Часть 20

— Что такое? Опять плохо себя чувствуешь? — я подхожу к Алёне сзади и легко приобнимаю за талию.

Она смотрит в окно, столь глубоко погружённая в раздумья, что даже не сразу обращает внимание на меня. Лишь когда я притягиваю её к себе и целую в висок, она отмирает. Руки её ложатся мне на грудь, словно она хотела обнять, но не хватило сил дотянуться. Кажется, у меня дома ей всё ещё некомфортно, хотя она уже была здесь раньше.

— Саш, тебе это не надоело ещё? — спрашивает она каким-то усталым тоном. Я удивлённо вскидываю брови, пусть и знаю, что она имеет в виду.

Вообще, наши с Алёной свидания обычно очень странные. Нам хорошо вместе. Мы можем часами говорить о чём угодно, и это никогда не бывает скучно. Мы держимся за руки, гуляем вместе, обнимаемся, будто подростки. Я ловлю её смелые взгляды, чувствую её волнение, но едва дело доходит до поцелуев по-взрослому, она даёт заднюю. Порой это реально сводит с ума. Я терпелив и всё понимаю, но всё же я мужчина. Я реагирую на её знаки — взгляды, улыбки и аромат, завожусь, но в итоге остаюсь с чувством разочарования и неудовлетворения.

— Ты чего это, малыш? — я приподнимаю её подбородок и беспокойно заглядываю в глаза. — Я ведь сказал, что буду ждать столько, сколько нужно. Что на тебя нашло вдруг?

— Просто кажется, будто ты достоин большего.

Алёна прячет глаза. Её сердце бьётся глухо и тревожно. Мне остаётся только вздохнуть и прижать её к груди. Меня трогает, что ей не всё равно, что я чувствую. Пусть и просто на словах. На самом деле я частенько задумываюсь, что нас ждёт. Если у неё травма, то, наверное, имеет смысл обратиться к психологу. Но я не могу требовать этого от неё, ведь до подобных решений человек должен дойти самостоятельно.

Я влюблён в Алёну и не хочу её терять. Но где-то глубоко в мозгу червоточиной появляется мысль, что она играет со мной. Знаю, что это глупо. Но неудовлетворённость рождает обиду и неуверенность в себе. Я точно снова возвращаюсь в поздний пубертатный период, когда казалось, что все вокруг занимаются сексом кроме меня.

А обстановка на работе добивает последние остатки моей нервной системы. Игнат Дмитриевич ведёт себя, как моя бывшая жена, которой я задолжал алименты. Напрямую недовольства не высказывает, потому что хочет, чтобы я выполнял свою работу корректно и в срок, но его ядовитая ненависть ощущается в каждом взгляде и в каждой фразе. Теперь я понимаю, что дело в Алёне. Я ей доверяю, хотя она редко что-то говорит про гендира. И в основном это что-то очень короткое, информативное и без эмоций. Вроде того, что она сопровождала его на встрече с деловым партнёром или получила какую-то объёмную и сложную задачу. Это даже немного странно, я помню, что бывшая моя постоянно жаловалась на свою начальницу и на коллег.

Но несмотря ни на что я пытаюсь быть к Алёне ближе, чаще звонить и писать, проводить с ней больше времени. А к её дню рождения даже придумал устроить романтический вечер с ужином при свечах, с цветами и чем-нибудь красивым в качестве подарка. Своему вкусу я не особо доверяю, а потому попросил Машу мне помочь. Благо, она работает в торговом молле.

— Значит, у тебя новая девушка? — уперев руки в бока, спрашивает она. — И я узнаю об этом вот так, случайно, когда надо ей выбрать подарок. Вот такие мы друзья, получается?

В её тоне слышится ирония, но я всё равно на всякий случай решаю внести ясность.

— Маш, там не всё так просто, — говорю я. Подруга смотрит на меня удивлённо.

— Только начали встречаться, а уже «не всё так просто»? — Маша выгибает бровь с сомнением. — Может, и не стоит оно того тогда?

— Нет, — качаю головой я. — Уверен, что стоит.

— Ну, ты каждый раз так говоришь. Такой ты человек по натуре, влюбчивый и доверчивый.

— Думаешь? — я поднимаю на Машу удивлённый взгляд.

— А ты сам иначе считал? — усмехается Маша и присаживается на банкетку рядом. — Ладно. Рассказывай, чего у тебя там приключилось.

Мне неловко обсуждать с ней слишком личное, тем более в таком месте, потому я ограничиваюсь рассказом про метку и Игната.

— Понимаешь, я не знаю точно есть в ней волчья кровь или нет. Но я чувствую между нами дистанцию. Будто её сдерживает что-то. Я верю, что наши чувства друг к другу настоящие. Но этот Игнат всё время вклинивается между нами.

Маша внимательно выслушивает меня, а потом кивает. Взгляд её становится каким-то странным, даже немного осуждающим.

— Ты сказал, что точно не знаешь, оборотень она или нет. А как много ты вообще знаешь о ней? — Маша склоняет голову на бок. — Есть вещи, которые мужчинам трудно понять.

— Какие, например?

— Ты не думал, что она, даже будучи просто человеком, может быть под влиянием этого вашего властного босса? Например, потому что нуждается в деньгах и очень боится потерять работу. Бывают ситуации, когда женщина просто не может рассказать о домогательствах, потому что стыдно. Такие мужчины ещё часто подливают масла в огонь, манипулируя чувствами.

— Ты хочешь сказать, что она мне отказывает, потому что у неё отношения с Игнатом? — спрашиваю я недоверчиво.

— Ты вообще меня слушал?! — зло хмурится Маша. — Вот он ваш мужицкий фильтр информации в действии. Я тебе выкатила целую лекцию, а ты услышал только «сучка не захочет, кобель не вскочит».

— Я так не говорил, — возражаю я.

— Не говорил, но подумал, — Маша тяжело вздыхает. — Вам бы поговорить открыто обо всём. Задать друг другу неудобные вопросы. Именно так здоровые отношения и строятся. Так, а размер-то какой у твоей красотки?!

Она вдруг резко поднимается.

— Примерно, как у тебя, только грудь больше, — отвечаю я, всё ещё размышляя над словами Маши. Та как-то странно усмехается.

— Знаешь, ты сегодня уже второй, кто так говорит, — отвечает она. — Первый тоже искал подарок для эффектной блондинки.

— И нашёл? — спрашиваю я, нахмурившись.

— Ага, купил красное вечернее платье.

Тяжёлый вздох вырывается из груди. Я хочу верить Алёне, но зачем-то всё равно веду себя как мудак.

— Слушай, а можешь тогда выбрать какой-нибудь аксессуар, который подошёл бы к тому платью?

Маша удивляется, но кивает и ведёт меня к стенду с клатчами и сумочками