Часть 18

Алёна смотрит на меня недоверчиво. Я слышу, как быстро и громко бьётся её сердце в тишине. Крупные снежные хлопья падают на лобовое стекло и тают, стекая вниз блестящими дорожками.

— Ты тоже оборотень? — спрашивает она с опаской.

Меня охватывает волнение. Я понимаю, что нужно объясниться ведь она наверняка после нападения предвзята. А если принять во внимание, как именно она рассказывала про укус, то вполне возможно, что о своём волчьем происхождение, если таковое имеется, она и не в курсе.

— Да, — киваю я в подтверждение. — Только не все оборотни одинаковы. Кто-то живёт по негласным законом, порой людям не очень понятным, а кто-то напротив пытается сохранить в себе человека несмотря на инстинкты. Меня тебе не стоит бояться. Я из последних.

— Я понимаю, что оборотни разные бывают, — говорит Алёна вздыхая. — Просто удивилась, что в один момент вокруг меня их появилось столько. На самом деле мне хотелось бы надеяться, что я человек. Муж моей соседке сказал, что на людей волчья метка не действует. От него и от Майи я и услышала впервые про оборотней. Мне до сих пор трудно поверить, что всё это не сказки.

— Могу себе представить, — усмехаясь я. — Сам двадцать восемь лет живу и до сих пор не смирился.

Мы, усмехаясь, оба замолкаем. Я ловлю её руку в полумраке и переплетаю наши пальцы. Её ладонь маленькая и тёплая. Она гладит меня осторожно по фаланге большого пальца, и я понимаю, что дело и правда не во мне. Алёна хотела бы быть ближе ко мне, но не может. Поддавшись порыву, я подношу её руку к губам и целую. На лице её появляется смущённая улыбка. Беспокойство понемногу отпускает. Чтобы там ни было, мне придётся с этим разобраться, если я хочу быть с Алёной. Единственное, что меня беспокоит, это её и мой начальник, Игнат Дмитриевич. Меня не покидает чувство, что он как-то замешан во всей этой истории.

В воскресение утром я заезжаю к отцу, чтобы помочь с уборкой в гараже. Я долго размышляю и всё-таки решаюсь расспросить его про метки. Он удивляется, но не возражает. Принимает важный вид и со знанием дела начинает рассказывать.

— Есть два вида временных меток, — он, нахмурившись, складывает руки на груди. — Одну из них может поставить любой волк, вне зависимости от того альфа он или бета. Также не имеет значения на ком её оставляют: на человеке или оборотне. Метко жертвы нужна, чтобы припугнуть. Она ненадолго дезориентирует и быстро проходит.

— Насколько быстро? — мысленно скрестив пальцы, спрашиваю я.

— Ну, через недельку уже обычно не остаётся даже следа, — старик пожимает плечами. — Мы раньше так на борьбе развлекались. Цапнешь соперника за ухо легонько и смотришь, как он ходит пришибленный ещё несколько дней. Потом конечно дошло, что так делать не надо. Но что с пацанов было взять?

Я слушаю его и вспоминаю рассказ Алёны. Она сказала, что её укусили больше месяца назад. Вроде бы чувствует она себя сейчас нормально. Может, этот её страх передо мной связан не с меткой, а именно с воспоминаниями о нападении. Как она и сказала, «психологическая травма».

— А ты чего вдруг заинтересовался азами? — отец подозрительно прищуривается. — Раньше даже слушать не хотел ни о чём таком.

Я тяжело вздыхаю вспоминая. Когда я был подростком, у нас и правда дело доходило едва ли не до скандала, когда речь заходила о правилах. Отец и мама состояли в стае, хотя это носило скорее номинальный характер. Когда мама заболела, и понадобились деньги на лечение, стая помочь нам не смогла. Для отца это стало огромным разочарованием. Он сам едва не слёг от потрясения. Для меня же этот момент стал лишь подтверждением того, что надеяться в жизни нужно только на себя. Я начал собирать донаты в интернете от незнакомых людей. Благодаря нашим общим стараниям мама смогла поправиться, то есть, вернее сказать, выйти в ремиссию. С тех пор и до сегодняшнего дня ни я, ни отец вопрос об оборотнях больше не поднимали.

— Да так, долбонавт один девушку знакомую укусил, — отвечаю я возвращаясь в настоящее.

— Машуню нашу, что ли? — отец удивлённо приподнимает брови и непроизвольно хватается за лопату.

— Нет, — качаю головой я, глядя на коробку с мамиными банками под закатку. — Это с работы знакомая.

— А… ну, тогда смотри, если твой долбанавт — обычный бета, то в любом случае ничего страшного. Ну, а если он альфа, а та девушка омега, тогда очень может быть, что это метка вожака стаи. И расклад для твоей знакомой будет зависеть от моральных принципов этого альфы. Если он нормальный, то освободит её отметки сразу, как поймёт, что сделал. Но если нет…

— Что, если нет? — я напряжённо подаюсь вперёд. Отец неловко отводит глаза и отставляет лопату в сторону.

— Если нет, то плохо всё для твоей знакомой.

От слов отца всё холодеет внутри. Хочется возразить, что это неправильно и несправедливо. Но я отлично понимаю, что волчий мир ещё более несправедливый, чем человеческий. В нём правит грубая сила, а место в иерархии определяет твою судьбу. Потому-то я и пытался сбежать из него. Мне остаётся надеяться, что Алёна всего лишь человек. И пусть в этом случае она не может быть моей истинной, мне всё равно. Я просто не хочу, чтобы она попадала под чьё-то влияние.