Глава 9. Ивер

Пробуждение вышло малоприятным. Грудь болела, я чувствовал слабость и неприятное постоянное жжение в районе ключиц, почти незаметное на общем болевом фоне, но все же чувствительное. Пришлось напрячь память, чтобы понять, что это со мной.

Обычно плохое самочувствие означало, что накануне я участвовал в ритуале, но к ритуалам меня уже давно не привлекали. Зато наказывали часто, однако после наказаний боль куда сильнее. Да и…

Я больше не в кластере. А госпожа Нортис не наказывает меня. Даже наоборот, она сделала мне подарок – отвезла в город, показала зоопарк, сводила в кафе…

Точно. Мы увидели магический шторм на обратном пути, и госпожа Нортис попыталась его затормозить. Но почему мне так плохо?

Воспоминания, медленно ворочающиеся на грани сознания, вдруг хлынули в голову. Я… заклинал, как ливарэ-маг. У меня не должно было получиться, но – я это сделал. И, возможно, я даже помог госпоже Нортис дождаться подкрепления. Мне ведь не привиделись другие усмиряющие заклятия?

Поморщившись от неприятных ощущений, я открыл глаза и с недоумением осмотрелся. Почему я в гостиной? Что случилось? Как я сюда попал?

К счастью, рядом оказалась госпожа Нортис, которая наверняка может ответить на все мои вопросы. И меня все еще удивляет та забота, которую она проявляет ко мне.

Хотя обнаружить себя обнаженным перед другим человеком оказалось неприятно. Мне не удалось справиться с ощущением беспомощности, охватывающим меня каждый раз, когда я оказывался в такой ситуации. Но, к счастью, обнажен я был лишь по пояс, и, как охотно пояснила госпожа Нортис, сделано это было для лучшего исцеления. Как ни странно, меня это успокоило.

А затем госпожа Нортис сообщила мне, что я использовал ливарэ-магию. Что я мог бы стать ливарэ-магом, не пройди инициацию энидо. Но теперь шансов на это у меня нет.

Я никогда не хотел быть энидо-магом. Не хотел становиться одним из них, но выбора мне не оставили. И вдвойне горько от этого теперь, когда я узнал, кем мог бы быть. Ливарэ-магом, тем, кто сражается против той угрозы, в которую меня превратили против моей воли.

Но, если во мне все еще есть ливарэ-магия, быть может, мне удастся избавиться от метки энидо? Пусть даже ценой дара – только бы больше не иметь ничего общего с этой заразой.

Госпожа Нортис не знала, возможно ли это. Но и не отвергла такую возможность. И я твердо решил, что сделаю все возможное, чтобы никогда больше не касаться энидо-магии.

Оставшись в одиночестве, я лениво щелкал пультом управления, переключая каналы на экране. Напрягаться мне было нельзя до полного заживления ожогов, так что сходить за книгой я не мог. Но особых предпочтений среди шоу у меня нет, так что в качестве альтернативы книге экран подходил слабо. Остановился на каком-то музыкальном канале и закрыл глаза – смотреть видеоряд под музыку мне не нравилось.

Но бодрые мелодии позволяли отвлечься от неважного самочувствия и невеселых мыслей. Мне нравилась музыка, и благодаря госпоже Нортис я научился танцевать: движение под музыку позволяло здорово расслабиться и в то же время – зарядиться энергией. Но даже без возможности двигаться музыка помогала справиться с любым беспокойством.

К тому времени, как госпожа Нортис вернулась, ожоги перестали болеть, а целительные заклинания, нанесенные на мою кожу, угасли. Но она все равно не позволила мне идти самостоятельно, как-то неожиданно трогательно заботясь о моем здоровье. И только очутившись в своей комнате, я спросил ее:

- А у вас не будет неприятностей из-за того, что произошло?

- Нет, - улыбнулась она. – И у тебя не будет. Не переживай.

Как ни странно, за себя я и не переживал. Но, взяв меня с собой на прогулку в город, госпожа Нортис едва ли думала, что об этом станет кому-то известно. Все же ее дом – это тюрьма для меня, покидать которую я не должен. И вряд ли ее решение одобрят другие ливарэ-маги. Пусть я для нее – не работа, но наверняка у нее есть обязательства, которые она должна соблюдать.

Мне не хотелось, чтобы ее наказали из-за меня. И еще меньше мне хотелось, чтобы меня забрали из этого дома из-за того, что нарушены условия моего здесь содержания.

