Часть 29

Алёна отвечает на звонок не сразу. А приняв вызов, некоторое время молчит. Я слышу, как она плачет, и у меня холод разливается по телу. Я думал, что при нашей следующей встрече выскажу ей всё, что думаю. Но вместо этого у меня вырывается только один вопрос:

— Ты где?

Алёна отвечает путано и сбивчиво, называет район и ориентиры. Точного адреса, видимо, не знает, и это меня почему-то радует. Значит, сама она к нему не ездила. Я смотрю в навигаторе, где это, и отправляю её в ближайший круглосуточный супермаркет.

— Жди меня там. Я сейчас приеду, — говорю я мягко, но настойчиво.

Кладу трубку и поднимаю глаза на Машу. Та смотрит на меня с сомнением.

— Решил поиграться в добродетель? — сердито спрашивает она. Очевидно, ей мой порыв не по душе.

— Да при чём тут это? — говорю я поднимаясь. — Я просто люблю её. Вот и всё.

Иду в прихожую. Маша следует за мной. Мне отчего-то кажется, что она напугана. Во всяком случае, для стороннего наблюдателя её реакция какая-то слишком бурная.

— Любовь любовью, Саша, а ты готов её принять со всеми этими проблемами? Простить сейчас и, возможно, потом тоже, если этому ублюдку снова придёт в голову вызвать её к себе, как собачонку? И она ведь побежит, потому что не может иначе. И неизвестно, будет ли этому вообще какой-то конец.

— Я что-нибудь придумаю, — отвечаю я обуваясь.

— Саш! — Маша хватает меня за рукав пальто. Я ощущаю в её взгляде что-то странное. Что-то, напоминающее ревность.

— Что? — спрашиваю я, перехватывая и сжимая её руку.

Маша, нервно сглатывая, смотрит на свою ладонь в моей руке. Её пульс вновь ускоряется.

— Будь осторожен, — говорит она на выдохе, опустив в глаза.

— Спасибо, Маш, — отвечаю я и отпускаю её. — За всё.

Я выхожу в морозную раннеапрельскую ночь. Лёд в лужах на асфальте хрустит под ногами. Маша права. Сто тысяч раз права, но это абсолютно ничего не меняет. Алёна моя истинная, и я не смогу без неё теперь. Понятия не имею, что скажу ей при встрече и что буду чувствовать. Не знаю и того, что буду делать после. Здесь и сейчас имеет значение только то, что она ждёт меня.

Я вижу Алёну под прожектором на крыльце и сигналю ей. Она быстро сбегает по ступеням и идёт к машине. Возле неё, однако, замирает в нерешительности. Я смотрю на её растерянное и заплаканное лицо в тусклом свете фар.

— Так, Саш, очень возможно, что она только что спала с твоим начальником, — говорю я сам себе и прислушиваюсь к эмоциям.

Собственные слова царапают сознание, будто колючая проволока. Это больно. Но представлять свою жизнь без Алёны ещё больнее. Потому я выбираю притвориться, что ничего не произошло. Выхожу из машины и подхожу к ней. Пытаюсь игнорировать чужой запах на её теле.

— Ты цела? — спрашиваю, заглядывая ей за спину. Думаю про себя, что надо быть последним отморозком, чтобы прогнать посреди ночи женщину, с которой у тебя только что что-то было. Я не жалуюсь, ведь наконец-то нашёл её. Но уверенность в неадекватности Игната только укрепляется.

Алёна молча кивает. Я облегчённо выдыхаю.

— Тогда садись, поехали.

Её подбородок дрожит, на глазах слёзы. Она бросается ко мне, и я не могу не обнять. Чувствую, что она — самое дорогое, что у меня есть. Сквозь всхлипы различаю едва слышное «Прости». Прижимаю её голову к груди и целую в макушку. Глупая. Она не знает, что я не могу её ни оставить, ни даже разозлиться.

— Всё хорошо, — отвечаю я и веду её к автомобилю. Усаживаю и пристёгиваю.

Она чуть успокаивается. Прячет глаза, нервно потирает руки. Наверное, ждёт скандала или расспросов. Но у меня на них нет ни желания, ни сил. Я возвращаюсь за руль и завожу мотор. Замечаю, что её потряхивает, включаю печку и подогрев сиденья.

— Замёрзла? Говорил же, жди внутри, — произношу вздыхая.

— Я боялась, вдруг ты не дождёшься и уедешь обратно, — произносит Алёна дрожащим голосом.

— Я что, похож на того, кто бы мог так сделать? — усмехаюсь я невесело.

— Непохож, — отвечает она и закусывает губу.

— Вот и я о том, — киваю сам себе и выезжаю с парковки.

В полной тишине мы едем по ночному городу. Кажется, если я вдруг включу радио, то Алёна, испугавшись, исчезнет, будто призрак. А я не хочу, чтобы она исчезала. Хочу, чтобы она была счастлива рядом со мной. В какой-то момент нашего пути, когда Алёна перестаёт дрожать и немного расслабляется, это начинает походить на наши обычные свидания. Мне даже хочется взять её за руку, но я не уверен, что могу. Что бы там Маша ни говорила, мне не по душе играть роль великодушного мученика, простившего измену. Это совершенно не мой случай. Я просто не знаю, уместно ли такое сейчас и что чувствует Алёна.

— Малыш, что я могу сделать для тебя? — наконец спрашиваю я, не отрывая взгляда от дороги.

Боковым зрением замечаю, как Алёна вздрагивает и поворачивается ко мне лицом. Отвечает не сразу.

— Можешь снять эту метку? — неуверенно произносит она.

В её вопросе звучит отчаянная надежда. До меня наконец доходит, что имел в виду Артём, когда говорил, что Алёна не может сопротивляться Игнату. Что бы с ней ни произошло, это было против её воли и вопреки её желаниям. Становится очень стыдно и горько, ведь мне, в отличие от неё, совершенно очевидно, что снять метку я не могу.

— Не сейчас, — отвечаю с тяжёлым сердцем. — Но я найду способ. Обещаю.

Алёна прикрывает глаза и несмело тянется к моей руке на рычаге переключения передач. Я переплетаю наши пальцы. Я обязательно найду способ.