Глава 14

POV Елисей

На площадке перед стадионом толпится народ, разбившийся на две группы: радостные гимназисты и подавленные учащиеся тридцать третьей школы. Матч закончился счетом 3:2 в пользу гимназии. Небольшой разрыв, но не менее обидный, только это совсем не то, что по-настоящему меня волнует.

Лана вздрагивает от резкого порыва холодного ветра, и я немного поворачиваю корпус, чтобы укрыть ее.

– Я даже с друзьями не попрощалась, – удрученно говорит она.

– Вы виделись не последний раз. И это они с тобой не попрощались, а не ты с ними.

– Все из-за тебя!

– Давай ты позже на меня поорешь.

– Можно мне уже домой?

– Нельзя, – отвечаю я, сканируя взглядом толпу.

– Почему?

– Постой спокойно, пожалуйста. Нужно кое-что проверить.

Андрюша с компанией выходят из парадных дверей. Улыбаются и поздравляют друг друга с победой. Как будто это правда что-то значит. Ловлю Рогочего с поличным и приглушенно обращаюсь к Лане:

– Сейчас будет выкидон, не дергайся.

Обнимаю ее за плечи, прижимая к себе. Рогочий замедляет шаг, в момент меняясь в лице. Похоже, Лана и правда ему нравится, но я все равно чую подвох. Она сказала, что знакома с ним давно и он хороший парень, но и я неплохо его знаю. Он верная шавка Андрюши, делает все, что скажет командующий. Комбинация получается на редкость удачная: Лана влезает в мою жизнь, набиваясь в подружки, а у нее в тайных ухажерах прихвостень моего врага. С такими картами можно разыграть интересную партию, слишком все красиво, словно кто-то специально придумал. Мне это не нравится, а значит, нужно быть готовым к любому повороту. Сейчас разумнее всего держать участников войны на виду, особенно Лану. Она может быть как их козырем, так и моим. Причем второй вариант довольно приятный.

Опускаю голову, Лана заглядывает мне в глаза.

– Что? – спрашивает она. – Я не дергаюсь.

Короткие пряди темной челки танцуют на ее лбу, посередине нижней губы заметна небольшая трещинка. Когда Лана сегодня вступилась за меня, я сначала офигел, а чуть позже не на шутку разозлился, ведь не люблю, когда вмешиваются без разрешения. Но стоило увидеть, как искренне она переживала, все исчезло. Щелк! И нет ничего, кроме радости от новой встречи и ревности из-за общения Ланы с Рогочим. Вывод простой – она правда мне нравится. Еще один простой вывод – я ей тоже. И еще один – нам нужно начать встречаться всерьез. Недоверие Ланы, конечно, немного подбешивает, потому что я не солгал ни разу за последнюю пару часов, но я могу это понять. После всего, что случилось, непросто адаптироваться к новой игре.

– Молодец, – отвечаю я.

– Ну а теперь мне можно домой?

– Нет.

– А когда будет можно?

– Никогда, – усмехаюсь я.

– Эй, Ли!

Лениво поворачиваюсь на оклик. Андрюша вскидывает руку и показывает мне средний палец, злорадно оскалившись.

– Вот же придурок, – ядовито цедит Лана.

– Дотянись до моего уха, скажи что-нибудь, а после постарайся рассмеяться как можно натуральней, – говорю ей, не отводя взгляд от идиота, который мнит себя великим.

Лана приподнимается на носки, ее теплое дыхание касается шеи:

– О-о-о, генерал Елисей, когда ты меня уже отпустишь? У меня скоро крыша поедет, и даже ты ее не догонишь.

– Звучало кошмарно, – отвечаю я сквозь смех.

– Вот и я о том же! – хохочет Лана.

Андрюша кривится, а я продолжаю нервировать его улыбкой. Ну, давай, топни ногой и беги полоскать с друзьями мою внешность. Это ведь все, на что ты способен. Он демонстративно дергает подбородком и разворачивается, рявкая на парней. Провожаю гимназистов недолгим довольным взглядом. Ну и кто еще из нас проиграл?