Потому что за этот месяц я привык к этому месту. Здесь мне было хорошо; я занимался тем, что мне нравилось, жил в невероятно комфортных условиях, а та, кого я при первой встрече назвал тюремщицей, необъяснимо добра ко мне. Нигде прежде я не чувствовал столько свободы, как здесь, и, хотя не имел возможности уйти отсюда – дом госпожи Нортис как тюрьму я не воспринимал. Я хотел остаться здесь.

И меня беспокоило, не решат ли те, кто поместил меня сюда, что мне нужна более суровая тюрьма.

Но я решил довериться госпоже Нортис и ее уверению, что беспокоиться не о чем.

Несмотря на то, что я некоторое время провел без сознания, а остаток дня и вовсе провалялся, уснул я без проблем. Определенно, госпожа Нортис использовала какую-то убаюкивающую магию, в чем я ее подозревал с первых же дней. Но мне даже нравилась такая магия, хотя я и понимал, что уже слишком взрослый, чтобы слушать вечерние сказки. Впрочем, госпожа Нортис не выказывала недовольства, а я не торопился отказываться от этого маленького ритуала. Я был лишен этого в детстве и не видел ничего зазорного в том, чтобы наверстать это сейчас.

Еще одна причина быть благодарным моей опекающей.

К утру ожоги прошли, и ничто больше не напоминало о произошедшем накануне. Но я не забыл, как подчинилось мне заклинание ливарэ-магов, и был полон решимости освоить и другие заклинания. Да, госпожа Нортис заявила, что шансов стать ливарэ-магом у меня нет, но она сама признала, что ни один энидо-маг и не пытался изменить свою магическую суть. Вдруг это возможно? Что, если я буду учиться ливарэ-магии, энидо уйдет? Если не попробую – не выясню. И что с того, что такое обучение будет болезненным? Я выучу то заклинание, которое использовала на мне госпожа Нортис накануне, и вытерплю любую боль.

Даже если моя опекающая будет против. А она будет против, потому что не хочет причинять мне вред. Но в этом случае оно того стоит. Смогу ли я обучиться ливарэ-магии без наставника? Не знаю. Но попробовать должен.

Однако моя решимость сохранить это намерение в тайне от госпожи Нортис растаяла при виде женщины. Я не хотел ее обманывать, и потому, стоило нам сесть за завтрак, признался:

- Я хочу обучаться заклинаниям ливарэ.

К моему изумлению, она ничуть не удивилась и даже не попыталась меня отговорить. Только кивнула:

- Не раньше, чем завершишь обучение по начальной школе.

- Почему?

- Потому что в твоем случае заклинания будут отнимать прорву времени, и изучение базовых курсов затянется. А это затруднит дальнейшее обучение, чего мне не хотелось бы.

- И вы не будете меня отговаривать? – удивился я.

- Не вижу смысла, - пожала она плечами. – Уверена, даже если я тебе запрещу, ты все равно начнешь изучение заклинаний. А под моим присмотром это будет менее травмоопасно.

Удивительно, как хорошо она успела меня изучить. Да, я не сумел скрыть от нее свои намерения, потому что не хотел лгать ей. Но желание избавиться от метки энидо было сильнее стремления оставаться честным. И, запрети она мне изучение – я пошел бы на обман.

Госпожа Нортис это сразу поняла. Но вместо наказания решила поддержать меня. В моей жизни еще не было человека, который так хорошо относился бы ко мне.

Я не знал, что такое семья. Как и другие обрядовые жертвы, я был лишен воспоминаний о своей жизни до появления в кластере – если такие воспоминания у меня вообще были. Но вместе с тем, в сказках и историях, что довелось мне прочесть, семейные узы описывались довольно подробно. У меня не было такого опыта, однако я мог понять, что это очень похоже на семью – забота, поддержка, опека. Создание комфортных условий и оберегание от проблем. Госпожа Нортис относилась ко мне не как к энидо-магу. А как к ребенку… своему ребенку.

Наверное, она была слишком молода, чтобы быть мне матерью. Но к обязанностям опекающего она относилась максимально серьезно, и я все больше ощущал себя словно бы частью семьи. Поэтому я доверял ей – и был с ней честен.

А еще мне очень нравилась ее похвала. Поэтому я с удвоенным усердием вернулся к учебе, когда назначенные госпожой Нортис короткие каникулы подошли к концу. К тому же, чем быстрее я освою программу начальной школы, тем раньше мы приступим к изучению заклинаний.

