Часть 40

Игнат проводит пальцами вдоль позвоночника, вызывая очередную волну мурашек. Я прячу лицо в подушку, пытаясь скрыть своё смятение.

— Я хочу серьёзных отношений с тобой, Алён, — чуть смущённо признаётся он.

Не знаю, как реагировать на это. Понимаю, что, если начну спорить, то снова вызову у него желание продемонстрировать власть. Приходится просто согласно кивнуть. Игнат довольно улыбается. Ложится рядом и притягивает меня к себе. Звонок мобильного Игната заставляет нас обоих выйти из этого, похожего на забвение, состояния. Он, хмурясь, смотрит на экран телефона. Краем глаза мне удаётся разглядеть слово «мама».

Игнат спешно поднимается и уходит в ванную. Через дверь я смутно слышу, как он спорит на повышенных тонах. Я в тайне надеюсь, что этот звонок заставит его оставить меня и уехать. Так вышло, что я немного наслышана о тёплых отношениях моего начальника с родителями. Хочется верить, что в этот раз они сослужат мне добрую службу. Я начинаю искать по номеру бельё и одежду.

Вскоре Игнат возвращается ко мне с недовольным выражением лица. Смотрю на него вопросительно, жду дальнейших инструкций. Понимаю, что они должны быть после этих его слов про серьёзные отношения.

— Собирайся, поедем обратно, — говорит он, спешно одеваясь.

— Я тоже? — хмурясь спрашиваю я.

— Естественно, ты тоже! — отвечает раздражённо Игнат. — Думаешь, я дам тебе снова удрать от меня?

— Но мне нужно предупредить соседку... — я пытаюсь найти причины, чтобы остаться. Кажется, что если я просто сдамся, то все мои прошлые усилия окажутся напрасными. — И мои вещи...

— Ладно, позвони ей. И так и быть, заедем и заберём твоё барахло, — бросает он и снова набирает кого-то.

Вслушиваюсь в его разговор, пытаясь понять, что происходит и что так разозлило Игната. В эмоциональном диалоге мелькает имя Юли. Мурашки бегут по коже от того, с каким пренебрежением он говорит о ней. Я вспоминаю нашу с Юлей встречу, её попытки показаться роковой стервой и несчастный взгляд. Впервые за последнее время мне становится жаль кого-то больше, чем себя. Если бы она знала, насколько он в действительности ценит её, что бы с ней тогда стало?

Мы покидаем отель и заезжаем к моей знакомой, согласившейся приютить меня на время в этом городе. Она понимает, что что-то не так, но расспрашивать в присутствии Игната не решается.

— Я позвоню тебе, Ирин, — говорю я на прощание.

— Будь осторожна, — отвечает она, беспокойно глядя на меня. Я про себя думаю, что в моём случае осторожность вряд ли поможет.

Игнат привозит меня к себе. Ставит чемодан в угол и, кажется, мгновенно забывает о моём существовании. Говорит по телефону сначала по работе, потом снова о Юле. Кроет её последними словами. Слушать это не просто неприятно. Это почти физически больно. Я предпринимаю скромную попытку сбежать, пока он занят своими делами. Беру чемодан и тихонько крадусь к двери. В самый последний момент Игнат выглядывает в прихожую, замечает меня и кричит.

— Не смей без моего разрешения переступить порог!

Чувствую, будто угодила в капкан. Волчица внутри меня поджала хвост и, заскулив, забилась в угол. Я возвращаюсь в комнату и присаживаюсь в самое дальнее кресло. Стараюсь слиться с окружающей местностью. Благо решить свои дела по телефону у Игната не получается. Он переодевается и подхватывает с полки ключи от машины.

— Не смей никуда уходить, — повторяет Игнат уходя.

Вопреки его требованию, я всё же обдумываю побег. Если самой уйти не получится, то можно схитрить и попросить кого-то буквально вытащить меня. Я набираю Майе, объясняю ситуацию и прошу её прислать Артёма мне на помощь. Майя успокаивает и обещает, что всё сделает. Я благодарю небеса, что они послали мне её.

Ожидание становится долгим и мучительным. Больше всего я боюсь, что Игнат вернётся домой раньше и мой план провалится. Но к счастью раздаётся спасительный звонок в дверь. Я открываю и не верю своим глазам. Вместо Артёма на пороге стоит Саша. Слёзы невольно катятся из глаз. Саша ласково смотрит на меня, улыбаясь чуть виновато. Он такой родной, такой мой. Мне хочется броситься к нему в объятия, но я не уверена, что имею на это право после всего. Та невидимая линия, что провёл Игнат не действует больше для меня, но вместо неё появилась другая — та, которую прочертила я сама.

— Алён, пойдём домой, — говорит он и протягивает мне руку. Я смотрю на его ладонь будто дикий зверь в лесу. Страх не даёт пошевелиться. Но аромат Саши манит. От него пахнет уютом, безопасностью и теплом. Тем, что Игнат не способен будет дать мне. Я бросаюсь к нему на шею, и Саша обнимает меня очень нежно и бережно.

— Прости меня, Саш, — отчаянно шепчу я сквозь слёзы. — Прости за то, что сбежала. За то, что изменила.

Я пытаюсь стыдливо спрятать лицо в складках его одежды, но он ловит мой подбородок и, глядя мне в глаза, произносит:

— Если когда-нибудь ты отдавая себе отчёт предашь меня, только тогда ты можешь прийти ко мне с повинной. Но сейчас не проси прощения и не вини себя. Давай постараемся пережить всё это вместе.

Саша касается губами моего лба. И я понимаю, что он всё ещё на моей стороне. Он не снисходит до грешной меня, не делает одолжения, когда говорит, что любит. Он просто любит. И это осознание вдруг делает меня невероятно сильной. И эта сила даёт мне решимость сбежать несмотря на запрет.