– Манипулятор, – хмыкает Лана.

– Если хочешь утереть нос человеку, никогда не давай ему ту реакцию, на которую он рассчитывает.

– Спасибо, мастер, я запомню, а теперь…

– Нет, Лана! Нельзя тебе домой, потому что мы сейчас пойдем ко мне.

– Что? Зачем? – испуганно спрашивает она.

– Буду учить тебя целоваться.

Лана широко распахивает глаза и приоткрывает рот. Неплохо бы и правда отпустить ее, чтобы дать время все переварить и прийти в себя, но пока стопроцентного доверия у меня к ней нет. Кто знает, не сбежит ли она на встречу с Севой, и что он в этом случае может ей наплести? Есть идея получше. Так Лана и успокоится, и привыкнет к новому статусу.

– Выдохни, – говорю я и веду ее к тротуару, – это всего лишь шутка.

– Не смешно! Я хочу домой!

– Не волнуйся, следующие пару часов ты проведешь не со мной.

– А с кем? С трупами твоих предыдущих девушек, запертых в подвале?!

– Лана, что у тебя в голове?

– Мозг!

– Уверена?

– Сейчас не очень… – бубнит она.

– Моя мама хотела с тобой увидеться, – объясняю я, потому что еще немного и у меня будет не девушка, а эмоционально-разрывная бомба, – и она просила пригласить тебя в гости.

– Правда? – радостно спрашивает Лана.

– Правда. Ты ведь помнишь, как с ней здороваться?

– Такое забудешь…

Передаю Лану на сохранение маме. Обе радуются встрече, точно лучшие подружки: кланяются друг другу и обмениваются шуточным «нихао». Чудачки!

– Выпьем чаю? – предлагает мама.

– Без меня, – отмахиваюсь я и шагаю к спальне.

– Си!

– Развлекайтесь. Я буду у себя.

– Засранец, – слышу ее приглушенный голос через приоткрытую дверь.

– Вообще-то, я к вам в гости пришла, так что он нам не сильно нужен, – говорит Лана.

– Ой, Ланочка, ты права. Си, когда не в настроении, становится невыносимым, как подкожный прыщ.

– Будете меня обсуждать, отправлю Лану домой, и вы никогда больше не увидитесь! – кричу я, падая в компьютерное кресло.

– Поугрожай мне еще! – отзывается мама. – Лана, я так тебе рада! Идем на кухню, у меня для тебя кое-что есть, а еще я посмотрела тот фильм…

Их голоса превращаются в тихий бубнеж. Нажимаю кнопку запуска на системном блоке компьютера и упираюсь локтями в стол, складывая руки в замок. Осталось всего полгода до окончания школы, и если не закончить спор в ближайшее время, то он уже никогда не будет окончен. У Андрюши не так много вариантов, которые могут привести его к победе. Первый: выставить меня предателем, лишив авторитета. Второй: выбесить, получить по роже не меньше, чем в прошлый раз, и подвести к еще одному исключению из школы. И третий, абсолютно точно невозможный: заставить сдаться. У меня же победный вариант всего один: доказать всем, что система школьных иерархий – полнейший бред, и что если вас больше и вы сильнее, то это не значит, что вы лучше и достойны поклонения.

Школьные годы называют чудесными только те, у кого есть, чем козырнуть. Внешность, родительские бабки, кучка тупоголовых, но верных друзей. Я помню в гимназии каждый угол, где мне прилетало за то, что я отличаюсь от других. Помню громкий смех и боль от мяча, что врезáлся в затылок почти на каждом уроке физкультуры. Помню косые взгляды и того, кто это начал. Андрюша не был особенным, он был всего лишь младшим братом тогдашнего командующего и во всем ему подражал. Собрал вокруг себя компашку пацанов и решил, что станет командующим у младшеклашек. А как легко можно доказать свое превосходство? Конечно же, найти того, над кем можно глумиться и делать это с завидной регулярностью. И мне было бы в целом плевать, но подключились и остальные. Это же так весело, унижать и издеваться над кем-то, правда?

