Глава 20. Тэлли

Работа в школе оказалась не такой сложной, как я себе представляла. Особенно после того, как я познакомилась со всеми своими учениками – и, без ложной скромности должна сказать, что с каждым классом нашла общий язык. Даже не подозревала в себе такого педагогического таланта. Хотя, скорее всего, дело в том, что мои уроки были достаточно просты и интересны – по крайней мере, поначалу.

Но больше всего меня радовало то, как адаптировался к школе Ивер. Я не ошиблась, предположив, что мальчику с меткой энидо дадут шанс и не начнут травить только за то, что он был выходцем из кластера. Хотя не все проходило гладко, в целом за ним наблюдали с определенной настороженностью, но без агрессии, повода к которой мальчишка просто не давал.

Учителя довольно быстро оценили его любознательность и усердие, а потому, если с их стороны и было какое-то неприятие нового ученика, оно прошло. Впрочем, этому поспособствовал и мой короткий конфликт с преподавателем физической подготовки Ивера, продолжения у которого, как ни странно, не последовало.

На пользу пошло и увлечение танцами – в студии его и вовсе приняли за своего. Ничего удивительного, танцевал он прекрасно, а Маула Таринис была слишком увлечена своим делом, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как метка энидо. И, конечно же, она не потерпела бы предвзятого отношения к талантливому ученику. Так что проблем со стороны школы, чего я все же несколько опасалась, у Ивера не возникло.

Проблемы оставались у самого Ивера, которому нравилось учиться в школе, но который представления не имел, как взаимодействовать с другими детьми. И здесь – увы – я ему помочь не могла. Было бы идеально, появись у мальчишки хороший друг, показывающий на своем примере, как себя ведут обычные подростки, но рассчитывать на это не стоило. Ивер не особо общительный, не умеет навязываться, не имеет социальных навыков, а потому шансов завести с кем-то дружбу у него немного. Особенно с учетом метки, служащей тревожным сигналом для любого, кто ее видит. Правда, одна девочка словно бы была не против с ним пообщаться, но Ивер не стремился поддержать ее намерение. Просто в силу своей неопытности – он понятия не имел, что от него требовалось.

Конечно, я старалась давать ему советы – достаточно мягко, чтобы он не считал это требованиями. Я вовсе не хотела, чтобы он чувствовал дискомфорт или заставлял себя делать то, что ему не хочется только для того, чтобы порадовать меня. Увы, мне тоже не хватало опыта, как правильно вести себя с мальчиком, чтобы помочь ему и при это не навредить. Я и так рисковала каждый раз, когда дело касалось Ивера. Да, он казался сильным, но я уже убедилась, насколько он хрупок. Его травмы слишком тяжелы, чтобы просто отмахнуться от них.

Но тем неожиданнее оказалось желание Ивера помочь одному из одноклассников. Причем – тому, кто относился к нему хуже остальных. Впрочем, Ивер был отзывчивым мальчишкой, и не стоило удивляться его стремлению помочь – неважно кому.

Но вот сама история мне не понравилась. Да, мое время было всего-то десять лет назад, но, когда я училась, такого действительно не случалось. Огульные обвинения, расправа над более слабыми учениками, изнасилования в школе? Я, конечно, не могу говорить за всех учеников, но будь что-то такое, об этом бы непременно узнали все. Поскольку скрывать проблемы жертвы чужого произвола точно бы не стали, и при первых же неприятностях отправились к нашему школьному хранителю. Я до сих пор помню госпожу Шалиас, чьи разговоры по душам всегда помогали мне в сложных ситуациях. Она всегда была добра к нам, зорко отслеживала проблемных детей и помогала обрести правильные моральные ориентиры. Не могу представить, чтобы при ней могла возникнуть подобная ситуация.

И не припомню, чтобы что-то подобное творилось в этой школе, когда здесь учился Лаэн. А ведь, если речь идет о старшеклассниках, они уже учились здесь в его время. Что могло случиться со школой за пару лет?

Разумеется, я не отказала Иверу в его просьбе, и запись системы видеонаблюдения мы просматривали вместе.

Увиденное мне не понравилось.

Вилан Лерте был весьма смазливым мальчиком, достаточно хорошо развитым для своего возраста, с привлекательной улыбкой и ямочками на щеках. Он явно нравился девочкам, чем наверняка активно пользовался. Так что ничего удивительного, что им заинтересовалась девочка на пару лет старше.

- Как насчет того, чтобы развлечься в раздевалке? Там ведь сейчас никого нет? – девочку звали Халийя Джевитар, и она была не самой прилежной ученицей, но ничего предосудительного в ее поведении прежде я не замечала.

На записи же она поглаживала рубашку на груди оторопевшего Вилана, призывно улыбаясь.

- Эм… нет, - он осторожно отступил, прерывая контакт, и счастливым от такого предложения не выглядел.

- Прекрасно, - по-своему поняла она его. – Тогда раздевалка в нашем полном распоряжении. Ты не представляешь, как я тебя хочу.

- Халийя, нет, я не буду с тобой развлекаться, - он отступил еще на шаг, коротко оглядевшись, словно ища пути отступления.

- Почему это? – холодно поинтересовалась она.

И куда только девалась ласковая кошечка, которую она только что изображала?

- У тебя есть парень, - напомнил Вилан. – И… в любом случае, извини, но у нас даже свидания не было, а ты сразу хочешь перейти к постели?

- Пф, - отмахнулась она. – Зачем зря тратить время? А с Даросом у нас свободные отношения. Он переспал со всеми доступными девчонками в школе и с половиной недоступных.

- Так ты просто хочешь ему отомстить? – предположил парнишка.

- Нет, конечно. Просто ты мне нравишься. Такой сладкий трофей, не терпится тебя попробовать.

- Я не трофей. Извини, но меня такие вещи не привлекают.

- То есть, я тебе не нравлюсь? – она вновь добавила в голос холода.

- Ты красивая, - торопливо признал Вилан. – Я просто не ценитель случайных связей.

- Ты, кажется, не понял, - она подбоченилась. – Это не просьба. И не предложение. Я не даю тебе выбор. Я тебя хочу, а значит, ты будешь моим. Иначе… как ты думаешь, что сделает с тобой Дарос, если вдруг узнает, что ты пытался меня изнасиловать?

- Но я не пытался! Я же наоборот, отказываюсь!

- И, по-твоему, кому он поверит больше, м? – она нехорошо улыбнулась. – Хватить ломаться. Мы оба получим удовольствие и разбежимся. Или… ты будешь страдать. Решай.

- Ты ненормальная, если думаешь, что добьешься своего угрозами, - гневно заявил Вилан.

И просто ушел, оставив ее одну.

- Ты пожалеешь, - вслед ему крикнула девушка. – Еще на коленях меня умолять будешь.

Оставшись в одиночестве, она сердито топнула ногой, постояла немного, словно ожидая, не передумает ли парень, а затем тоже ушла.

И все это выходило за грань нормальности. Домогаться мальчишку младше себя? В столь ультимативной, потребительской форме? Без учета его желаний? Это даже не было попыткой соблазнить – только желание удовлетворить собственные потребности.

Подобное поведение в Альвинии противозаконно.

Когда запись закончилась, я покосилась на Ивера. Сколько раз в его жизни он попадал на место Вилана? Только не имея возможности сказать нет? Наверное, не стоило подвергать его психику подобному испытанию. Но кто же знал, что там все окажется вот таким?

Однако Ивер выглядел вполне спокойным, только слегка хмурился. Ему тоже не понравилось увиденное.

- Советую продемонстрировать запись на проекторе перед всем классом, тогда девочка не отвертится, - предложила я.

- Не хотелось бы до этого доводить. Может, сама одумается и правду расскажет?

- Не похоже, что вот эта девица способна раскаяться и признаться во лжи, - с сомнением заметила я. – Но попробуй. А если не получится – давай-ка свой комм, залью тебе одну программку…

Приложение использовалось учителями, чтобы легко демонстрировать экран комма, и, разумеется, у учеников доступа к нему не было. Но я делилась им с Ивером, зная, что мальчишка не будет хулиганить.

А потом все же поинтересовалась:

- Может, мне стоит вмешаться?

- Мне кажется, здесь мне стоит попробовать разобраться самому, - не слишком уверенно ответил Ивер.

