Глава 49

Мила прохаживалась возле дома, где жили бессмертные. Вечер вступил в свои права, а за ней так никто и не пришёл. Она не сомневалась, что её ищут, а если до сих пор за ней не явился Эрио или его слуги, значит, маги надёжно скрыли все следы. Впрочем, жилось в лесу среди этих мужчин неплохо. Никто не приставал, не пытался затащить в постель. Их ухаживания, красивые слова и мимолётные касания пальцев ей льстили, чего уж греха таить. Милена не удивлялась этому, она вспомнила, что стала такой чувствительной, когда испытала сильную, но кратковременную боль в солнечном сплетении. Балий сегодня объяснил, почему так произошло: её щит треснул. Девушка ничего не сказала по этому поводу, но поняла, что магия, наложенная на неё, частично исчезла. Половина условия заклинания выполнена: она влюбилась. «Эрио, любовь моя, где же ты?» – Опять зовёшь его, да? – послышался голос Анака в голове. Мила погладила фамильяра, которого держала на руках, вздохнула и ответила: – Моему телу здесь хорошо, Анак, но моя душа и сердце там, с ним. Я чувствую, он тоже страдает без меня. – О, Таислав идёт. Вот почему этот альфа не вызывает у меня особого доверия? – недовольно проворчал Анак и поуютнее умостился у неё на руках. – Я знаю почему, Анак. Они пытаются отомстить Гавранам. Эрио – последний из них, и сейчас сделать это проще всего, – сдавленно проговорила Мила и после небольшой паузы призналась: – Но я могу понять их: они живут столько веков и всё ещё помнят, как убивали их истинных. У Таислава, например, убили жену и двоих детей. Малышкам ещё и десяти лет не было. Он их спрятал и ушёл сражаться, но несчастных всё равно нашли, – Анак печально вздохнул и погладил Милену по руке. – Добрана сделала их бессмертными, но их бессмертие не вечно – есть условие: когда маги найдут себе истинных, их биологические часы начнут отсчёт с того момента, на котором остановились. То есть все смогут прожить жизнь и состариться вместе со своими жёнами. Но, как видишь, истинная только одна. Пару я себе уже выбрала, но не говорю им об этом. Мила прекратила ментальную беседу со своим фамильяром, когда подошёл Таислав. Она улыбнулась мужчине и вдруг почувствовала резкую боль во всём теле. Её будто иглами прошило насквозь, ноги подкосились и девушка упала на траву. По венам гулял огонь, стало жарко, и она начала разрывать на себе одежду. Потом выгнулась и закричала. В солнечном сплетении сделалось горячо и больно, в глазах засверкали вспышки такого яркого света, что Мила невольно распахнула их шире вместо того, чтобы зажмуриться. В следующую секунду боль чудовищной силы ударила по глазам, и она снова выгнулась, громко крича. *** Таислав подошёл к Милене, чтобы побеседовать. Скоро будет готов ужин, и тогда он проведёт истинную до столовой. Вдруг девушка затряслась и упала на траву. Мила стала корчится и кричать. Таислав испугался. – Благояр! – заорал он во всю мощь лёгких, добавляя в голос магию, усиливающую звук. Балий выбежал из дома и понёсся к ним, словно выпущенная из лука стрела. За ним повыскакивали из дверей все остальные. Балий подбежал к Милене, опустился на землю и положил одну ладонь на её глаза, а другую – на солнечное сплетение. По поляне разнеслось заунывное бормотание. Таислав заметил, что друзья встали рядом с ним, но молча, стараясь даже дыхание приглушить. Все понимали: сейчас Благояру не стоит мешать. Как только он закончит колдовать, сам всё объяснит. Наконец Мила перестала корчиться и кричать. Истинная прикрыла глаза и, кажется, уснула. Благояр поднял взгляд на друзей и заговорил взволнованно, не дожидаясь вопросов: – У Милены спал щит, защищающий её истинную сущность. Попросту