисходительнее к девушкам, я знал довольно опосредованно.

- Подробностей не знаю, - откликнулся Соинн. – Но в последнее время он знатно психует. Видимо, что-то в этих слухах есть.

Но для меня это было уже не важно, поскольку это не я оказался причиной его срыва. И я выбросил его из головы, отправившись на репетицию.

Госпожа Таринис придумала действительно сложный танец, но мне было интересно разучивать его. Импровизировать проще, но репетиции придавали движениям завершенность и красоту, какие мы наблюдали на записи выступления Тэлли. Наша хореограф не планировала превзойти то выступление, но и метили мы не на Всеальвинийский конкурс. А пока то, что получалось, нравилось нам всем.

Привычно после репетиции я направился в кабинет Тэллиши – здесь мы встречались, прежде чем воспользоваться порталом домой. Но по дороге мое внимание привлек странный звук.

Знакомый звук, которого я давно уже не слышал.

Пощечина.

Я остановился и прислушался. До меня доносился чей-то голос, но слов разобрать я не мог. А вот интонации показались мне знакомыми. Говоривший не скрывал чувства превосходства, гнева и – удовлетворения. Я слишком часто слышал эту смесь, чтобы не узнать.

Моим первым порывом было уйти. Страх, так и не изжитый в душе, требовал спрятаться, скрыться от источника опасности, спастись самому. Но я справился с этим, оставшись на месте. Здесь не могло быть других энидо-магов, а потому мне нечего бояться.

Я помедлил, а затем, нахмурившись, пошел на голос.

Их оказалось около десятка – учеников старших классов. И они окружили впечатанного магическими узами в стену Лерте, беспомощно висевшего на этих оковах. У парня определенно были неприятности, поскольку старшие ученики готовили заклинания.

Я замешкался совсем ненадолго, просто, чтобы подготовиться. А потом рванул вперед. Мне пришлось оттолкнуться от стены в высоком прыжке, чтобы приземлиться между Лерте и его экзекуторами. Левой рукой я уперся в стену, чтобы меня не впечатало в нее магическое давление, а правой я растянул щит между собой и старшеклассниками.

Щит легко выдержал несколько магических ударов, а затем атаковавшие невольно отступили, сообразив, что между ними и жертвой появилось препятствие.

- Уйди, энидо, - заговорил один из них.

Я узнал голос – именно его я и услышал. Повел плечом, прогоняя неприятные воспоминания, и набычился, глядя на парня сердито. Вовсе не энидо-маг, просто один из учеников, не имеющий права наказывать кого бы то ни было. Равный мне.

- Нет, - я качнул головой, настороженно поглядывая на остальных.

Я был ограничен в магии, не имел возможности нападать и обучался магии едва ли год. К тому же я один против десятка, и у них - явное преимущество. Я даже Тэллишу позвать не мог, поскольку для этого требовались обе свободные руки.

Но я не мог не вмешаться. Даже если жертвой был Лерте, которого я недолюбливал, и даже если он заслуживал наказания.

Потому что никто не имел права устраивать самосуд. Я не мог допустить, чтобы в Альвинии практиковали порядки крепости.

- Защищаешь мразь? – осведомился с угрозой старшеклассник. – Этот тип едва не изнасиловал мою девушку. Она едва сумела вырваться! Или что, такие типы сходят для тебя за своих?

Я обернулся на Лерте. Он был бледный, магические оковы явно причиняли ему боль, а на скуле алел отпечаток чужой ладони. Виноватым он не выглядел, впрочем, как и гордящимся своим поступком. Скорее – обреченным. Ничего хорошего для себя он явно не ожидал.

- Под своими ты имеешь в виду энидо-магов? – я озадачился, посмотрев на оппонента.

Ливарэ-маги не были безупречными, как и прочие граждане Альвинии, но все же насилие оставалось прерогативой энидо-магов.

- Вот именно. Никогда я не верил, что один из вас может исправиться!

- К твоему сведению, энидо-маги не защищают друг друга, - сообщил я. – И прямо сейчас как один из них ведешь себя ты.

- Что?! – искренне возмутился он.

- Я ушел из кластера, чтобы больше никогда не сталкиваться с чем-то подобным. Когда те, кто сильнее, истязают тех, кто не может защитить себя. И меньше всего я думал, что снова увижу столь свойственное энидо-магам поведение вне кластера.

- Этот тип заслуживает наказания! Ты не слышал меня? Он напал на девушку! – парень ткнул пальцем в сторону Лерте.