- Но, если что, зови меня, хорошо?

- Конечно, - он улыбнулся.

И, разумеется, никуда меня звать не стал, просто позднее рассказал, как все прошло.

Что ж, проблему Вилана они решили. Мне оставалось только похвалить мальчишку. И с удивлением констатировать, что ершистый Лерте, столь неприязненно отнесшийся к Иверу поначалу, решил отплатить ему за помощь – дружбой.

Было даже забавно наблюдать за реакцией Ивера, которого ставил в тупик внезапно приобретенный приятель. Мой подопечный не умел хамить, а потому не знал, как оградить себя от чрезмерной навязчивости. Но, с другой стороны, именно это ему и было нужно – кто-то, кто вытащит его из защитной раковины. Собственно, поэтому я и не вмешивалась, аккуратно давая советы, как взаимодействовать со сверстниками. Впрочем, постепенно он и сам осваивался.

Вот только, если по поводу Ивера я беспокоилась все меньше, то произошедшее не прекращало меня тревожить. Поведение старшеклассников настораживало. Конечно, одно происшествие – это еще не показатель, но… действительно ли оно было единственным?

Это не являлось моей прямой задачей. За поведением школьников должны следить хранители, но я не могла исключить воздействие извне. Вот только причин начинать расследование у меня формально нет. С другой стороны, я ведь работала в школе, мне не нужны дополнительные причины находиться здесь.

В конце концов, я сочла, что проще успокоить свои тревоги, чем ждать, не подтвердятся ли мои подозрения как-нибудь еще. И засела за архив записей системы видеонаблюдения.

Меня интересовали конфликты между учениками. Не обычные – в конце концов, детям всегда есть, что делить, а такие, чьи причины не очевидны. А еще я невольно высматривала Халийю, подозревая, что Вилан был отнюдь не первым ее кандидатом в трофеи. И хотелось бы мне ошибиться, но, увы. Мои подозрения подтвердились.

Домогательства девушка практиковала часто и охотно. Большинство отказывались – все же слишком юные и порядочные, чтобы вот так делить постель с едва знакомой девушкой. Некоторые боялись отказать под давлением угроз. Совсем немногие соглашались без раздумий, и к ним тоже следовало присмотреться.

А с теми, кто отказался, происходили странные вещи. Я заметила случайно – ученик заходил в слепую зону, и позднее появлялся на записи серьезно избитым. Знакомый ученик – один из тех, на кого положила глаз Халийя. Более внимательное изучение записей показало, что он не один такой. А еще более внимательное - помогло обнаружить, что в те же слепые зоны перед этим заходит Дарос с приятелями. Несмотря на то, что школьные камеры были защищены от магического воздействия, при желании эту защиту можно обойти. И даже не обязательно быть ливарэ-магом, достаточно приобрести нужный артефакт, чем эта компания и пользовалась.

Открытия мне не понравились. Успокаивало одно – других девушек, ведущих себя подобно Халийи, я не заметила. А учитывая, что смотрела я внимательно, с большой долей уверенности можно было утверждать, что таких и нет.

Была ли Халийя просто распутной девчонкой, желающей контролировать парней через секс? Или здесь было что-то куда более тревожное? В ее поведении проглядывало что-то от энидо-магов, и существовал неиллюзорный вариант, что она могла быть одной из них - под личиной. Вот только это бессмысленно. Энидо не стали бы маскироваться под школьников, просто потому, что у них не хватило бы ни актерского мастерства, ни знаний, чтобы выдать себя за одного из учеников. И, кроме того, в каждой школе имелся хранитель, который бы мгновенно определил подозрительное поведение ученика.

Однако в личном деле Халийи не было записей о том, что с ней работает хранитель. А она определенно нуждалась в его помощи, поскольку такое поведение точно не норма для семнадцатилетней девушки.

Собственно, поэтому в первую очередь я наведалась к местному хранителю.

Ваэрна Туродай была мне незнакома. Во времена, когда здесь учился Лаэн, она здесь еще не работала, а когда меня представляли коллективу, ее то ли не было, то ли я просто ее не заметила. Довольно высокая, неожиданно молодая, а потому, должно быть, слишком строгая для опытного хранителя женщина, она встретила меня неприветливо.

- Чем обязана?

- Я хотела поговорить с вами о Халийе Джевитар, - обменявшись приветствиями, мы сразу перешли к делу.

- Я не обсуждаю учеников с другими учителями, - строго заявила она.

- Вот как? – удивленно приподняла я бровь.

Меня действительно удивило такое заявление.

Насколько я знала, это как раз и было одной из задач хранителя – обсуждать с другими учителями учеников и давать рекомендации, как лучше вести себя с ними, если у ученика имелись какие-то проблемы. С другой стороны, если проблем не было, то, наверное, и впрямь никакого обсуждения не требовалось.

- Да. Если на этом все…

- Нет. У Халийи проблемы, которые требуют вашего вмешательства. Почему вы с ней не занимаетесь?

- Я уже сказала, что это не ваше дело!

- Вы не выполняете ваши служебные обязанности и заявляете, что это не мое дело? Я работаю с этими учениками и не могу закрывать глаза на их проблемы. Не хотите объясниться?

- У вас нет права требовать от меня объяснений, - холодно заявила она. – Покиньте мой кабинет.

С одной стороны, она, конечно, права. Я не имею отношения к администрации школы, и потому другие работники школы не обязаны отчитываться передо мной. Но для хранителя такое поведение – более чем странное. Хотя, возможно, ее смущает собственная молодость, и таким вот образом она пытается завоевать себе авторитет? Так себе объяснение, но обвинять кого бы то ни было в чем-то серьезном без твердых оснований я не имею права.

Я направилась к директору Гаварре, вовсе не собираясь оставлять это дело на самотек. И была неприятно удивлена, насколько безразлично отнесся он к моим опасениям.

- Это просто детские шалости, - заявил он. – Девочка один раз оступилась…

- Не один раз, - возразила я.

- В любом случае, оснований для тревоги нет.

- Нет оснований? – переспросила я. – У вас ученица принуждает мальчиков к интимным отношениям, а в случае отказа обвиняет их же в насилии. И ее дружок этих обвиненных избивает. Все это – на систематической основе. А вы заявляете, что не о чем тревожиться? Вы и впрямь считаете, что это – норма?

Гаварра поморщился, явно недовольный поднятой темой:

- Разумеется, это не норма, но дети часто врут, часто дерутся и в их возрасте интерес к противоположному полу вполне объясним. Здесь просто девочка слегка… увлеклась.

- В таком случае, почему ею не занимается хранитель? Это вовсе не безобидное увлечение. И страдают другие ученики.

- Возможно, хранитель не усмотрела в этом ничего, требующего коррекции, - предположил Гаварра, всем видом демонстрируя, как он устал от этого разговора.

- Девочка ведет себя неадекватно. Ее действия причиняют вред другим ученикам. А вы спокойно доверяете хранителю, которая не видит причин для коррекционной работы? Вы уверены в ее компетентности? Она хоть какую-то работу проводит?

- Госпожа Нортис, - теперь он даже не пытался скрыть раздражение. – Хранителям тоже нужно где-то набираться опыта. Академии не выпускают сразу умудренных жизнью специалистов, способных с первого взгляда разобраться в любой проблеме. Госпожа Туродай – молодой специалист, для нее наша школа – только первая работа, и ничего удивительного, если она просмотрела одну проблемную ученицу. Это никак не делает ее некомпетентной. Она достаточно хорошо себя показала за эти два года.

- За первый год количество обращений к ней упало почти до нуля, - сообщила я. – В этом году – не было ни одного. При этом ее собственные приглашения довольно спорны. Я не изучала все, но из тех, кого я посмотрела, ни один ученик, с которым она хотела поработать, не показывал никаких деструктивных наклонностей. Не похоже, что она пытается наработать опыт. К ней шли – а она умудрилась оттолкнуть всех, кто привык доверять хранителям. И вас это ничуть не тревожит?

- Госпожа Нортис, а где я вам возьму хорошего хранителя? Их не так, чтобы много, даже с учетом выпускников. И уж точно после начала учебного года найти свободного хранителя – непосильная задача!