говоря, сейчас её организм полностью превратился в истинную нахзарийку. Я облегчил её боль и усыпил. Девушка проспит до утра. – Ты говорил, что её щит завязан на любовь? Значит ли это, что кто-то из нас понравился ей? – с надеждой спросил Залатан. – Мила поздно обрела свою сущность, – начал балий, вставая с колен. – Как бы вам объяснить… Представьте, истинная родилась. Она начинает постепенно развиваться, превращаться в прекрасную девушку с тонким сладостным ароматом. Потом наступает зов пары, который проходит не так и сложно. Если она к этому времени встретила мужчину, то простое касание рук снимает неприятные ощущения. Таким образом истинная любовь раскрывается медленно, как бутон цветка. – Что ты этим хочешь сказать? – недовольным тоном спросил Хотомир, которого начали утомлять пространные речи Благояра. – Если щит спал, значит, Мила обрела своего суженого. У неё есть истинный. Но так как её организм не раскрывался постепенно, а девушке вот-вот двадцать зим исполнится, то первый зов у неё будет страшный. Никакие травы и настойки не излечат её боли, только любовь с суженым. И ещё одно: она будет мучиться и звать своего мужчину до тех пор, пока тот не ляжет с ней в постель. Боюсь, что зов Милены начнётся сегодня-завтра. Ну, не стойте! Несите её в постель. Завтра узнаем, кого она позовёт к себе, – грустно поведал балий. Радмил, привыкший держать в руках тяжёлый молот, с лёгкостью подхватил девушку на руки и понёс. Таислав пошёл рядом, остальные двинулись следом с обеспокоенным выражением лица. Никому не хотелось, чтобы их драгоценная, единственная во всей стране истинная мучилась. *** Эрио перестала мучить боль. Он встал с кровати, повёл мышцами. Казалось, что его тело сначала превратилось в камень, а потом расслабилось до состояния желе. Было не особо приятно, ещё и пить ужасно захотелось. Он облизал губы, и язык наткнулся на что-то острое. На подоконнике лежало небольшое зеркало. В своё время Эрио принёс его для себя. Взяв стекло в руки, он заглянул себе в рот. И, мягко говоря удивился: верхние и нижние резцы превратились в четыре клыка, как у хищника. «Это что такое? Так выглядит нахзариец? Но если я превратился до конца в него, значит, Мила стала настоящей истинной?» – потрясённо подумал Эрио, наблюдая, как клыки, повинуясь едва оформившейся мысли, втягиваются обратно в десны. Эрио знал всё об нахзарийцах из той книги, что дала призрак, и сейчас не сомневался, что превратился окончательно в него. Он вспомнил книгу и призрака. «Точно! Почему она не спасла Милу, ведь обещала? Ториус поведал, что её зовут Добрана и якобы она последняя королева Нахзарии, так вроде бы Мила ему говорила. Нужно найти Добрану. Врет она всё, поди, никакая она не королева». Эрио пришёл в себя и, как обычно, разозлился. Добрана имеет большую силу, вон как с ним тогда расправилась. Почему же теперь она Милену не спасла? А вдруг и она в похищении замешана? Вдруг знает, где его любимая? Эрио сжал руки в кулаки и направился в тронный зал, надеясь, что на этот раз сумеет туда беспрепятственно войти. Каково же было удивление, когда он приблизился к залу: двери не то что были не закрыты – они оказались настежь распахнуты. Он смело шагнул внутрь, и его туфли гулко застучали по гранитным плитам. Спохватившись, Эрио вспомнил, что его корона осталась валяться на кровати в комнате Милены. Сейчас его одежда была мятой, а волосы всклокоченными – он имел весьма непрезентабельный для короля вид. Подойдя к тронному возвышению, Эрио хотел грозно крикнуть, призывая призрака, но вдруг опешил. У открытого окна спиной к нему совершенно не таясь стояла Добрана. Её волосы, свисающие