А теперь что? Я генерал тридцать третьей. Тот самый мальчик, который в гимназии считался изгоем. Хотел бы я видеть лицо Андрюши, когда он узнал эту новость. «Ты везде будешь уродом, Ли! Даже не надейся, что в новой школе что-то изменится!» – кричал он после моего исключения. Но ведь изменилось, и не сказать, что это было трудно. Разбил пару носов, сказал Загорному, какой он крутой, и… хлоп! В девятом классе я уже член генеральской свиты. Дальше все получилось само собой, ведь на мне уже стояло золотое клеймо – одобрен высшей кастой. Вот так тупо вершатся судьбы, и это бесит. Теперь люди смотрят на меня по-другому, разговаривают с охотой и радуются появлению. Они, черт возьми, даже приказы мои слушают с улыбкой! Чушь! Полнейшая! Мое лицо все такое же, глаза не стали шире, а фамилия по-прежнему состоит из двух букв, но отношение ко мне другое. Получается, физическая сила и одобрение большинства делает тебя крутым? Этому мы должны научиться в школе? Быть либо в группе идиотов, которые унижают других, либо в группе слабаков, которые должны терпеть и со всем соглашаться. Ни фига! Я зашел слишком далеко, чтобы так все и оставить.

Единственная проблема – я еще до конца не понимаю, что именно должен сделать, чтобы перевернуть колесо власти и заставить каждого решать за себя, а не действовать по указке с выдуманной вершины. Меня-то теперь слушают, но этого мало. Знать бы, какой будет следующий шаг Андрюши. Еще одна уничижительная встреча где-то в уголке, чтобы не поднимать шумиху, но потешить эго? Он, конечно, молодец. При всех со мной не сталкивается, посылает других. А еще мутит воду с Ланой и Севой, если это вообще он. А если нет, то кто и зачем ему это? Слишком много открытых вопросов.

Прислушиваюсь к звукам в квартире, тишина вызывает вспышку беспокойства. Если две женщины молчат, то они либо что-то замышляют, либо уже что-то натворили. Встаю с кресла, выхожу в коридор и замираю перед поворотом на кухню.

– Да-да-да, – приглушенно смеется Лана, – это тот самый день.

– У Си в детстве были такие милые щечки, – полушепотом отвечает мама. – Он ненавидел зиму, потому что нужно надевать шапку. Гляди, какой насупленный.

– Наверное, этот кадр сделан до того, как Елисей запустил в меня снежком, потому что после он точно улыбался во весь рот.

Вхожу в комнату и складываю руки на груди:

– Я что, не русский?

Мама опускает на стол небольшой квадратный альбом с фотографиями, а Лана неестественно выпрямляет спину, сжимая в руках чашку.

– Си… – миролюбиво произносит мама.

– Я же вроде на вашем языке сказал, чтобы вы меня не обсуждали, или нет? Чжэли еужень хуйшо эюй ма?[2]

– Все говорят, – усмехается мама. – Хватит выпендриваться. Выучил пять фраз из китайского разговорника и радуется.

Качаю головой, шагая к столу, и беру альбом:

– Какой же я жирный.

– Не жирный, а пухленький, – ласково говорит мама. – Лана сказала, что помнит этот день и тебя. Вы играли в снежки.

Перевожу взгляд на Лану, приподнимая брови:

– Я такого не помню.

Она смело вскидывает подбородок и заявляет:

– Зато я никогда не забуду, как мне прилетело снежком прямо в лицо.

– Наверное, ты слишком пристально на меня пялилась.

– Я хотела предложить тебе поиграть!

– Очевидно, я согласился.

– Очевидно? Мало ли что тебе очевидно…

Лана не заканчивает фразу, забавно наморщив нос, а я смеюсь, потому что точно знаю, что должно прозвучать в конце. Раздается тихий умиленный вздох, и я обращаюсь к маме:

– Будешь так улыбаться, ботокс потрескается.

– Я еще наколю, – весело отмахивается она. – Садись с нами, Си, посмотрим фотки вместе.