- Но кто дал тебе право наказывать кого бы то ни было? – осведомился я. - Разве ты – суд? Или хранитель закона? Если он виновен – степень его вины и наказание за нее должны обозначить представители закона, разве не так? – и я процитировал Тэллишу, чьи слова как нельзя кстати подходили к ситуации: - Верховенство закона в Альвинии – краеугольный камень нашего общества. И если его начнут нарушать с нашего попустительства, что останется от Альвинии?

Забавно, что в свое время эти слова были адресованы самому Лерте.

- Ни к чему привлекать закон! – запальчиво заявил старшеклассник.

- Ты говорил о насилии. Разве это не преступление? Или ты присвоил себе право карать, как энидо-маги? – я продолжал давить на него.

- Ничего подобного, я… - он посмотрел на приятелей, но те как-то неуверенно отводили глаза.

Наверное, они чувствовали мою правоту. Все же поступок Лерте был противозаконным, и следовало не самосудом заниматься, а заявить на него в компетентные органы, чтобы с этой ситуацией разобрались специалисты. Не на ровном ведь месте произошло нападение, что-то сделало Лерте способным на подобное преступление. И, возможно, его еще можно исправить.

Чему избиение точно не посодействует.

- А как ты… - вдруг вмешался еще один из старших учеников. – Это же ливарэ-щит?

- Я владею магией ливарэ, - сообщил я спокойно.

- Это невозможно, - раздалось нестройное.

- Это одна из причин, почему я здесь, - пожал я плечами.

Мои одноклассники пока занимались лишь теорией, практические занятия им начнут преподавать только в следующем году, когда у всех ливарэ-магов раскроется потенциал. Поэтому о том, что я владею ливарэ-магией, в школе не знали. Хотя я и не скрывал это специально. Тэллиша тоже не просила держать это в секрете, поэтому я ответил без сомнений.

- Если ты думаешь, что справишься со всеми нами… - снова заговорил их предводитель.

- Нет, я так не думаю, - покачал я головой. – Я мог бы попробовать, если бы не ограничивающие меня артефакты. Но я не имею возможности нападать на других людей, даже ради самозащиты, - это тоже не было тайной. – Тем не менее, я уверен, что смогу удержать щит достаточно долго, чтобы моя опекающая обеспокоилась моим отсутствием. А когда госпожа Нортис найдет нас и увидит, что вы творите… думаю, с ней вам справиться не удастся, даже если вы решитесь на такую глупость.

Теперь они все неуверенно переглядывались, прикидывая, насколько такое развитие событий возможно. Тэллиша преподавала у каждого класса, и ее возможности были всем хорошо известны. Да и – одно дело, напасть на ученика, и совсем другое – на учителя. Вряд ли они на это пойдут.

- Повезло тебе, Лерте, - зло бросил старшеклассник. – Идем, ребята. Закончим в другой раз.

И они ушли, оставив моего одноклассника висящим в магических оковах.

- Ну, спасибо, - умудрился прорычать Лерте и стукнул затылком о стену. – Если бы не ты, все бы сегодня уже закончилось!

Я догадался, что благодарности он не испытывал.

- Обратись к стражам, - посоветовал я. – Они не только накажут, но и помогут. Ты же должен и сам понимать, что нападение на девушку – это не норма?

- Да ни на кого я не нападал! – взвыл парень. – Она сама на меня вешалась! А когда я ее отшил, решила отомстить, вот и заявила, что я ее изнасиловать пытался! Да зачем это мне? Полно других девчонок, свободных, мне зачем пытаться отбить старшеклассницу у ее парня, да еще нападать на нее? На старшеклассницу – я что, похож на идиота? Они ведь уже магию изучают!

- В целом, - я окинул его внимательным взглядом. – Немного похож.

- Да как ты!..

- Почему ты не объяснил это тем, кто на тебя напал?

- Я объяснил! Но Дарос своей девчонке почему-то верит больше, чем тому, кого она обвиняет в попытке изнасилования! И зачем ты вмешался, они же не отстанут, только сильнее разозлятся!

Я завершил заклинание освобождения и вскрыл магические оковы. Со стоном Лерте сполз по стене и сел на пол.

- Разве не было свидетелей произошедшего? – осведомился я.

- Нет.

- Где ты в школе нашел место без единого человека? – мне действительно стало любопытно.

Здесь всегда было людно. Даже если в какой-то момент казалось, что ты в одиночестве – через пару минут рядом обязательно оказывался кто-то из учеников или работников школы.

- Я нашел? – он скривился. – Она ждала меня возле мужской раздевалки, когда я тренировался в бассейне после всех уроков. Больше там никого не было.

- То есть вы разговаривали в коридоре? – уточнил я.