Как ни странно, учиться стало легче, несмотря на то, что количество изучаемых предметов возросло. Теперь я знал намного больше, чем месяц назад, и мне практически не приходилось терять время, чтобы выяснить какие-то элементарные понятия, которые вызывали у меня затруднения в начале обучения. К тому же я научился быстро читать и искать нужную информацию в библиотеке. И я начал уделять обучению больше времени из того, которое раньше тратил на развлекательные книги. Совсем отказаться от такого чтения я не мог – это выше моих сил – но теперь ограничивал себя и сам.

А потому финальный тест по второму курсу начальной школы сдал уже через две недели.

- Молодец, - похвалила меня госпожа Нортис, отдавая результат теста. – Ты заслужил награду.

- Мы снова поедем в город? – предположил я с надеждой.

Прошлая вылазка мне очень понравилась, даже несмотря на шторм, немного подпортивший общее впечатление от поездки.

- Нет, - разочаровала она меня. – Не в город. В другое место.

- В другое? – а вот это меня уже заинтересовало.

- На озеро. Буду учить тебя плавать, - улыбнулась госпожа Нортис.

Плавать я не умел, а озера видел только на экране и в книжках на картинках, так что новая поездка обещала быть интересной. Вот только, насколько мне известно, плавают обычно без одежды, и скрыть от окружающих мой статус пленника едва ли получится.

- А как же это? – я продемонстрировал браслеты на своих руках.

- Не беспокойся. Там никого не будет, - успокоила она меня. – Возьми плавки и полотенце.

- Мы едем прямо сейчас? – удивился я.

В прошлый раз поездка состоялась только на следующий день после того, как была объявлена, и я думал, что мне снова предстоит долгое ожидание.

- Да, - просто кивнула моя опекающая.

Я обрадовался и умчался к себе, искать плавки. В свое время меня озадачил странный материал этого белья, и госпожа Нортис любезно пояснила, для чего они предназначены. В тот момент я только мысленно пожал плечами, не представляя ситуацию, когда они могли бы мне понадобиться. Но сейчас я мог только поблагодарить предусмотрительность госпожи Нортис.

Взяв требуемое, я переоделся в ту же одежду, в какой выезжал в город. Хотя место, куда меня собирались привезти, должно быть безлюдным, я все же счел, что маскировка не помешает. Мало ли что случится, и кто встретится нам в дороге. И, судя по взгляду госпожи Нортис, она мою инициативу одобрила.

На этот раз ехать далеко не пришлось. Проселочная дорога привела нас в небольшой лесок, в глубине которого и пряталось озеро. Довольно небольшое, даже на мой неискушенный взгляд. Но, с другой стороны, озер я вживую прежде не видел, так что судить не мог. Возможно, они все такие.

Берега озера заросли камышом, но среди зарослей имелась удобная песчаная просека, где мы и расположились. Госпожа Нортис расстелила прямо на песке два больших покрывала, на которых активировала какие-то заклинания, достала из машины несколько тюбиков и надувной жилет, полотенца и корзинку с едой. Переодеваться она отправила меня за ближайшие кусты, где я с некоторой паникой осознал, что купание предполагает ношение только одних плавок. И госпожа Нортис тоже будет в купальном костюме.

Мне потребовалось немалое мужество, чтобы выйти обратно на песчаный пляж.

Купальный костюм госпожи Нортис мало что скрывал, и она была очень красивой, но пугающе обнаженной. Я не смог справиться с оцепенением, когда женщина приблизилась ко мне. Но она только надела на меня надувной жилет и повела за собой – к воде.

Ступор спал, едва моих ног коснулась вода.

Холодная вода.

Я терпеть не мог холодную воду, потому что нас всегда загоняли в ледяной душ. Возможность регулировать температуру воды в душе я искренне считал одним из лучших изобретений человечества, и сейчас не понимал, как можно добровольно поменять теплую ванну на холодное озеро.

Мне захотелось выскочить из воды, но госпожа Нортис держала крепко и тянула меня за собой. Словно что-то почувствовав, она не пыталась завести меня в воду силой, но ее мягкому подталкиванию сопротивляться было сложно.

- Ивер? Все в порядке? – я все же замер, когда вода дошла до колен.

- Холодная, - сообщил я потерянно.