- Директор Гаварра, - я нахмурилась. – Так, если для вас представляет такую трудность найти подходящие кадры для работы с детьми, может это вы – некомпетентны? И не на своем месте здесь?

Я никогда не отличалась особой дипломатичностью в отношении начальства, и столь откровенное равнодушие к происходящему в школе меня начинало злить.

- Да как вы смеете! – возмутился Гаварра.

- А что, у меня нет повода? Прямые обязанности хранителя – не дать детям ступить на дорожку, ведущую к энидо-магии. А вы нанимаете такого хранителя, который предоставляет детей самим себе, не отслеживает тревожных тенденций, не работает по своему профилю, и почему-то получает вашу поддержку. Вы должны были уволить ее еще по итогам первого года работы! Она не просто не выполняет свою работу – она ее саботирует! На вашем месте я бы в первую очередь подумала, что под маской хранителя скрывается энидо-маг. А вы ей потакаете!

- Может, вы и меня обвините в том, что я – скрытый под маской энидо-маг? – вспылил директор.

-Что ж, с вашей стороны столь наплевательски отнестись к хранителю собственной школы – либо некомпетентность, либо саботаж, - сердито ответила я.

- Зачем бы тогда мне нанимать вас?

- Чтобы узнать, как ливарэ-маги справляются с энидо, - пожала я плечами. – Ведь следить за детьми – не моя обязанность. И, если бы не случай, я бы так и продолжала работать в неведении, что творится в стенах этой школы!

Гаварра на миг спрятал лицо в ладонях и устало покачал головой:

- Госпожа Нортис, не драматизируйте. Я знаю о проблеме хранителя… госпожа Туродай слезно просила меня дать ей еще один шанс. Я проявил слабость. Но я не могу уволить ее прямо сейчас. Школа не может работать без хранителя, даже столь некомпетентного. Она умеет быть убедительной, просто у нее плохо получается работать именно с детьми. Я уже занимаюсь поиском более подходящего хранителя, но это не так просто в разгар учебного года.

- И к чему тогда было защищать ее? – я приподняла бровь скептически.

- Потому что это моя ошибка, и мне не доставляет удовольствия ее признавать, - хмуро заявил он.

Я немного помолчала, пытаясь взглянуть на наш разговор с точки зрения самого Гаварры. Да, определенно. Оправдываться перед собственной подчиненной, которая и работает-то под его началом всего ничего – довольно болезненно для самолюбия. Тем более что о проблеме он знает и пытается ее решить, но пока безуспешно. Ничего удивительного, что он не желал со мной говорить.

Я вздохнула. В какой-то мере я даже понимаю Ивера с его нежеланием покидать дом. Слишком много сложностей.

- Знаете, я бы попросила вас воздействовать на госпожу Туродай, чтобы она взялась за эту девочку, но, боюсь, она сделает только хуже, - призналась я. – Поэтому, раз уж у школы нет компетентного хранителя, поговорите с девочкой сами. Уверена, к вашему авторитету она прислушается. Сама она себя в руки вряд ли возьмет.

Гаварра задумчиво кивнул:

- Вы правы, госпожа Нортис. Я займусь этим делом.

- Хорошо, - это был костыль, но хотя бы так.

Если девочкой не заняться, все действительно может зайти слишком далеко. Никто не просыпается в одночасье, наполненный желанием убивать ради дармовой магии, к этому идут долго и незаметно для себя самих. Прежде чем тормоза морали откажут окончательно, их ослабляют – медленно, успокаивая совесть, пока совесть окончательно не уснет. И этот процесс можно прервать. Чем раньше, тем больше шансов. Для этого и нужны хранители – они видят тех, кто оступился, и помогают им вернуться на правильный путь. Ведь детям, в отсутствие жизненного опыта, значительно сложнее отличить плохое от хорошего, когда кажется, что хорошее – это то, что хорошо лично для тебя.

Конечно, хранитель действует более мягко, позволяя ребенку самостоятельно прийти к правильным выводам, но в отсутствие хорошего специалиста пусть работает хотя бы авторитет директора. Страх перед последствиями за свои поступки вполне сойдет за временную замену тормозам морали. А потом девочкой займутся специалисты.

Жаль, что без санкции магистратума нельзя применять заклинание проверки. А для ее получения нужны доказательства, одних подозрений маловато. А значит, придется внимательно смотреть за моими подозреваемыми. Если я вдруг права в отношении хотя бы одного – рано или поздно он себя выдаст.

А пока надо набраться терпения. И не забывать про Ивера, ведь это он – моя главная ответственность. И то, что у него налаживается социальная жизнь, вовсе не значит, что мне больше не нужно присматривать за ним.

И все же, как бы я ни интересовалась жизнью подопечного, Иверу удалось меня удивить.

- Тэлли, можно тебя спросить? – совершенно невинно начал он разговор однажды за завтраком.

- Конечно, - не ожидая подвоха, кивнула я.

- А как понять, нравится ли мне девочка?

Я едва не ляпнула, что он еще слишком мал для таких вопросов, но прикусила язык. Ивер не был маленьким – ни по возрасту, ни по внешности, ни даже по опыту, хотя такого опыта, как у него, никому не пожелаешь. Напротив меня сидел вполне развитый подросток в том самом возрасте, когда уже интересен противоположный пол… Но я как-то не готова обсуждать такие вещи. Когда он успел так повзрослеть?

Ему бы об этом с Лаэном поговорить. Мой брат в его возрасте был влюбчив, легко находил общий язык с кем угодно, и с удовольствием заводил романы – уверена, не только платонические, но об этом он не особо распространялся. Впрочем, сейчас он не особо поменялся, разве что стал чуточку серьезнее.

Увы, мой опыт отношений не был таким разнообразным, так что едва ли я могла помочь Иверу с его вопросом.

- Мне кажется, я не совсем тот человек, который может тебе ответить на этот вопрос, - призналась я. – Но в целом… обычно, если человек нравится, с ним хочется проводить время. Разговаривать, гулять вместе. Узнать получше.

Ивер задумался, словно примеряя это на себя.

- А если все-таки нравится, то что делать дальше? – осторожно осведомился он. – Как дать понять о своей симпатии?

- Обычно мальчики за девочками ухаживают, - я решила озвучить общеизвестные вещи. – Например, помогают нести вещи, угощают чем-нибудь вкусным, дарят небольшие подарки. Делают комплименты, стараются очаровать. А если симпатия взаимна - то гуляют вместе. Ходят в обнимочку, целуются...

- Целуются? – переспросил Ивер, неприятно удивленный.

- Физическая близость – это важная часть отношений, - я вздохнула. – В нормальных отношениях люди стараются сделать друг другу приятное. Без принуждения, без нежелания. Когда оба готовы и хотят этого. Не переживай, обычно к этому этапу переходят позднее. Это нормально.

Но Ивера информация не обрадовала. Конечно, он ничего не сказал, веря мне – и у меня не было причин его обманывать. Но именно этот аспект отношений его определенно не радовал.

Такие травмы должен лечить специалист, и я надеялась, что однажды смогу показать Ивера хорошему целителю.

На этот раз мальчишка молчал дольше, а затем неуверенно спросил:

- А как понять, что симпатия взаимна?

Ожидаемый вопрос. И как хорошо, что мне не обязательно на него отвечать.

- Подожди, сейчас приду, - улыбнулась я ему и метнулась в библиотеку – чтобы вывалить перед Ивером несколько книг.

Дело было на выходных, так что можно не бояться опоздать в школу.

- Девочковые романы? – он скептически посмотрел на стопку книг и уставился на меня.

- А где еще взять описание того, что чувствуют девочки?

Ивер без особо энтузиазма взял одну из книг:

- А разве ты не можешь мне рассказать?

- Боюсь, с высоты моего возраста я уже не так хорошо понимаю юных девочек, - я хмыкнула. – Тем более – современных.

- У вас разница чуть больше десяти лет, - напомнил он.

- Это большая разница, - уверила я его. – Почитай. Думаю, тебе будет полезно.

Задумчивый, мальчишка открыл одну из книг и углубился в чтение. Так я его и оставила – как бы скептически не относился он к подобного рода литературе, книга определенно его увлекла. На это и был расчет.

Намного позднее Ивер поинтересовался с задумчивым видом:

- Это правдивое описание, или просто художественный вымысел?