- Ну да. Даже у этой стервы наглости не хватило ввалиться в мужскую раздевалку, - буркнул он.

- Но ведь коридоры просматривает система видеонаблюдения.

- Кто мне даст записи? – усмехнулся он невесело.

Я снова смерил его внимательным взглядом и отметил:

- Нет, все же похож. Лерте, тебя так-то оклеветали. Это противозаконно. Ты мог бы обратиться к стражам правопорядка, и они нашли бы доказательства твоей невиновности. И тебе бы ничто не угрожало.

- Да кто бы стал разбираться? – махнул он рукой.

- А почему ты думаешь, что не стали бы? – я удивился. – Это их работа – разбираться с противозаконными деяниями.

- Никого не интересуют школьные разборки, - поморщился он, поднимаясь.

Глядя, как он растирает запястья, я очень хорошо представлял, что он чувствует. Я немало времени провел подвешенным на цепях, как магических, так и стальных, и знал, как это болезненно.

- Но это не школьные разборки, - заметил я. – Это серьезное дело. Но, если ты не хочешь обращаться к стражам – почему не попросишь учителей дать тебе запись?

- Потому что меня бы никто не стал слушать.

- Телли бы выслушала, - возразил я.

- Кто? – не понял он меня.

- Госпожа Нортис. Она бы обязательно выслушала.

Лерте уставился на меня, молча таращась – не менее минуты. А затем как-то словно успокоился и почти безразличным тоном поинтересовался:

- А ты ведь можешь попросить ее достать ту запись?

- Я хотел тебе это предложить, - пожал я плечами. – Только скажи дату и время.

И Лерте вдруг улыбнулся:

- Спасибо! – и на этот раз это было искренне.

Впрочем, назвать нужное время он тоже не забыл. Оказалось, это случилось уже три дня как – и все это время он жил, ожидая кары за то, чего не совершал. А еще утверждает, что не идиот. Да если бы в кластере была хоть малейшая возможность отвести от себя наказание, ничто бы не остановило обрядовую жертву, причем сразу же. Все же дети Альвинии – странные. Терпеть несправедливость только потому, что сам для себя решил, что никто не поможет? При том, что помощь вот она, рядом, только руку протяни… Обрядовые жертвы о таком могли только мечтать.

- Тэлли, ты можешь взять запись из системы видеонаблюдения? – поинтересовался я первым делом, когда она зашла в свой кабинет.

- Да, а зачем? – удивилась она.

Я коротко объяснил ей ситуацию. Внимательно выслушав, Тэлли удивленно хмыкнула:

- Даже так? Ох уж эта современная молодежь… В мое время такого не было.

- Твое время было всего лет десять назад, - напомнил я.

- Вечность, - она рассмеялась. - Хорошо, попробую достать запись.

Разумеется, у нее все получилось, и свидетельство разговора Лерте и девочки, которая обвиняла его в нападении, перекочевало в мой комм. Я все же посмотрел – мало ли, вдруг доказательство было не таким очевидным, как думал мой одноклассник? Но разговор не оставлял простора для двоякого толкования. Девочка прямо звала Лерте в постель, а когда он отказался, пригрозила, что обвинит его в изнасиловании, и он еще пожалеет, что посмел ей отказать.

Запись оставила у меня тяжелое впечатление. Видеть, как кого-то принуждают к сексу, было мучительно, потому что у меня в такой ситуации возможность отказаться отсутствовала. И в то же время я был рад за Лерте, за доступность для него сказать твердое нет. В свое время Тэлли говорила, что теперь у меня есть право на половую неприкосновенность, но, пожалуй, только сейчас я понял, что это действительно значит.

И утром, едва Лерте вошел в кабинет, я решительно подошел к нему и потянул за собой:

- Идем к этому… Даросу.

- Ты достал запись? – обрадовался мальчишка.

- Да, - я кивнул.

- Надо расписание посмотреть…

- Я посмотрел, - перебил я. – Идем.

При нашем появлении в кабинете старшего класса воцарилась тишина. На нас уставились несколько десятков глаз, и я почувствовал себя очень неуютно. В целом, отбиться от всех я бы не смог, хотя пути отступления у нас с Лерте оставались. Поэтому я посмотрел на девочку, которая заварила всю эту кашу и предложил:

- Мне кажется, будет лучше, если ты сама расскажешь правду.

- Какую еще правду? – прищурилась она презрительно.

- О нападении.

- Я и так рассказала правду, - сердито ответила она, смерив Лерте взглядом, полным превосходства.

Я посмотрел на Дароса – того самого старшеклассника, который руководил несостоявшейся экзекуцией:

- Почему ты веришь ей больше, чем ему?