ниже лопаток, шевелил ветер. Девушка сияла, как первый снег, только волосы остались чуть более темного оттенка. – Ну здравствуй, нахзариец Эрио, – ледяным тоном приветствовала его Добрана и усмехнулась. – Пришёл-таки. Я говорила, что ты ещё явишься ко мне с просьбой и что не стоит меня оскорблять. Так и случилось. Старших положено уважать, хотя вас, Гавранов, этому никогда не учат. – У тебя голос больно молод, – зачем-то пояснил Эрио и нахмурился. – И что с того? Да, я умерла, когда мне исполнилось девятнадцать зим, но так давно, что о моей старости я даже спорить не буду. Зачем пришёл? – в голосе Добраны слышалась насмешка, но Эрио промолчал, хотя никому такого не спускал. Он нервно сглотнул: Добрана говорила каким-то холодным, отстранённым тоном, и от этого все тело будто сковало льдом. Девушка взяла что-то с подоконника, и Эрио заметил, как блеснуло золото и драгоценности в её руках. В следующую секунду на её голове уже красовалась великолепная корона – самая настоящая, не призрачная. Придя в себя, Эрио грубо сказал: – Между прочим, я тоже король, а ты стоишь непочтительно, спиной ко мне. И я требую объяснить, почему ты позволила украсть Милену! – О боги! Узнаю речь Гаврана! Только ты сейчас не король, а неоперившийся нахзариец. Да, тебе уже много зим, но ты только переродился и получается, что у тебя едва пушок в паху расти начал, – хохотнула Добрана. – Сама-то ты кто?! – взъярился Эрио за то, что над ним посмеялись, и приблизился к призраку, шумно дыша от злости и сжимая кулаки до побелевших костяшек. Добрана даже плечом не повела, лишь холодно заметила: – Сам не догадываешься? И между прочим, платиновый цвет волос – мой родной. – Это тут при чём?! Отвечай, где Мила?! – Может и не при чём, внучек, – с улыбкой обернулась Добрана. Эрио даже пошатнулся от шока: призрак был удивительно похож на него самого, разве что черты Добраны были более мягкими и женственными. – Неожиданно, правда? Знаешь, мой сын родился копией Гора Гаврана. И когда мой истинный убивал меня – здесь, в замке – я прокляла весь его род, даже сына не пожалела. Боги наказали меня за это, заставив жить тут вечно, но я не перестала ненавидеть весь род Гавран за предательство и попрание любви истинных. Только вот не ожидала, что последний из рода будет удивительно похож на меня телом и магией. Что касается Милены, то она в надёжных руках моих подданных – бессмертных магов. Гавраны недостойны истинной любви: они её убивают в прямом смысле слова, – произнося это, Добрана медленно прошла к трону и села на него. – Получается, я предок истинной из Нахзарии и Гора? – потрясённо проговорил Эрио. Не в силах стоять, он тоже приблизился к трону и опустился на ступени. Это было невероятным потрясением, он несколько раз провёл отчего-то вспотевшими руками по коленям. – Да, это так. Ты последний из королей страны Убралия и Нахзария. Этот, – Добрана хлопнула призрачной рукой по подлокотнику, – тоже по праву принадлежит тебе. Я сама рано заняла трон после смерти родителей. У нас это не было запрещено девушкам. Тем более, у меня была магия бездны и отсутствовали братья. Надеюсь, я правила справедливо… Аж целый год! – губы девушки исказила невеселая усмешка. – Потом с войной пришёл Гор. Я узнала в нём свою пару. Думала, истинная любовь остановит кровопролитие, даже создала бессмертных для борьбы, а сама осталась в замке, – Добрана опустила голову, её голос стал тише. – Однако Гор ненавидел девушек, которые привязывают к себе мужчину навеки. Ему претила даже мысль о том, чтобы сделать что-то в постели с такой. Но когда у меня начался зов пары, он пришёл. И после не мог устоять и приходил ко мне в