- Это, конечно, художественный вымысел, - признала я. – Но описание эмоций там вполне правдивое.

- Так что, девочки руководствуются исключительно эмоциями, не используя логику? – с сомнением уточнил он.

- Я не стала бы утверждать, что девочки не пользуются логикой. Но зачастую эмоции оказываются важнее. Девочки более импульсивны и не всегда задумываются о последствиях своих решений.

- Ты не такая, - уверенно заявил Ивер.

Я невольно рассмеялась:

- Так я уже и не девочка. С опытом многое приходит.

- Ты была импульсивной и эмоциональной? – недоверчиво осведомился он.

- Определенно, такой я тоже бывала, - со смехом подтвердила я. – Итак… кто она?

- Кто – она? – отвел взгляд мальчишка, делая вид, что не понимает, о чем я.

- Та, которая тебе, возможно, нравится.

Ивер замялся, явно не зная, как реагировать на подобное вмешательство в личную жизнь. Но мне было любопытно, и я не думала, что это во вред Иверу.

- Это Кейла, - он вздохнул. – Я, в общем-то, думаю, что мы друзья. Но Вилан считает, что с девочками нельзя просто дружить. Что обязательно должна быть… вот, симпатия.

- С девочками вполне можно просто дружить, - утешила я его. – Если ты не испытываешь к ней романтических чувств, в этом нет ничего странного. Как и в том, чтобы испытывать такие чувства. Я тебе больше скажу – тебе может понравиться девочка, с которой ты не дружишь. И даже не знаком.

- А почему она может мне понравиться? – озадачился Ивер.

- Например, потому что красивая, - я улыбнулась.

- Просто из-за внешности? – искренне удивился он.

С Лаэном мы никогда не вели подобных разговоров. Мой брат с детства знал, что в девочке сможет его увлечь, и не видел ничего странного в том, что это в том числе внешность. Иверу же было не все равно, что за человек перед ним. Для него внешность не значила ничего, потому что могла скрывать все, что угодно – и он не хотел пострадать только потому, что обманулся чем-то поверхностным. И, хотя его удивление казалось мне странным, я могла его понять.

- Внешность – это маркер, который привлекает внимание, - пояснила я. – Людей много, жизни не хватит, чтобы хорошо узнать каждого, поэтому ориентируются на первое впечатление. Другое дело, что часто люди совершают одну и ту же ошибку, полагая, что, если человек нравится внешне, то и по характеру тоже должен соответствовать. Но обычно это не так.

- Как-то это все сложно, - хмуро признал мальчишка. – Я, наверное, еще почитаю, может, разберусь.

- Конечно, - я с умилением посмотрела вслед своему подопечному.

Надо же, мой первый разговор об отношениях! Кажется, я справилась. По крайней мере, Ивер не выглядел напуганным или расстроенным. Но, самое главное – он начал интересоваться тем, чем и положено подростку в его возрасте! Даже несмотря на метку энидо, он обживается в школе, где не стал ни изгоем, ни объектом для страха или ненависти. Даже обзавелся друзьями – достаточно близкими, чтобы обсуждать с ними довольно личные темы. Это не могло не радовать.

Как и то, что за все время обучения ему так и не пришлось воспользоваться экстренным вызовом. Если у него и случались неприятности, то он вполне справлялся с ними самостоятельно. А значит, неплохо адаптировался. И мне было за него спокойно.

А потому, когда экстренный вызов все же прозвучал, я даже не сразу поняла, что это. Тем более, что я определенно не ожидала вызова посередине занятия – при том, что у Ивера тоже шел урок. Поэтому несколько мгновений я потеряла, пытаясь сообразить, зачем бы Иверу могла потребоваться моя помощь. Что могло произойти во время занятия?

Но я быстро справилась со ступором и, велев ученикам – к счастью, занятие шло у одного из старших классов - ждать меня и не заниматься травмоопасной самодеятельностью, активировала личный портал к Иверу.

Портал ожидаемо привел меня в кабинет. Вот только ученики, вместо того, чтобы сидеть на своих местах, толпились возле окон. Там же был и Ивер, живой и здоровый. На первый взгляд, ему ничто не угрожало, и я нахмурилась, недоумевая, зачем он меня позвал.

- Ивер?

- Тэлли! – он обернулся, оторвав взгляд от чего-то за окном. – Там магический шторм.

- Что? – я не поверила.

И шагнула к окну.

Я полагала, что шторм они увидели где-то у горизонта, хотя магические шторма сложно заметить, когда они далеко. Но чего я не ожидала, так это обнаружить, как шторм раскручивается над городом. И школа – в самом центре ока бури.

Шторма никогда не начинались в городах случайно. Защита стен работала исправно, подавляя бурю в зародыше. И появиться над городом шторм мог только в том случае, если город атакуют энидо-маги. Но Олант достаточно большой город, ни одна крепость не решится на его прямую атаку. А значит…

- Объявляйте эвакуацию, - велела я преподавателю. – Всех учеников – в убежище. И поторопитесь!

- А вы? – господин Лурдес, преподававший Иверу историю, испуганно посмотрел на меня.

- Приторможу шторм до прихода команды, - хмуро ответила я и первая выбежала из кабинета.

В школе взвыла сирена, призывая учеников и учителей к срочной эвакуации, коридоры заполнились детьми – еще не испуганными, но порядком встревоженными, которых учителя по возможности дисциплинированно направляли в убежище, расположенное в подвалах школы.

Я рванула на крышу, откуда тормозить шторм будет удобнее всего. Даже удачно, что школа оказалась в центре шторма…

Хотя это о многом говорит.

- Ивер! Ты что здесь делаешь?! – то, что мальчишка последовал за мной, я обнаружила только на чердаке. – Иди в убежище!

- Я помогу, - упрямо нахмурился он.

Я хотела было возразить, но не стала зря тратить время. Ивер действительно мог помочь. Он не раз это делал, и однажды даже спас мне жизнь, погасив шторм практически в одиночку, так что глупо было отказываться от его помощи. Тем более, что пока я не знала, что из себя представляет шторм.

Я уже отправила запрос на команду усмирителей, но их еще следовало дождаться, не дав шторму разрушить город. И, если шторм действительно раскручивается не сам по себе, в одиночку я просто не справлюсь.

Поэтому я только кивнула и, открыв дверь чердака, выбежала на крышу.

Шторм еще не набрал силу, и в другое время, в другом месте я была бы уверена, что без проблем смогу его погасить. Но он усиливался слишком быстро для естественных процессов, а значит, я буду противостоять энидо-магу, который контролирует этот шторм.

Я торопливо развернула заклинание усмирения, и едва слышно прошипела от нагрузки, мгновенно обрушившейся на меня. Шторм не был силен, но его вела чужая магия, и тормозить процесс оказалось неожиданно сложно.

- Ивер, подойди, - велела я.

- Поделиться силой? – осведомился он.

Я покачала головой:

- Боюсь, этого будет недостаточно. Вытяни руки.

Он подчинился, не скрывая недоумения.

- Что ты делаешь?

- Когда шторм перехватят, тебе придется снова их надеть, - пробурчала я, дезактивируя его артефактные браслеты.

С тихим щелчком браслеты раскрылись, падая на поверхность крыши.

Несколько мгновений Ивер непонимающе смотрел на них, а потом взглянул на меня.

Признаться, в этот момент я усомнилась, что это было хорошим решением. С освобожденной магией энидо он вполне мог вырубить меня и мгновенно раскрутить шторм до внекатегорийного. Если бы был энидо-магом и все это время просто притворялся.

Но Ивер вскинул руки и над его ладонями вспыхнуло заклинание усмирения.

Мальчишка охнул и посмотрел на меня чуть ли не обиженно:

- Это больно! – заявил он.

Я не сразу сообразила, о чем он, и усмехнулась:

- Да. Заклинать всегда больно, просто к этому привыкаешь, и перестаешь замечать.

- Я думал, руками заклинать не больно, - признался он.

- Руки – точно такая же часть тела, как и другие. Магия прорывается сквозь плоть, и это всегда болезненный процесс. Просто в таком виде – менее болезненный.

- Как-то нечестно, - пробурчал Ивер и пошире расставил ноги для устойчивости.