Закрываю альбом и пячусь к проходу:

– Лучше я их сам посмотрю, а вы займитесь чем-нибудь менее унизительным для меня.

– Бака[3], – хмуро бормочет Лана.

– Ямете кудасай[4], – бросаю я.

Лана распахивает глаза, ее щеки чуть розовеют, а грудь приподнимается на глубоком вдохе. Выхожу из комнаты и опускаю голову. Нашла с кем фразами из аниме разговаривать, но это было даже мило.

Щелкаю по кнопке мыши, глядя на монитор. Герой игры быстро бежит по вымощенной камнем дороге вдоль реки в поисках врага. Слышу за тихой фоновой музыкой, как открывается дверь, но не оборачиваюсь.

– Что делаешь? – спрашивает Лана.

– Играю.

– Во что?

– В игру.

Зуб даю, она сейчас недовольно закатила глаза. Ставлю игру на паузу и разворачиваюсь на стуле. Лана стоит у двери, бегая неловким взглядом по комнате.

– Садись, – киваю я на кровать.

– Прекращай командовать! – грозно произносит она.

Так страшно, что даже щекотно. Взмахиваю рукой и предлагаю со всей вежливостью:

– Лана, может, присядешь?

– Вот так уже лучше, – удовлетворенно кивает она и садится на кровать.

Смотрим друг на друга. Дыхание замедляется, а сердце стучит четче и сильнее. Лана первая отводит взгляд и проводит ладонью по покрывалу. Белая плотная рубашка собирается бугристыми складками на ее руках, пара верхних пуговиц расстегнута, открывая тонкую шею и ключицы. Моргаю пару раз, очищая разум, и задаю вопрос, который, скорее всего, ей не понравится:

– Расскажешь о Севе и о вашем общении?

– Ты за этим меня притащил?

– Нет. Я тебя пригласил, – делаю акцент на последнем слове, – чтобы ты к нему не сбежала.

– Ты мне не доверяешь?

– А я могу?

Лана сжимает руку в кулак, сминая покрывало, и досадливо хмыкает.

– А ты сама мне доверяешь? – спрашиваю я.

Ее пальцы расслабляются, и она поднимает голову, расстроенно глядя на меня.

– Мы в одинаковом положении, – резюмирую я. – Происходит что-то мутное, и я хочу понять, что именно и кто за этим стоит.

– Объясни.

– Тебе не кажется, что все слишком уж ненатурально? Будто бы ваш с рыжей план не единственный, или он всего лишь часть чего-то большего? У вас было два действующих персонажа, но если посмотреть шире, то их четыре и все связаны: я, ты, Сева и Андрюша. Твоя подруга не общается с кем-то из гимназии?

– Нет, – задумчиво отвечает Лана. – Может, все это…

– Слишком сказочная случайность, учитывая положение вещей. Ты так не думаешь?

– Что вы не поделили с Дьяковым? – серьезно спрашивает она.

– Не сошлись во взглядах на жизнь.

– А конкретнее?

– Мы оба считаем друг друга ущербными.

– Это борьба, кто круче?

– Типа того.

– И какая финальная цель?

– Потеря статуса. Либо он, либо я.

Лана трет пальцами нос и шумно вздыхает. Терпеливо жду, пока она определится с командой, за которую сыграет. Было бы здорово, если бы за мою, конечно, но если нет, справлюсь и сам. Не впервой.

– Когда Сева попал в свиту командующего… – тихо заговаривает она.

С облегчением расслабляю плечи. Тепло растекается под кожей, и я не свожу глаз со своего первого настоящего союзника.

– …мы перестали общаться. До этого в основном переписывались, виделись очень редко. А потом, после потасовки в «Золотой рыбке», он пришел ко мне с просьбой.

– Стучать на меня? – со смешком уточняю я.

– Да, – нехотя признается Лана. – Но не для Андрея, точнее, не совсем для него. Сева хочет выслужиться и занять пост командующего, чтобы закончить эту тупую вражду, а единственная возможность получить рекомендацию Дьякова – это…

– …убрать меня. Как благородно. Сева хочет устроить революцию, а я – жертва на алтарь?