Мне не хотелось расстраивать госпожу Нортис, которая снова пошла на нарушение ради меня. Но и погружаться дальше в холодную воду я не хотел.

Она улыбнулась:

- Она теплая. Нужно просто привыкнуть к разнице температур. Постой пока здесь, окунешься, когда будешь готов, - и отпустила мою руку.

А сама легко вбежала в глубину и нырнула вперед. Я поежился от этого зрелища. Как можно подвергать себя такой пытке – еще и добровольно?

Но, когда она вынырнула, смешно отфыркиваясь от воды, я вдруг осознал, что вода больше не кажется холодной. Переступил с ноги на ногу, убеждаясь в собственных ощущениях, и настороженно сделал шаг вперед. Нет, все же холодная… стиснув зубы, я вошел в воду по пояс.

Потому что удовольствие плавающей впереди госпожи Нортис оказалось очень соблазнительным.

Увидев мои героические усилия, моя опекающая улыбнулась и подплыла ближе.

- Не бойся, я поддержу, - она протянула мне руки.

Вложив свои ладони в ее, я осторожно сделал еще один шаг вперед.

- Падай на живот, - велела госпожа Нортис, и потянула меня к себе.

По давным-давно укоренившейся привычке я подчинился.

На миг дыхание перехватило, когда тело погрузилось в холодную воду. Но затем жилет вытолкал меня на поверхность. Отфыркиваясь от воды, я вдруг осознал, что лежу на поверхности озера, а мое тело – неожиданно легкое, словно бы невесомое и немного неуклюжее. Незнакомые, но довольно приятные ощущения.

Госпожа Нортис с силой потянул меня за собой, и я заскользил по воде. Удержаться от смеха было невозможно, и вода уже не казалась такой уж холодной, а купание в озере перестало выглядеть пыткой.

Это было весело.

Почти так же весело, как танцевать.

Покатав меня по озеру, госпожа Нортис взялась обучать меня плаванию. Это оказалось неожиданно сложно, и я не очень понимал, как можно удержаться на воде без надувного жилета. Хотя она ведь как-то держалась… Так что невозможным это не было. Оставалось лишь понять, как это сделать.

И у меня почти получилось, но госпожа Нортис позвала меня на берег, заявив, что устала. Я не очень-то поверил, но, выбравшись из воды, вдруг тоже это почувствовал – усталость до дрожи в мышцах, и без сил упал на предварительно расстеленные покрывала.

- А что за заклинания на них? – поинтересовался, едва отдышавшись.

- От мошкары и комаров, - откликнулась она.

Я внимательно огляделся и обнаружил, что воздух наполнен насекомыми, которые к нам почему-то не приближаются. Часть из них была кровососущей, и заклинание, которое заставляло их держаться от нас подальше, показалось мне очень удобным.

- Научите меня? – попросил я.

- Конечно. Когда закончишь курс начальной школы, - госпожа Нортис улыбнулась и бросила мне один из тюбиков: - Намажься.

- А это что?

- Для загара. Чтобы не сгореть на солнце.

Что такое загар, я знал, хотя никогда прежде мне не доводилось бывать на открытом солнце достаточно долго, чтобы получить такой ожог. Но я решил довериться своей опекающей и старательно нанес крем на кожу. А затем с блаженством вытянулся на покрывале, греясь на солнце.

Я даже почти задремал, когда госпожа Нортис подсунула мне тарелку с бутербродами и стакан с соком, заодно велев перевернуться. Шевелиться не хотелось, но я послушался. После перекуса в сон потянуло еще сильнее, однако долго лежать не получилось – меня снова позвали в воду. После пары часов на солнце вода показалась еще холоднее, но и привыкнуть к ней получилось быстрее.

Видя мои затруднения с обучением плаванию, госпожа Нортис предложила мне снять жилет и вызвалась поддержать меня, пока я буду осваиваться в воде без дополнительного оборудования. Я отказался прежде, чем вообще сообразил, зачем это нужно. Я не боялся прикосновений – по крайней мере, ее прикосновений – но мысль довериться чужим рукам, когда я в столь уязвимом положении, вызывала неконтролируемую панику.

Настаивать госпожа Нортис не стала, вместо этого предложив мне потренироваться самостоятельно на мелководье.

-Касайся дна руками, пока не научишься удерживать тело в воде горизонтально. Потом попробуй попрыгать, отталкиваясь от дна. Если не забираться в глубину, это безопасно даже без жилета, - посоветовала она мне.