Давило на нас сейчас серьезно. Но если упустить шторм – он ударит по городу. Помощь была в пути, но до их появления еще следовало продержаться.

И я могла только поблагодарить упрямство Ивера, которое заставило его пойти за мной. Даже вдвоем было сложно. В одиночку я бы не справилась. Один на один ливарэ-маг всегда проиграет энидо в поединке магий. Но даже так, к тому моменту, как появился первый из команды усмирителей, и я, и Ивер уже выбивались из сил. Хотя времени прошло не больше получаса.

Следом за первым заклинанием к шторму устремились еще несколько столбов чужой магии, и я обессиленно опустила руки, гася собственную. Ивер рядом сделал то же самое, и, едва платформа заклинания погасла, поднял свои браслеты, застегивая их на запястьях. Я несколько мгновений рассматривала его, прежде чем активировать артефакт.

Мне-то казалось, он захочет подольше чувствовать себя свободным.

А Ивер выдохнул со странным облегчением.

- Энидо-магия омерзительна, - заявил он, поясняя свою поспешность.

Я мысленно хмыкнула. Да, лучше и не скажешь. Энидо-магия пропитана кровью и страданиями, и, впуская ее в себя, к той мощи, что она дает, получаешь целый сонм отвратительных ощущений. Только энидо-маги могут ими наслаждаться…

Но я как-то совсем упустила этот момент, даже не задумываясь, с чем приходится жить мальчишке. Другое дело, что мерзкий вкус энидо-магии притупляется вместе с ее силой, подавляемой артефактами.

- С браслетами лучше? – все же уточнила я, наблюдая, как шторм гасится десятком заклинаний.

Город прибыла спасать большая команда.

- Я и забыл, какая она мерзкая, - признался Ивер. – Но через руки заклинать и впрямь проще.

Я улыбнулась:

- Спасибо, Ивер. Без тебя я бы не справилась.

- Я всегда рад помочь, - чуть смущенно улыбнулся он в ответ. – И я могу поделиться силой, если ты потратила всю свою…

- Нет, не потратила.

Он удивленно посмотрел на постепенно затихающий шторм над головой и с недоумением поинтересовался:

- А почему ты тогда больше не участвуешь?

- Есть чуть более важное дело, - сообщила я и устремилась к двери на чердак.

- Более важное, чем усмирение шторма? – Ивер бросился следом.

- Да. Обезвредить его источник, - я помчалась вниз.

В школе у меня было три подозреваемых, кто мог быть только личиной для энидо-мага. Но двое из них сейчас находились в убежище – и не могли туда не пойти, не выдав себя. А из убежища никто не смог бы управлять штормом. Но у третьего подозреваемого имелась возможность остаться на рабочем месте.

И к этому рабочему месту я и направлялась, практически не сомневаясь в своей правоте.

Хотя, если я ошибаюсь, Каэрс меня за это по головке не погладит. Все же действовать без санкции магистратума – это большой риск.

- Зачем мы сюда идем? – поинтересовался Ивер с тревогой.

- Есть у меня одна мысль… хочу проверить. А ты иди в убежище!

- Я с тобой останусь.

- Мне нужно, чтобы ты позвал сюда директора, - я остановилась перед кабинетом и посмотрела на мальчишку.

Он колебался совсем недолго. Видимо, счел, что ситуация достаточно серьезная, чтобы не спорить, а потому молча кивнул и умчался дальше. А я торопливо завершила подготовку и распахнула дверь кабинета, швыряя заклинание демаскировки в хранителя школы.

А следом за заклинанием влетела я, точным ударом роняя Ваэрну Туродай на пол.

И уже в падении личина развеялась, являя мне истинное лицо энидо-мага.

Женщина с залитыми тьмой глазами была совсем не похожа на свою маску, и я не сомневалась, что настоящая Ваэрна уже давно мертва. Но у меня не было времени размышлять о судьбе несчастной студентки, ставшей жертвой энидо-мага. Хотя лже-Ваэрна и потратила немало сил на магический шторм, у нее оставалось достаточно магии, чтобы убить меня, если я позволю себе промедлить.

Умирать я не собиралась. А потому, не давая ей времени опомнится, я обрушила на противника град стремительных ударов.

Мои атаки не причиняли ей особого вреда – магия энидо хорошо защищала своего носителя. Но они не давали ей сосредоточиться, чтобы атаковать меня в ответ. В рукопашном бою лже-хранитель была откровенно слаба, но я не обольщалась. Стоит дать ей хотя бы короткую передышку, и она не упустит шанс умертвить меня своей магией.

И все же у меня было преимущество. Противостояние во время шторма истощило нас обеих, но мне сейчас не нужна магия. А лже-Ваэрне приходилось расходовать энидо экономно, поскольку восполнить ее запас она не могла. Поэтому она сосредоточила энидо-щиты у наиболее уязвимых частей своего тела. Но все болезненные точки защитить не могла, чем я и пользовалась, не оставляя ей ни единой возможности сконцентрироваться.

Это был не первый энидо-маг, с которым мне пришлось столкнуться, и не самый сильный из них. А потому бой не отнял много времени. Обманный маневр – и она закрывает область сердца от моего магического кинжала, который не в состоянии пробить энидо-магию. А лезвие второго, не замеченного ею, резко входит в основание черепа противника, не встречая сопротивления.

Энидо-маг рухнула на пол изломанной куклой, и взгляд отмеченных черной магией глаз застыл в вечном удивлении.

Я коротко выдохнула, устало опираясь на рабочий стол, чудом устоявший во время нашего боя. А ведь была, была у меня мысль бросить тренировки после ухода из команды. Все же хорошо, что я этого не сделала. Без тренировок на месте энидо-мага сейчас лежала бы я.

Я как раз заканчивала отчитываться перед Каэрсом о произошедшем, когда в кабинет влетел директор Гаварра, за которым следовал Ивер. Неугомонный мальчишка, и что ему в убежище не сиделось…

- Что здесь происходит? – ошарашенно пробормотал Гаварра, замирая при виде мертвого энидо-мага.

Ивер, зашедший следом, взглянул на безжизненное тело и не сдержал испуганного возгласа. Не знаю, что его испугало больше – то, что он увидел мертвого, или то, что это был энидо-маг.

А в следующий момент над кожей мертвой женщины взвился темный туман – и устремился к мальчишке, впитавшись в него. Со стоном Ивер упал на колени, затяжно закашлявшись. Поэтому я и хотела, чтобы он остался в убежище – в отличие от «кошек», он не умел ставить барьер против энидо-магии. А она всегда стремится заполнить любой подходящий сосуд.

Призвав свою сумку, я достала из нее батончик и протянула Иверу, справившемуся с приступом кашля.

- Ешь, полегчает, - пообещала я и вздохнула: – В следующий раз слушай, что тебе говорят.

- Х… хорошо, - пробормотал он.

Впрочем, давление на меня не усилилось, так что переживать особо не о чем. Энидо-магии он хватанул не так чтобы много. И я посмотрела на директора, укоризненно напомнив:

- А ведь я предупреждала, что Туродай может быть энидо-магом.

- Это – госпожа Туродай?! – неверяще уставился на меня Гаварра.

- Нет. Госпожа Туродай мертва, и, скорее всего уже давно, - покачала я головой. – Это – энидо-маг, которая пряталась под ее личиной.

Директор Гаварра потер лоб довольно беспомощным жестом, покосился на все еще сидящего на полу Ивера и поморщился:

- Так поэтому начался шторм? В городе оказались в опасной близости два энидо-мага?

- Да, - не стала вдаваться я в подробности.

Но именно это - причина, почему я заподозрила хранителя школы. Опасная близость двух носителей энидо-магии и беспричинно начавшийся шторм. Какими бы чудовищами не были энидо-маги, для них бессмысленно разрушать город, который они присмотрели для будущего жертвоприношения. Лже-Туродай, скорее всего, планировала прожить здесь еще несколько лет, готовя плацдарм для нападения на город. Шторм стал для нее неожиданностью, и раскручивать его она стала только потому, что планировала скрыть улики против себя. И у нее бы все получилось, не отреагируй я так быстро на начало шторма – и не будь рядом со мной Ивера.

Другое дело, почему она не ушла из города, когда в школе появился Ивер. Ведь она не могла не знать, что это рано или поздно вызовет шторм. Тем более, что у нее была уважительная причина – со своими обязанностями она не справлялась.