– Я отказалась, – говорит Лана, глядя из-под ресниц. – Я даже не думала…

Поднимаюсь с кресла и делаю шаг к кровати. Лана вздрагивает, выставляя руку перед собой:

– Сиди там!

Поднимаю ладони, останавливаясь:

– Тише. Чего ты так боишься?

– Просто вернись в кресло. Мне нужно личное пространство, чтобы сохранить трезвость ума.

Сердце с жаром ударяет по ребрам так, что трещат кости. Ого!

– Лад-но, – медленно произношу я и сажусь обратно. – Что было потом?

– Он написал, когда я была у мамы, о тебе больше не спрашивал. Мы общаемся как друзья, вот и все.

– Он знает, что нравится тебе?

– Нравился, – едко поправляет Лана.

– Точно. Прости, – отвечаю я, не в силах сдержать довольную улыбку.

– Знает, – сухо говорит она.

Тру пальцами глаза, пытаясь собрать все факты. Это запросто может быть подставой, но я не могу понять, чья она. Мог ли Сева специально подослать ко мне Лану, чтобы подобраться ближе? Но как тогда вписать сюда план девчонок, ведь его придумала рыжая? Либо Лана врет мне, в чем я, если честно, очень хочу сомневаться, либо что-то не сходится.

– Все это очень глупо, – говорит Лана. – Ваша война и прочее. Неужели нечем больше заняться?

– Ее начал не я.

– Но ты можешь закончить.

– Именно это и собираюсь сделать.

– Я не…

– Лана, я понял, что ты имела в виду, но… я не могу отступить, потому что они не отстанут.

– Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

– Волнуешься за друга?

Лана заправляет волосы за уши, опуская голову, и отвечает сквозящим дрожью шепотом:

– Не за него.

Ну все, трезвость ума ей больше ни к чему. Подхожу к кровати и сажусь напротив. Беру ладони Ланы в свои и легонько сжимаю. Трепет поднимается дрожью до локтей и выше к плечам, и я наклоняюсь вперед.

– Лана, я сейчас не шучу и не притворяюсь. Ты меня все-таки пробила, смирись с последствиями.

– В это трудно поверить.

– А придется.

Лана коротко сжимает пальцы, будто пытается удостовериться, что происходящее между нами не мираж. Нет, совсем не он. Не знаю, что больше поспособствовало нашему сближению – гениально просчитанные шаги рыжей или дело в самой Лане, но симпатию бессмысленно отрицать. Лана одна из немногих, кому мне хочется верить, даже несмотря на то, как старательно она пыталась водить меня за нос. Я не вижу в ней врага, не чувствую угрозы. Все наоборот, меня тянет к ней. Очень сильно.

– А если все это и правда чей-то план и мы сейчас успешно его выполняем кому-то на потеху? – спрашивает она.

– Кто бы это ни был, мы его переиграем, если будем заодно.

– Хорошо, – несмело отвечает Лана и слабо улыбается. – Значит, мы заодно.

– Супер. А теперь вернемся к главному.

Она хмурится и напрягает руки, собираясь вырваться из моей хватки. Наклоняюсь еще ближе, удерживая ее на месте:

– Поцелуй.

– Больше это не сработает, не надейся, – смело говорит Лана, но я читаю ее по глазам.

Зрачки расширены, веки подрагивают. Теплое дыхание с ароматом травяного чая и шоколадных конфет касается губ, между нашими носами расстояние меньше сантиметра. Лана сильнее сжимает мои ладони, но не отстраняется, держит броню. Думает, я шучу? Зря.

Склоняю голову и ощущаю ее испуганный выдох. Теплая волна поднимается по груди к шее, от стука сердца, кажется, вибрируют даже стены. Секунды пульсируют в висках, а я все еще не понимаю, можно или нельзя. Лана заваливается на бок и тихо пищит:

– Я не могу. Если хочешь, брось меня прямо сейчас, потому что я правда не могу!