- Потому что моя Хали не стала бы лгать, - настороженно ответил он, явно недоумевая, как это мы осмелились сюда заявиться.

- И тебя не заинтересовал вопрос, что же она делала возле мужской раздевалки? – я приподнял бровь, действительно недоумевая.

Парень покосился на нее, а затем сквозь зубы ответил:

- Он мог притащить ее туда.

- Через половину школы? И при этом не привлек ничьего внимания? – я нахмурился, удивляясь, до какой степени самообмана может дойти человек.

- Энидо, то, что тебе разрешили учиться здесь, не значит, что ты можешь защищать других подонков, - он встал со своего места, набычившись.

Я поднял ладонь:

- Что ж, если девушка отказывается говорить правду, мне придется показать ее всем, чтобы обелить имя Лерте.

Я зашел в программу, которая подключала видео с комма к проектору кабинета. Ее мне предусмотрительно скинула Теллиша.

Но я действительно надеялся, что до этого не дойдет.

Весь класс в тишине смотрел на разворачивающуюся перед ними сцену, где похотливая девочка Хали требует от Лерте сексуальных услуг, а услышав твердый отказ, грозится всем сообщить о нападении.

- Это запись системы видеонаблюдения, - сообщил я Даросу, когда видео закончилось. – Твоя Хали может предоставить такое же, но подтверждающее ее слова?

Парень стиснул зубы и посмотрел на нее – покрасневшую и очень злую. Вины в ней я не заметил.

- Хали? – обманчиво-спокойным тоном позвал он.

- Да что ты веришь этой мелюзге! – взорвалась она гневом. – Понятно же, что они все это подстроили, чтобы оправдаться!

- Любой, обладающий начальными техническими навыками поймет, что видео не подвергалось обработке, - возразил я. – Лжешь здесь только ты, и это похоже на патологию. Тебе бы стоит обратиться к специалисту, пока это не разрушило твою жизнь.

- Пока что жизнь мне разрушаешь только ты! – она вскочила и бросилась к выходу, по дороге с силой толкнув меня.

Я легко уклонился и посмотрел на Дароса:

- Ей определенно нужна помощь.

Он долбанул кулаком по столу, помолчал немного и ответил вполне спокойно:

- Ладно, энидо. Претензии к Лерте снимаются. Дальше мы с ней сами разберемся. Но на твоем месте я бы вел себя потише.

- Я приму к сведению, - кивнул я.

И решительно развернулся, следом за девушкой покидая кабинет. Лерте последовал моему примеру. А когда мы отошли от кабинета старшеклассников на приличное расстояние, он протяжно выдохнул:

- Я думал, они нас там же и прикончат.

- Они бы не стали, - уверенно ответил я. – Побили бы, но убивать? Точно нет.

- Странный ты, - покосился на меня Лерте. – Но… спасибо тебе. Почему ты вообще вступился за меня? Я ведь плохо к тебе относился.

Я отметил про себя прошедшее время и пожал плечами в ответ:

- Разве ты не слышал? Я ведь еще вчера все объяснил.

- Ты выступаешь за законность? – он недоверчиво хмыкнул. – Энидо-маги вообще-то ставят себя выше закона.

- Поэтому я здесь, - я кивнул. – Беззакония я хлебнул выше крыши.

- Ты… бывал на моем месте, да? – вдруг догадался Лерте. – Только тебе никто не помог? Энидо-маги не защищают друг друга, - припомнил он мои слова.

Я молча кивнул. О том, что я был обрядовой жертвой, я решил не говорить. Мне не нужна была его жалость. Лерте тоже умолк, а у дверей нашего кабинета вдруг остановился:

- Ивер. Ты извини меня. Я был не прав, когда цеплялся к тебе. А вот госпожа Нортис была права.

- Мама всегда права, - я улыбнулся.

- Мама? – переспросил он, округлив глаза.

- Тебе послышалось, - уверенно ответил я. – Я сказал – Тэлли.

А сам мысленно хлопнул себя по лбу. Расслабился… Я никогда не называл ее мамой вслух. Почему я допустил такую оплошность рядом с тем единственным, кто мог использовать это против меня? Госпоже Нортис явно не понравится, если она узнает, как я в действительности к ней отношусь. Кому бы такое понравилось…

Лерте, к моему удивлению, не стал настаивать. И последствий у моей оговорки не было.

В отличие от всего этого происшествия. Почему-то парень, которому я счел возможным помочь, решил, что хочет стать моим другом. При том, что о дружбе я знал в основном только в теории, а потому понятия не имел, как на это реагировать.

Вот только выбора Вилан мне не оставил.