Хотя, скорее всего, она планировала избавиться от Ивера, и просто не успела.

М-да…

- Сколько же от вас неприятностей, госпожа Нортис! – в сердцах выдал директор.

- Простите? – я не удержалась от изумления.

Обвинение было просто нелепым. Из-за меня – неприятности? При том, что это он пригрел в школе энидо-мага под личиной, и только благодаря мне городу удалось избежать нападения кластера!

- Пока вы не появились в моей школе, все было в порядке! – еще более нелепо обвинил меня он.

- Нет, - возразила я. – Не было. До моего появления у вас в школе прятался энидо-маг, который развращал детей, пользуясь статусом хранителя школы. Это максимально далеко от порядка.

- Давайте вы просто уйдете из моей школы и больше не будете все здесь разрушать, вместе со своим… - он взглянул на Ивера и проглотил последнее слово.

Ивер, уже слегка отошедший от удара энидо-магии, сидел на полу, скрестив ноги, и меланхолично жевал батончик. К нашему разговору он не прислушивался, глядя в пространство безразличным взглядом. Меня кольнуло беспокойство за него. Сейчас бы отвести его домой, подальше от тела энидо-мага, накормить, отпоить успокоительным, дать отлежаться. Все же поглощение энидо-магии само по себе стресс, а уж столь неожиданное столкновение с призраками прошлого…

Но с Гаварры станется устроить историку, пытаясь переложить ответственность на кого угодно. А мне совсем не хочется отчитываться перед магистратумом за свои действия – не вполне законные, если быть честной. Да и привлекать лишнее внимание к Иверу мне не хочется. Мало ли как добыл Каэрс разрешение для него обучаться в школе. Магистратуму так-то ничего не стоит его отозвать.

- А давайте вы успокоитесь, директор Гаварра, и скажете мне спасибо за то, что я спасла вам школу и город, - предложила я.

- Даже не подумаю!..

- А вы подумайте, - перебила я его. – Подумайте вот о чем. С меня ведь потребуют отчет о произошедшем. И я могу рассказать магистратуму о том, что поделилась с вами подозрениями насчет госпожи Туродай. И что вы проигнорировали все мои рекомендации. И выглядело это все, как сговор. Сговор с энидо-магом, которого вы приняли на работу и оставили, несмотря на то, что хранитель явно не справлялся со своими обязанностями.

- Да как вы!.. – возмутился было он.

Но я снова перебила:

- А могу об этом и не упоминать. И, к примеру, подчеркнуть высокий уровень маскировки энидо-мага, который ввел в заблуждение даже меня. Но это – только в случае, если мы с вами продолжаем сотрудничать. Я ведь все понимаю. Трудно найти хранителя, еще сложнее представить, что энидо-маг может замаскироваться под одного из них. И такая ответственность – принять на обучение ребенка с энидо-меткой. Могу только представить, как вам сложно, и под каким давлением вы находитесь.

- Вот где я сейчас найду хранителя? – словно бы не услышал меня директор.

- Не беспокойтесь, - я улыбнулась. – Я знаю одного очень хорошего специалиста. Она, правда, уже на пенсии, но, думаю, войдет в ваше положение. Так мы договорились?

- Я прошу прощения за свою вспышку. Это… это просто все так… так… - он развел руками, пытаясь подобрать слово.

- Неожиданно неприятно? – предположила я.

- Да. Да… слишком большое давление, вы правы. Договорились.

- Вот и замечательно, - я улыбнулась и подошла к Иверу. – Идем. Сейчас появятся дознаватели, лучше тебе с ними не встречаться.

- А что с телом? – растерянно спросил Гаварра.

- О нем позаботится магистратум, - уверила я его. – Заприте кабинет и ждите гостей, желательно у себя. Или в убежище, как вам будет комфортнее.

Ивер послушно поднялся и последовал за мной, все еще пребывая в некотором ступоре. Я приобняла мальчишку и снова с сожалением подумала, что не могу отвести его домой прямо сейчас. Нужно дождаться дознавателей и Каэрса, а оставить мальчика одного дома не получится. Но позаботиться о нем вполне возможно и здесь.

Устроив Ивера на диванчике в своем кабинете, я дала ему воды. Он пил жадно, и это определенно помогло ему справиться с шоком.

- Спасибо, - пробормотал он. – Что это было?

- Энидо-маг под личиной.

- Значит, шторм начался из-за меня? – предположил Ивер.

- Нет, конечно. Из-за нее. Ведь, в отличие от нее, ты здесь находишься на законных основаниях, - улыбнулась я ему.

- А почему ее не поймали сразу? Ведь есть способы распознать личину?

- Есть. Но использовать их можно только с разрешения магистратума, который довольно неохотно их раздает. Для этого требуется обоснование.

- Но почему? Разве раскрывать личины не было бы проще, будь у магов возможность проверять любого?

- Видишь ли, - я вполне понимала недоумение Ивера. – Во-первых, если использовать заклинание на каждом, кто показался подозрительным, это позволит энидо-магам под личиной подготовиться к такой проверке. Они могут увидеть, как создается такое заклинание, и у них появится время, чтобы его отразить. Во-вторых, повальная проверка заставит энидо-магов под личиной постоянно быть наготове, что снизит ее эффективность до нуля. А в-третьих, если все начнут проверять друг друга, в обществе повысится градус подозрительности, что может привести к неприятным последствиям. Вплоть до беспорядков. Поэтому магистратум не дает послаблений.

- Но разве это не увеличивает угрозу? – Ивер нахмурился.

- В какой-то мере. Но это… скажем так, меньшее из зол.

Он помолчал немного и заговорил о другом:

- А когда мы пойдем домой?

- Как только уладим все формальности, - я вздохнула. – Все же происшествие из ряда вон. Но не волнуйся, тебя это не коснется. Только я тебе посоветую не выходить из кабинета до моего возвращения. Можешь подремать, если хочешь.

- Хорошо, я понял, - он кивнул.

Я не удержалась и погладила его по голове:

- Сам-то ты как?

- Нормально, - пробормотал он и все же спросил: - Что со мной произошло?

- К тебе притянулась ее магия. Поскольку ты уже носишь в себе магию энидо, она усвоилась твоим организмом.

- А если бы меня там не было?

- Не найдя подходящий сосуд, она бы развеялась со временем. Но тебе не о чем переживать. Ее было немного, и она никак на тебя не повлияет.

- Неприятные ощущения, - признался Ивер.

- Да, потому что твой организм не приспособлен к ней.

Он изумленно вскинул голову, глядя на меня недоверчиво:

- Что значит – не приспособлен? Я ведь прошел инициацию…

- Если бы прошел, даже не почувствовал бы, как она в тебя входит, - заметила я.

Ивер хотел было спросить что-то еще, но в этот момент мой комм зазвонил. Меня искал Каэрс. Еще раз напомнив мальчишке, что ему лучше никуда не выходить, я отправилась в кабинет директора, где уже собрались представители магистратума и охраны правопорядка.

На все про все ушло больше часа, но дознаватели остались удовлетворены моими показаниями. Обвинений в превышении полномочий мне предъявлять не стали, хотя Каэрс поглядывал на меня хмуро, подозревая, что я не вполне искренна. Но всей правды не требовал, за что следовало поблагодарить нашу старую дружбу. Впрочем, в частном порядке он из меня точно всю душу вытрясет.

А затем меня отпустили, попросив оставаться на связи на случай, если я вдруг снова понадоблюсь. Как будто мне было куда бежать, вздумай я провернуть что-то подобное.

Забрав Ивера, я наконец-то отправилась домой.

- А тебя не тревожит, что ты сегодня убила человека? – спросил меня мой подопечный за ужином.

- Нет, - я покачала головой. – Потому что это спасло множество жизней. К сожалению, не существует способа вернуть инициированного энидо-мага на путь праведный. Они слишком опасны, чтобы оставлять их в живых.

- Не существует? – повторил Ивер со странной интонацией.

- Даже если суметь отнять у энидо-мага память, он не теряет кровожадных наклонностей, - я вздохнула. – И рано или поздно возвращается в кластер.

- Ты думаешь, я… - начал было мальчишка.