Нельзя, понял. Падаю рядом, с трудом сдерживая разочарованный вздох. Мы снова лицом к лицу, взгляды переплетены, и это ощущается, как прыжок в жерло вулкана, над которым идет снегопад. Лана жалобно морщит лоб, изгибая брови:

– Ты ведь издеваешься надо мной, да?

Это она надо мной издевается. Смотрю на ее губы, и я отвечаю абсолютно серьезно, не в силах даже моргнуть:

– Нет, я действительно очень хочу тебя поцеловать. Еще на крыше хотел, но боялся, что ты меня столкнешь после того, как узнаешь правду.

Лана отворачивается, упираясь лбом в матрас, и рычит:

– Замолчи!

Прикрываю глаза, беззвучно усмехаясь. Так забавно, один щелчок, и ты уже в ловушке. Купить рыжей шоколадку, что ли, в благодарность за ее безумные идеи? Если бы не они, я бы вряд ли заметил Лану, потому что был слишком поглощен разборками с Андрюшей, а теперь… Расслабленная ладонь Ланы в моей вдруг оживает, она переплетает наши пальцы и нежно сжимает, посылая колючие искры по венам. Это, конечно, не поцелуй, но по ощущениям близко. Осторожный жест согласия и небезразличия, и сейчас его более чем достаточно. Я ей верю.

– Мне нужно время, чтобы привыкнуть и все осознать, – бормочет она, словно оправдываясь.

– Я тебя понял.

– Думаешь, я странная?

– Думаю, ты милая.

– А-а-а! Остановись! – вопит Лана, вжимая лицо в матрас, чтобы заглушить страдания.

– Попроси по-японски, я не понимаю, что ты говоришь.

– Могу только на блатном!

– А ну-ка!

– Завали хлебало, генерал! – выдает Лана с характерным акцентом. – А то я тебе череп подрихтую!

Меня разрывает от смеха в секунду. Грудная клетка дрожит, и я никак не могу остановиться. Лана приподнимает голову, поворачиваясь, и добивает меня:

– Ты че, пес? Страх потерял?

– Пожалуйста, остановись, – выдавливаю сквозь хриплый смех.

– Попроси по-японски, – говорит она, хитро прищуриваясь.

Мгновенно замолкаю, удерживая ее взгляд. Лана в панике чуть шире распахивает глаза, по всей видимости, уже пожалев о просьбе. Приподнимаю бровь и расслабляю горло, понижая тембр голоса:

– Ямете…

Лана вновь роняет голову на матрас, упираясь в него лбом:

– Сдаюсь. Пощади.

– Ты так задохнешься, развернись.

– Не могу, – бурчит она. – Ты на меня смотришь.

– И что, смотреть тоже нельзя?

– Это смущает!

Переворачиваюсь на спину и шумно вздыхаю.

– Хорошо. Я буду смотреть в потолок.

Слышится тихий шорох, по щеке пробегает мимолетная волна мелких мурашек.

– Значит, тебе можно смотреть, а мне нет?

– Я не смотрю, – хихикает Лана.

Ее ладонь в моей руке кажется совсем маленькой, кожа горячая, тонкие пальцы несмело откликаются на мои касания. Молчание замирает над нами, не слышно даже дыхания. Ощущения концентрируются пылающим шаром между нашими ладонями, и мы передаем его друг другу, боясь обжечься.

– Сколько раз ты целовался?

– То есть целоваться ты не хочешь, но говорить о поцелуях – пожалуйста?

– Можешь не отвечать, если это слишком личное.

Поворачиваю голову, румянец на щеках Ланы не дает моей улыбке исчезнуть.

– Попробуй угадать.

Она скользит взглядом по моему лицу и прищуривает один глаз:

– Больше сотни?

Смех зарождается в груди и вырывается из горла громким хохотом. Где она витает? В своих книжных вселенных до сих пор?

– Еще больше?! – удивленно вскрикивает она.

– Лана, я даже столько девчонок не знаю.

– Для этого и одной достаточно.

– Их было всего две, а количество поцелуев я, к сожалению, не фиксировал. Не знал, что эта информация пригодится.

– Они из нашей школы?