Я к совету прислушался, потому что никак не дающееся мне плавание стало почти вызовом моим способностям к обучению. Я хотел научиться плавать так же хорошо, как моя опекающая, но для этого нужно уметь хотя бы удерживаться на поверхности воды, что у меня никак не хотело получаться.

Может, я просто слишком тяжелый? И мне не хватает подкожного жира, чтобы тело не тонуло?

Однако на мелководье у меня начало получаться. Это было похоже на стойку в планке, только гораздо проще, потому что легкое в воде тело не создавало рукам никакой нагрузки. И я начал понимать, как это делается. Вода действительно держала меня, хотя мне потребовалось довольно много времени, чтобы начать это контролировать.

Такое удивительное чувство, когда вода словно обнимает тебя, баюкая в своих нежных объятиях. Мне совсем не хотелось выбираться на берег, я не чувствовал усталости, воодушевленный новыми навыками, которые мне удалось освоить.

Госпожа Нортис наблюдала за мной с доброй улыбкой, помогая советами, но не пытаясь приблизиться. И мы замечательно провели время на этом озере.

А затем как-то незаметно начало вечереть.

Нам пора было возвращаться.

Одеваясь, я вдруг заметил, что моя кожа потемнела. Хотя я знал, что такое загар, но увидеть его на себе оказалось неожиданно и даже в какой-то мере поразительно.

- Я загорел, - сообщил я госпоже Нортис, садясь в машину.

- Я заметила, - она кивнула с улыбкой и добавила чуть задумчиво: - Шрамы стали выделяться. Хочешь от них избавиться?

- Конечно, - я удивился, что она может в этом сомневаться.

Шрамы были напоминанием о пережитой мной боли, которую я не хотел вспоминать в этой своей новой жизни. Но я не знал, что от шрамов можно избавиться, иначе давно попросил бы об этом госпожу Нортис.

- Это хорошо, - снова улыбнулась она. – Я могу этим заняться… или обучить тебя нужному заклинанию. В принципе, болевой эффект будет одинаковым в обоих случаях.

- Болевой эффект?

- Заклинание чертится поверх шрама, и ты уже испытывал на себе, как действует начертанное на теле чужое заклинание. А если будешь заклинать самостоятельно, тебя будет обжигать твоя же магия. Правда, в этом нет необходимости, так что, если не хочешь терпеть боль, все можно оставить, как есть.

Я задумался ненадолго и попросил:

- Обучите.

Боль была небольшой платой за то, чтобы избавить меня от следов, оставленных на мне жизнью в крепости.

- Хорошо, - кивнула она.

- После завершения курса начальной школы? – уточнил я, вызвав ее смех.

- Да. Так будет лучше, - подтвердила она, а когда смех угас, чуть помедлила и осторожно спросила: - Ивер. Почему ты испугался, когда увидел меня в купальнике?

Вопрос оказался неожиданным. Признаться, я уже забыл о своей первой реакции после переодевания. И как ее объяснить, я представлял себе слабо. Поэтому молчал, собираясь с мыслями.

Я заговорил, только когда лес оказался позади. На госпожу Нортис я не смотрел, устремив взгляд к горизонту.

- До инициации меня часто использовали в обряде стабилизации энидо, - тихо произнес я, в этот момент ненавидя себя за то, кем был. – С тех пор я… для меня обнажение, особенно в присутствии других обнаженных людей, ассоциируется с этим обрядом.

Госпожа Нортис резко остановила машину, вцепившись в руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Я покосился на нее, не понимая такой реакции.

- Тебя… - она заговорила не сразу, и голос ее казался лишенным каких-либо эмоций, - насиловали?

Я знал, что это означает. Уже знал, потому что детям Альвинии еще в начальной школе рассказывали про их половую неприкосновенность и праве на ее защиту. Заинтересованный, я решил узнать об этом подробнее…

- Я был рабом и понятия не имел, насколько это противоестественно, - еще тише ответил я, невольно сутулясь.

Ведь обрядовые жертвы кластеров были рабами. Бесправным имуществом, используемым энидо-магами для поддержания своих сил и комфорта. Но мы не знали другой жизни, понятия не имели, что существует иная реальность. Мы не помышляли о свободе, даже не представляя, что это такое. И та жизнь казалась нам всем нормой. Просто потому, что нам не с чем было сравнивать.