Только сейчас я поняла, что он говорит, подразумевая себя. И торопливо перебила:

- Нет. К тебе это не относится.

- Почему? Я ведь энидо-маг.

- У тебя метка энидо. Но этого недостаточно, чтобы стать энидо-магом, - уверенно заявила я.

- Разве? – удивление Ивера было совершенно искренним.

Я несколько мгновений разглядывала мальчишку. Мне не верилось, что он сам продолжает воспринимать себя энидо-магом, при том, что не похож на них. И уж кто-кто, а он должен был понимать эту разницу.

- Конечно. Энидо-маги – чудовища, устраивающие кровавые ритуалы и наслаждающиеся этим. Ты разве такой?

- Нет, - растерянно ответил он.

- Вот видишь. Энидо-маг – это, в первую очередь образ мыслей, а потом уже магия.

- Я как-то об этом… не задумывался.

- Ты ведь хочешь избавиться от энидо-магии. Ни один энидо-маг о таком даже помыслить не может.

- Да… хотел избавиться, а получил еще больше, - ссутулился Ивер.

- Не так уж и много, - попыталась я его утешить. – Если она уйдет, то уйдет вся, вне зависимости от того, сколько ее в тебе.

- Думаешь? – с надеждой посмотрел он на меня.

- Уверена, - я кивнула, ничуть не покривив душой.

Я знала, что Ивер может избавиться от энидо-магии. Просто для этого требовались условия, которые я пока не могла ему создать. И даже представить страшно, какие усилия потребуются, чтобы это организовать. Но в любом случае, даже если это удастся, то еще не скоро.

Но Иверу было достаточно моей уверенности. Хотя он и считал себя энидо-магом, но все же понимал, что отличается от других. И этого понимания хватало, чтобы верить мне.

Увы, не все отличаются подобной доверчивостью, и глубоким вечером за правдой заявился Каэрс.

- Итак? – уставился он на меня, расположившись в беседке.

- Я умолчала только об участии Ивера, - сообщила я ему.

- Хочешь сказать, что ты не заметила присутствия в школе энидо-мага?

- Заметила. Но доказательств не было.

Я рассказала ему все, как есть. То, что я утаила, действительно в основном касалось Ивера, и не в интересах Каэрса распространять эту информацию. Поэтому я не опасалась, что он обвинит меня во лжи и отдаст дознавателям.

Но по мере моего рассказа Каэрс хмурился все сильнее. А когда я умолкла, пробормотал:

- Сколько же от тебя проблем, Тэлли.

- Да вы сговорились? – я не удержалась от возмущения. – Я вообще-то решаю проблемы.

- Которых без тебя бы не было, - проворчал он.

- Да, конечно. То, что через пару лет город пал бы под атакой энидо-магов – вообще не проблема. А перед этим школа выпустила бы несколько десятков нестабильных подростков. Но виновата в проблемах, конечно же, я.

- Тэлли, - укоризненно взглянул на меня Каэрс. – Ее могли найти и раньше.

- Что и произошло. Благодаря мне, - фыркнула я.

- Я не умаляю твоих заслуг, - неожиданно заявил он. – Но твои методы… Мы даже не можем тебя наградить, потому что ты нарушила правила магистратума, снимая личину без распоряжения…

- Вир, когда мне нужны были награды? – я хмыкнула. – Главное, что все хорошо закончилось.

- Как это пережил Ивер?

- Не очень хорошо, но… лучше, чем могло бы быть.

- Значит, в школе он освоился?

- Определенно.

- Гордишься собой? – он прищурился, даже не пытаясь скрыть насмешку.

- Зачем ты спрашиваешь очевидные вещи? – я рассмеялась. – И хочу тебя поблагодарить. Без тебя всего этого не было бы.

- Сразу вспоминаю, как ты открещивалась от этого мальчишки.

- Я открещивалась от энидо-мага, - возразила я.

- Кем он и является.

- Нет.

Магистр откинулся на спинку скамьи и подавил вздох:

- Тебе не кажется, что ты относишься к Иверу, как Гаварра – к Туродай?

- Ничего общего, - возразила я. – В отличие от Гаварры, меня в заблуждение никто не вводил.

- Это ты так думаешь.

- Каэрс, не начинай. Мы обсуждали это миллион раз. И ты вполне можешь доверять моему мнению, потому что я достаточно объективно сужу мальчика. К тому же он социализируется, а не втирается в доверие, как сделал бы энидо-маг. И у него есть творческая жилка. Между прочим, он будет выступать в городском конкурсе танцев.

- Танцев? – эхом повторил Каэрс. – Ты хочешь, чтобы он реализовал то, что не удалось тебе?

- Нет, - я усмехнулась. – Мне в свое время удалось реализовать все, что я хотела. Но у Ивера есть шанс меня превзойти.

- Он – энидо-маг. А ты хочешь выпустить его на сцену перед сотнями зрителей? А если он проведет ритуал?

- Вир. И в каком же ритуале энидо-маги используют танцы? – я не удержалась от иронии.

- Мы не можем быть уверены, что он не найдет возможность пополнить запасы энидо…

- Он пополнил, и ничего не случилось, - заметила я.

- А если он сумеет избавиться от сдерживающих артефактов?

- Он даже пытаться не будет.

- И откуда же такая уверенность?

- Я же только что рассказывала. Ты внимательно меня слушал? Я сняла с него браслеты во время шторма. И он сам их надел, - напомнила я.

- Я решил, ты иносказательно! – возмущенно заявил Каэрс.

- Даже не представляю, что могло натолкнуть тебя на подобную мысль.

- Тэлли, - он укоризненно покачал головой.

- И все? А как же поругаться на беспечность? – фыркнула я.

- Ты играешь с огнем, но… я верю, что ты знаешь, что делаешь.

Мне оставалось только кивнуть. Каэрс все же доверял мне, иначе не обратился бы с просьбой присмотреть за юным энидо-магом. Он знал, что может рассчитывать на меня – как бы не сердился на мое самоуправство. И – увы – мне еще не раз придется испытывать его терпение.

Шторм не успел причинить Оланту ущерб, но еще долго оставался главной темой городских новостей. А вот историю с Ваэрной Туродай удалось скрыть от общественности. Магистратум считал, что рассказывать широкой публике об энидо-магах под личиной – плохая политика, а потому по возможности старался удержать подобные истории от распространения. В этом был свой резон – по крайней мере, ученики школы избежали страха и взаимных подозрений, так и не узнав, что среди них находился еще один энидо-маг, только тайно. И заодно на Ивере это происшествие никак не сказалось. Его ни в чем обвинять не стали. Впрочем, я не скрывала, что это именно он помог мне удержать шторм до прибытия команды спасения.

Как я и обещала Гаварре, я связалась с госпожой Шалиас, в свое время выполнявшей обязанности хранителя школы, в которой я училась. Она вошла в положение одной из олантских школ и согласилась поработать до конца года. Директор был счастлив и больше не смотрел на меня, как на источник неприятностей, которым я, кстати, никогда и не являлась.

В целом, жизнь довольно быстро вернулась в привычное русло. А у Ивера появился куда более значимый повод для волнений.

Приближался конкурс танца, где ему предстояло выступить в роли центральной фигуры. И это беспокоило его, как любого подростка на его месте. Даже несмотря на то, что к выступлению он был более чем готов. Успокаивать Ивера, обещая, что у него все получится, мне пришлось начать за неделю до конкурса. Я сполна прочувствовала, каково было моей маме, когда я готовилась к своим первым выступлениям, и от этого становилось грустно. И в то же время это казалось на удивление естественным. Я понимала, что чувствует Ивер, и мне было легко подбодрить его.

Но все же в день конкурса Ивер не выказывал ни тени беспокойства. Собранный, уверенный в себе, он выглядел спокойным, умело пряча волнение. Впрочем, волновались все. Школа не впервые принимала участие в этом конкурсе, но сейчас ребята были настроены на победу, которая откроет им дорогу на новый уровень, приближая к всеальвинийскому соревнованию.

А я окунулась в полузабытую атмосферу танцевального конкурса, искренне наслаждаясь происходящим и ничуть не беспокоясь о результатах. Я была уверена в Ивере, но нисколько не огорчилась бы, проиграй его команда.