– А это тебе зачем? Нужны рекомендации? Боишься, что у меня мало опыта?

– Хватит дразниться, я пытаюсь тебя смутить! Не только же мне страдать! – смеется она, мотая головой.

Ее темные волосы в полном беспорядке, челка падает на глаза. Мне хочется протянуть руку и убрать ее. А после погладить щеку, провести пальцами по линии скулы и прижаться к ее губам, чтобы узнать, такие ли они мягкие, как выглядят. Она не может меня смутить, но вот дразнится на уровне. Смотрю в потолок и отвечаю:

– Они обе уже выпустились.

– Значит, тебе нравятся девушки постарше?

– Просто так получилось.

– Вы встречались?

– С одной из них, но недолго.

– Почему?

– Она поступила в универ и уехала из города.

– Оу, мне жаль.

– Правда? Было бы лучше, если бы у меня все еще была девушка?

– Нет, но… это, наверное, тяжело. Расставаться с тем, кто тебе дорог.

– Мне не было тяжело.

– Ты ее любил?

Поворачиваюсь на бок и хватаю Лану за кончик носа:

– А у тебя нос не слишком длинный?

– Нормальный! – Она хлопает меня по руке.

Наши взгляды снова сцепляются с призрачным звоном. На смену эмоциональному дисбалансу приходит спокойствие и умиротворение, которое кажется таким правильным.

– Так все странно… – зачарованно произносит Лана, – очень странно.

– Согласен.

– Ну и как тебе поцелуи? Было приятно?

– Ты правда хочешь продолжить этот разговор?

– Мне кажется это немного… – Она забавно кривится, будто почувствовала неприятный запах.

– Мерзким? – уточняю я.

– Непонятным, – смущенно поправляет Лана. – В книгах и фильмах все очень красиво описано и показано, но как это на самом деле? Вдруг прекрасные поцелуи очередная сказка, и все лишь притворяются, чтобы заманить в ловушку и других.

– Вау! Теория всеобщего заговора по обмену слюнями?

– Да! – с волнующим весельем выдает она.

– Нет, Лана, это действительно приятно. Но только если человек тебе по-настоящему нравится.

Она тяжело сглатывает, глядя на мои губы. Страх проносится серой тенью по ее лицу. Дурочка. Думает, я заставлю ее доказывать свою симпатию вот так?

– Тебе уже пора домой, Лана. Я провожу.

– До двери?

– Да, до твоей.

– Нет! – она вздрагивает. – Лучше я попрошу папу приехать за мной.

– Он уже в адеквате?

– Не поверишь, начал ходить к психологу.

– Серьезный шаг.

– Только бы все сработало, – вздыхает она и поднимается.

Лана забирает свою ладонь, пальцы сводит от пустоты. Упираюсь локтем в матрас и подпираю голову ладонью, наблюдая, как Лана печатает сообщение.

– Сказал, что приедет через пятнадцать минут, – говорит она, опуская мобильный.

Всего лишь пятнадцать минут? Так мало. Лана поправляет пальцами растрепавшиеся волосы и заправляет их за уши. Замечаю новую деталь и не могу промолчать:

– Ты проколола хрящ?

– Да, на каникулах.

– За мной повторяешь?

– У тебя проколота мочка! – возмущается она.

Тихо смеюсь, а Лана демонстративно закатывает глаза.

– Что мы будем делать дальше? – струящееся напряжение в ее голосе выметает веселье из комнаты.

– Будем притворяться влюбленными дураками, – серьезно отвечаю я.

– Не поняла…

– Нельзя спугнуть манипулятора, а значит, нельзя кардинально менять поведение, пока мы точно не узнаем, кто он.

– Если он вообще есть, – подмечает она.

– Если он есть. Продолжай общаться с Севой на дружеской волне, заметишь что-то странное, сразу скажи мне. И насчет рыжей…

– А Катя тут при чем?

– Весь движ начался с ее плана.