темницу снова и снова. Ошейник, сдерживающий магию, не давал мне сбежать. А потом беременность. Гор заявил, что будет ждать. Если родится мальчик – он воспитает его как наследника. Если девочка – мы обе умрём. Родился наследник, как две капли воды похожий на Гора. Он сам принимал роды и, как только я увидела малыша, удавил меня. Ходил потом сюда иногда, писал дневник. Он где-то спрятал его, здесь, в замке. Эрио смотрел на свои колени, но ничего не видел – сознание помутилось. Сердце билось в груди, в голове шумело. С каким бы удовольствием он сам бы придушил Гора. Эрио тоже обладал магией бездны и теперь видел, что королева не врет. – Но зачем ты позволила украсть Милену, бабушка? – вскинул голову Эрио, и в голосе, к собственному удивлению, он услышал просительные нотки. – Вот как мы теперь заговорили, да? – оскалилась Добрана и протянула: – Бабушка… Всё просто, я опять тебя пожалела. Сама не ведаю почему. Осознание, что ты потерял Милену, могло запустить процесс истинных, но оставалась вероятность, что так не случится, – пожала плечами Добрана. – И что теперь? Где её искать? Ты же знаешь, скажи! Я люблю Милену, это правда. Поверь, я не Гор и никогда не обижу свою истинную! – по выражению глаз королевы Эрио видел, что та ему не верит. – Да, признаю, сначала были другие мысли, но теперь я не знаю, как жить без неё, – отчаянно проговорил он. – Уже не рычишь? Не топаешь ногами? – насмешничала Добрана, но Эрио упрямо смотрел на неё, не собираясь отступаться от своих слов. – Это на тебя так не похоже, внучек, – девушка неожиданно по-доброму улыбнулась и потянулась пригладить волосы Эрио. – Я не хочу больше с тобой ссориться. Верни мне мою истинную, Добрана, – решительно потребовал Эрио. – Во-от, никогда не надо сдаваться, – одобрительно кивнула королева и проговорила: – Хорошо, я помогу тебе, но у меня условие, – Эрио согласно склонил голову и выжидательно посмотрел на неё. – Есть один кузнец, Радмил. Ты его не тронешь и сестру свою отдашь ему. У неё будет двойня, один плод из них – истинная. – Ты откуда знаешь? – удивился Эрио, округляя глаза. – Впрочем, неважно. Я на всё согласен, только верни мне Милену. – Хорошо. Я подскажу тебе, но ты должен найти Милену сам. И никого не трогай, эти маги – мои подданные. Помни об обещании. Эрио закивал, подтверждая, что сделает всё, что обещал. Сейчас он готов был позабыть свою гордость, ибо на первое место встала его любовь. Ради своей истинной он готов был на всё. Если потребуется, он снимет с себя корону – только бы Мила была с ним. – А вот этого делать не надо, – улыбнулась королева, словно прочитав мысли. – Ты должен исполнить волю богов. Судьба Милены – возродить любовь, а твоя – земли Нахзарии. Именем моих богов Терри, Хуаши и Шиная передаю власть и корону внуку моему Эрио, – Добрана спустилась с трона, и Эрио поспешил подняться на ноги, оказавшись выше королевы на целую голову. Добрана слабо улыбнулась, сняла со своей головы корону и надела на него. – Если будешь мудрым и не поссоришься с моими магами, мы поможем тебе. Приведи их сюда, ко мне. – Спасибо, славная королева Добрана, – только и сказал Эрио, не зная, как вообще реагировать на всё произошедшее. Он хотел поскорее узнать, как искать истинную пару, чтобы найти Милу, но Добрана остановила его, велев вначале отдохнуть после таких потрясений и успокоив, что девушке ничего не грозит, пообещала утром сама найти его и… исчезла. Эрио решил послушаться, но, несмотря на усталость, сомневался, что сможет отдохнуть… Хотя было одно место, где он мог заснуть: на кровати Милены, обнимая её подушку, так успокаивающе пахнущую персиком. Запахом его истинной пары.