Два часа ярких зажигательных выступлений пролетели, как один миг, вернув меня ненадолго в беззаботное детство. И, когда объявили победителей, я совершенно не была удивлена. Потому что выступление Ивера и его команды оказалось на голову выше всех остальных.

Я с улыбкой смотрела, как радуется команда, как они обнимаются, выплескивая адреналин и счастье победы – все, даже Ивер. И чувствовала гордость за своего мальчика. Он прошел долгий путь, чтобы очутиться здесь. И ему еще немало придется пройти, чтобы действительно стать своим среди обычных людей. Но я сделаю все, чтобы это произошло.

Поздравив победителей, я повела Ивера к нашей машине. Пришлось воспользоваться ею, поскольку конкурс проходил довольно далеко от школы, так что портал доставить нас к месту не мог. Мы благоразумно подождали, пока разъедутся остальные гости и участники конкурса, чтобы никого не шокировать меткой энидо, которую вполне могли разглядеть у Ивера.

- Это такое потрясающее чувство, Тэлли! – мальчишка не мог перестать улыбаться.

- Я знаю, - кивнула с ответной улыбкой.

Мне был знаком вкус победы. И я очень хорошо понимала, что сейчас чувствует Ивер.

Они возникли словно из ниоткуда, мгновенно нас окружив. Около десятка магов с меткой энидо. Вооруженные магией, в отличие от меня. Но даже в такой ситуации я могла бы побороться за свою жизнь. Вдвоем с Ивером мы справимся…

- На колени, младший! – прогудел низким голосом один из магов.

Краем глаза я увидела, как падает на колени мой мальчик – слишком испуганный, чтобы сопротивляться. Паникующий – как тогда, на кухне нашего дома. Вот только возможности успокоить его у меня нет.

А есть лишь пара ударов сердца, чтобы определиться, что делать дальше. Одной мне не победить. Продать свою жизнь подороже? Или – вот он, тот шанс для Ивера, на который я и не надеялась?

Прежде чем маги энидо начинают действовать, я активирую заклинание отключения. Последнее заклинание, которое «кошки» используют перед смертью.

Мир погрузился во мрак. Я лишилась всех органов чувств – зрения, слуха, осязания. И я больше не могла чувствовать боль. Это похоже на обморок, только остаешься в полном сознании. Это страшно, пусть даже происходит со мной не впервые. Но в окружающей тьме разгорается темным огнем магия энидо.

Теперь она – моя связь с внешним миром. Осталось лишь дождаться подходящего момента, чтобы воспользоваться этой силой. Прости, Ивер. Но это все, что я сейчас могу для нас сделать.

В моем состоянии сложно ориентироваться в происходящем, и я могла лишь наблюдать внутренним зрением за перемещением темных огней энидо. Восемь – кажется, они знали, за кем шли, раз настолько подстраховались. И девятый – темное пламя, подавленное белым сиянием ливарэ. Ивер.

Да, я в нем не ошиблась.

Потянулись долгие минуты ожидания внутри собственного сознания. Энидо-маги не могли дать мне полной картины происходящего вокруг, и мне оставалось только ждать, когда меня приведут в крепость.

Энидо-маги тшательно прятали свои убежища. В особых, формируемых зарождающимися штормами кластерах, спрятанных вне пределов обычной реальности, крепости были надежно защищены от обнаружения. Найти их ливарэ-маги могли лишь по очень сильному следу магии энидо, который возникал после особо кровавых ритуалов, проведенных вне крепостей.

Но сейчас они сами несли меня в свой кластер. Они были уверены, что я не представляю для них опасности и без колебаний впустили в свое убежище.

В тот момент, когда это произошло, пространство вокруг меня вспыхнуло темным пламенем энидо, разлитым свободно, так, что впитывать его можно без сопротивления. Энидо-магия наполняла меня, медленно, незаметно, заставляя сознание корчиться от омерзения. Как же прав был Ивер, отзываясь о ней так – напитанной кровью, болью и страданиями, вызывающая отторжение. Но сейчас это был единственно доступный мне инструмент, и приходилось работать с тем, что есть.

Впитываемая магия позволяла мне ощущать эмоции тех, кто был ею наполнен.

Эмоции чудовищ, потому что ничего человеческого в них не осталось.

Злорадство, удовольствие, злоба, жажда крови – окружающие меня энидо-маги определенно что-то делали с моим бесчувственным телом, и, признаться, я была рада, что ничего не ощущаю. Не только боль, но и вообще любые манипуляции, которые с ним проводят. Не важно, насколько они искалечат меня – мое тело уже умирает, после заклинания отключения выжить нельзя. А после воскрешения все травмы исчезнут.

Нужно просто выждать подходящий момент, чтобы уйти отсюда – и вывести Ивера.

Я почувствовала, как он приближается. Яркое сияние ливарэ, сплетенное с магией энидо. Удивительно, но в нем больше не было страха, только гнев и вина. Значит, он сумел справиться с паникой, заставившей его подчиниться энидо-магу.

А затем он вспыхнул ужасом – видимо, в этот момент Ивер увидел меня.

И я сосредоточилась на окружающем мире.

Первым вернулся слух. Энидо-магия позволяла слышать, хотя это было мало похоже на привычные звуки. Скорее, гул, формирующий их восприятие.

То, что я услышала, мне не понравилось.

- Нет, - голос Ивера прозвучал неожиданно твердо.

- Конечно, раньше такого не бывало, - заявил один из энидо-магов – а их рядом, помимо Ивера, было трое. – Но это будет урок другим. То, что ждет предателей. Мы будем использовать тебя в качестве обрядовой жертвы для стабилизации.

Он говорил это Иверу. Мальчишке, который был обрядовой жертвой, и только-только научился терпеть чужие прикосновения.

Внутри меня вспыхнула злость. И я подключила зрение.

Мы находились в алькове – роскошной комнате с широкой кроватью, на которой возлежал полуобнаженный мужчина. Еще один стоял рядом, третий – собственно, тот, кто говорил – находился возле двери, рядом с Ивером.

Мальчишка, бледный, измученный эмоциями, туго переплетенными в нем, неподвижно стоял и смотрел прямо на меня. Не похоже, что он слышал хоть что-то из того, что ему говорили, слишком ошеломленный зрелищем. Даже любопытно, что же со мной такое сделали.

Хотя нет, не знаю, и знать не хочу.

Активировав сигнал о помощи, я заставила энидо-магию говорить за меня и двигать мое тело.

- Не будете, - я улыбнулась магам и метнулась к тем двоим, что были ближе ко мне. Цепи, удерживающие меня, рассыпались под воздействием энидо-магии, не замедлив меня ни на мгновение. Два удара – и с магами, не ожидавшими нападения, не видящими во мне угрозу – было покончено. Остался третий – я узнала его. Хотя энидо искажала зрение, но все же позволяла увидеть детали. Тот самый маг, что велел Иверу встать на колени там, на парковке.

Он почти успел среагировать. Но я была быстрее, не ограниченная физическими законами сейчас, чистое воплощение магии. И времени у меня оставалось все меньше.

Должно быть, со стороны мое движение было и вовсе не заметно глазу, когда я стремительно приблизилась к врагу, чтобы раздавить его сердце.

Не прошло и полминуты, как мы с Ивером остались одни.

Он смотрел на меня с ужасом, смешанным с восхищением. Должно быть, сейчас я представляла собой ужасающее зрелище, прекрасное в своей неуязвимости. Но у нас не было времени на долгие разговоры.

- Нам нужно уходить, - сообщила я ему очевидное. – Но сначала…

Я коснулась его артефактов, лишая их магии, и осторожно освободила Ивера от ошейника и браслетов. Теперь он мог постоять за себя.

- Тэлли? – тихо прошептал он, и я увидела, как наполняются слезами его отмеченные энидо глаза.

- Все будет хорошо, – я постаралась, чтобы мой голос прозвучал ласково.

И в этот момент тело мне отказало. Я еще заметила острие клинка, пронзившего мою грудь, но кто держал его рукоять, я уже увидеть не могла. Магия стремительно утекала, больше не поддерживаемая мертвой телесной оболочкой.

- Прости, Ивер. Тебе придется справляться самому, - еще успела сформировать я последнее послание моему храброму мальчику.

А затем сознание угасло, погружаясь в чистое сияние оживляющей магии ливарэ.