– Нет! – твердо заявляет Лана. – Мы лишь хотели проверить теорию, об этом больше никто не знал. Как ты вообще себе это представляешь? Кто-то пришел к ней и сказал: «Давай сведем Елисея с Ланой, это будет забавно!»? А потом решил воспользоваться ситуацией в своих целях?

– Лана, я не знаю. Сам не понимаю, как все это связать, поэтому нужно быть внимательными и не исключать возможных вариантов. Ты говоришь, Катя не общается с гимназистами, но что, если это не так?

– Это не так. Это какая-то ерунда.

– Давай просто посмотрим, что будет дальше.

– А может, просто выйдем из игры? Я прекращу общение с Севой, и все.

– Это будет твое решение, я не стану тебе указывать, но не факт, что оно все изменит.

– Я поговорю с Катей. Спрошу напрямую.

– Еще одна глупость. Если она замешана, ты нас сдашь.

Лана опускает голову, а я сажусь рядом, стараясь упорядочить мысли. Все это догадки и домыслы, но чуйка вопит об обмане, и я не могу ее игнорировать.

– Лана, я могу ошибаться, но подстраховаться стоит. Андрюша не отличается умом, но он очень хочет мне отомстить, и у него есть помощники. Активизация Севы после моего появления в твоей жизни может говорить как о том, что он просто ревнует, так и о том, что он пытается подобраться ближе ко мне, используя тебя.

– И что мне тогда делать?

– Ничего. Творить всякую фигню, как обычно, и обливать водой всех, кроме меня.

– Отстань! Я…

– Ты больше не можешь прикрываться случайностями.

Лана кривится и поднимает руку с телефоном, глядя на экран:

– Мне уже нужно выходить.

– Конечно. Идем.

Провожаю Лану до двери в напряженном молчании. Мне впервые в жизни хочется ошибаться в количестве прогнозируемых проблем, что вот-вот свалятся нам на головы, но они неотвратимы хотя бы потому, что Лана сегодня разозлила Андрюшу. Он не прощает унижения, думает, что слишком крут для этого. Я, конечно, не позволю ему обидеть Лану, но кто знает, как все обернется для нас двоих. Мама появляется в коридоре и бросается к уходящей гостье с объятиями:

– Ланочка, приходи к нам почаще. Мой номер у тебя теперь есть, так что звони по любым вопросам.

– Спасибо, тетя Яна, обязательно. И вы тоже звоните, если захотите выпить чаю. Зачем нам посредники? – отвечает Лана и отступает к двери, глядя на меня. – Ну, пока.

Киваю ей на прощание и невольно задерживаю дыхание. Лана сжимает дверную ручку, но никак не решается ее опустить. Шаг, крепкие объятия, вышибающие последний воздух из легких. Вот, значит, как? Решила застать врасплох? Обнимаю Лану в ответ, прижимаясь щекой к мягким волосам, а в голове звучит: «Мы заодно». Этот мысленный посыл вселяет уверенность и придает сил, отзываясь в дальнем уголке сердца ощутимыми вибрациями и легкой сухостью во рту от восхищения.

Лана передергивает плечами, отстраняясь, и поспешно скрывается за дверью, будто испугавшись того, что сделала. К поцелую мы будем идти очень долго. Оборачиваюсь, снисходительно глядя на расплывшуюся в улыбке маму:

– Ну, давай.

– Вы чудесно смотритесь, – говорит она напевом.

– Спасибо.

– Не обижай ее, Си.

– Даже не думал.

– Вот и хорошо. Что хочешь на ужин?

– Что-нибудь приготовленное не тобой.

– В меню такого нет! – смеется она и уходит на кухню.

Возвращаюсь в комнату, в глаза бросается светящийся дисплей телефона. Подхожу ближе и читаю входящее сообщение.

Витек: «Гимназия празднует победу сегодня вечером дома у Дьякова. Мы пойдем их поздравлять?»

Елисей: «Конечно»

Слова, сказанные Лане, распространяются и на меня. Нужно вести себя как обычно и внимательнее присмотреться ко всем подозреваемым. В первом ряду Андрюша и Сева. Кто же из них настолько умный? А может, я все-таки что-то упускаю?