Но, даже если бы мы знали – это ничего бы не изменило. Мы были узниками крепостей, и сопротивление только приблизило бы нашу смерть.

- Женщины? – все тем же странным тоном уточнила госпожа Нортис.

- И женщины тоже, - я подумал, что мне стоило промолчать.

Она не стала бы настаивать на ответе – никогда не настаивала – и все осталось бы по-прежнему. А теперь… я не знаю, что теперь будет. Наверное, госпожа Нортис откажется от меня. Она терпела рядом энидо-мага, пока не знала, насколько в действительности я жалок. А узнав, едва ли сможет выносить мое присутствие. Ведь до этого момента она представления не имела, что я был вещью, используемой ее естественными врагами… пока сам не стал одним из них.

- Даже жаль, что они уже все мертвы, - заговорила госпожа Нортис после долгой паузы. – Сейчас я бы с удовольствием уничтожила каждого из них… с особой жестокостью.

- А? – уставился я на нее изумленно.

Меньше всего я ожидал такой реакции.

- Значит, ты боишься, что я тоже буду это с тобой делать? – взглянула она на меня бесстрастно.

Я несколько раз моргнул, чувствуя себя пристыженным за невольные подозрения.

- Нет. Не боюсь… вас я не боюсь. Я просто… ничего не могу с собой поделать.

- Ливарэ-маги стабилизируются иначе, - глубоко вздохнув, сообщила она. – Ивер, ты не должен бояться. Никто не причинит тебе вред. И никто больше не покусится на тебя и твое тело без твоего разрешения. В Альвинии это преследуется законом.

- Простите, госпожа Нортис…

- Ты не должен извиняться, Ивер, - неожиданно мягким тоном сказала она. – Твои страхи имеют причину, и в том, что с тобой делали, нет твоей вины.

- Вы не… не станете презирать меня за это? – неуверенно спросил я.

- Что? – изумилась она. – Нет, конечно. Ивер, ты был жертвой, и ничего не мог сделать. Другое дело, был ли ты после инициации так же безжалостен с теми, кто стали твоими жертвами в обрядах стабилизации…

- Я не участвовал в этих обрядах после инициации, - торопливо сообщил я.

- Нет? – она удивилась. – И как же ты обходился?

- Моя магия в этом не нуждалась… почему-то, - я и сам не знал, почему так.

Но после инициации у меня ни разу не возникло признаков дестабилизации магии. Возможно, потому, что я не принимал участия и в других ритуалах? Однако уверенности у меня нет, поэтому делиться своими предположениями с госпожой Нортис я не стал.

И без того я едва мог поверить, что она не сердится на меня.

- Тем более. Тебя не в чем винить. И сам себя не вини, - но во взгляде, который она бросила на меня, мелькнуло какое-то странное выражение.

Словно она сомневалась в моих словах.

Но я счел, что просто накручиваю себя. Если бы госпожа Нортис усомнилась в правдивости моих слов, она бы так и сказала. Ей ни к чему обманывать меня.

- Я…

- Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить это, - голос ее был полон сочувствия.

И я впервые с начала этого сложного разговора почувствовал, как напряжение, владевшее мной, отступает. Кажется, госпожа Нортис действительно не сердится на меня. Кажется, между нами ничего не изменится. Кажется, она не собирается избавляться от моего присутствия.

- В тот момент для меня это было обыденностью, - признался я.

- Я понимаю. Прости. Я не хотела портить тебе день.

Я неожиданно смутился:

- Вы и не испортили. Это был замечательный день, - я неуверенно улыбнулся.

- Ох, Ивер, - она ответила мне немного печальной улыбкой, потрепала по волосам привычным жестом и вздохнула: - Поехали домой.

И я окончательно успокоился.

А у самого дома она вдруг озабоченно поинтересовалась:

- Ивер, тебе, наверное, неприятны мои прикосновения?

Прикасалась она в основном к моим волосам, и ничего неприятного в этом не было. О чем я честно и сообщил, вызвав у госпожи Нортис улыбку.

Больше мы к этой теме не возвращались, о чем я ничуть не сожалел. Отношение ко мне моей опекающей ничуть не изменилось. Она не показывала ни презрения, ни жалости, чего я подсознательно опасался, и заботилась обо мне так же, как и до этого.

И я был благодарен ей за то, что она не стремилась узнать подробности моей жизни в кластере.

Жизни, о которой я хотел бы забыть.