Глава 20

POV Лана

В спортивном зале гремит танцевальная музыка, под потолком парят сетки белых и синих гирлянд. Нарядные старшеклассники радуются окончанию официальной программы со стихами и поздравлениями и уходят в веселый кутеж: болтают, танцуют, фотографируются и снимают видео, которые уже завтра будет стыдно смотреть, но зато этот вечер многие запомнят надолго. Группа пиратов из десятого «Д» водит сумасшедший хоровод вокруг русалки Жанны и Капитана Джека-Никиты Воробья. Одиннадцатый «Б» решил устроить пижамную вечеринку. Вика в шелковой сорочке и с маской для сна, усыпанной стразами, конечно, хороша, но Костя в тапочках Снежного человека с длинными когтями и в меховой шапке-ушанке все-таки ее превзошел.

– Лана! Катя! Давайте сфоткаемся! – кричит Женька, размахивая в воздухе волшебной палочкой с наконечником в виде полумесяца.

Собираемся вместе с одноклассниками у фотозоны. Каких мультяшных персонажей среди нас только нет: Сейлор Мун, Такседо Маск, Леди Баг и Супер-Кот, Гринч, Лунтик, Кот-в-сапогах и, конечно же, Шрек. Делаем несколько общих кадров, а после Катя похищает меня для индивидуальной фотосессии Мериды из мультфильма «Храбрая сердцем». Безостановочно жму на экран телефона, фотографируя подругу на фоне стены из серебристых ниспадающих лент. Она взмахивает длинной зеленой юбкой и прикладывает руку ко лбу, принимая позу задумчивой принцессы, а после показывает дикий оскал, изображая свирепого гризли.

– Давай теперь ты, Рапунцель, – хихикает Катя, забирая телефон из моих рук.

Поправляю тонкую диадему на макушке и отбрасываю локоны от лица. Шагаю к стене, вытаскивая из-за пояса сиреневого платья верного друга своей героини – хамелеона и прижимаю его к груди. Катя делает несколько снимков и подходит ближе, недовольно морща лоб:

– Вот если бы ты взяла сковороду, как я говорила, то все бы узнали твой образ. А так ты похожа на обычную девочку с игрушкой.

– Я Рапунцель после стрижки! Что тут непонятного?! Неужели никто не смотрел мультик до конца?!

Она качает головой и опускает взгляд на мобильники, что держит в обеих руках:

– Сейчас фотки скину и верну.

Расплываюсь в понимающей улыбке, потому что общая спальня открывает множество секретов. Катя вечерами переписывается с каким-то парнем, очень активно и причем уже довольно давно. Она не рассказала мне всех деталей, но по ее вспыхивающим счастьем глазам при взгляде на входящие сообщения и так понятно, что это романтическое увлечение, которое поглотило ее с головой.

– Собираешься отправить парочку фоток своему ухажеру? – спрашиваю я, покачиваясь рядом с подругой.

– Он не мой ухажер, – дергано отвечает Катя. – Мы просто общаемся.

– Лад-но, – произношу медленно, теряя веселый настрой. – Не надо так нервничать.

– Я и не нервничаю, – напряженно произносит она и вручает мне телефон.

– Кать…

– Все нормально!

– И поэтому ты кричишь?

– Извини, – понуро отзывается она. – Просто он какой-то странный в последнее время. Раньше мне казалось, что мы во всем понимаем друг друга, но вчера вечером…

– Что вчера вечером?

– Ничего, – отмахивается она. – Забудь.

Это ее любимый ответ после переезда ко мне. Как же так? Подруги мы или кто?! Наклоняю голову, заглядывая ей в глаза:

– Кать, может, это из-за того, что вы до сих пор переписываетесь под никами? Не пора ли познакомиться по-настоящему?

– Не уверена, что мне это нужно. Он не местный, мы вряд ли когда-нибудь встретимся.

– И все равно, жизнь непредсказуема. Кто знает, что будет завтра?

Катя вымученно улыбается и кивает подбородком, смотря мне за спину:

– А вот и генерал. Что у него за костюм? Я думала, вы будете парочкой: Рапунцель и Флин-Юджин.

Оборачиваюсь, безошибочно находя Елисея в толпе. Темно-серые зауженные брюки, светлая рубашка с неизменно закатанными рукавами, а поверх плотный жилет, подчеркивающий широкие плечи. На макушку натянута британская клетчатая кепка, из-под которой торчат короткие темные пряди волос, и только затылок коротко выбрит. Светлана и в этот раз отлично постаралась, повторив и усовершенствовав предыдущую стрижку.

– А-а-а, – тянет Катя. – Это «Острые козырьки»?

– Ага, – отвечаю я, разглядывая генеральскую свиту, одетую в похожий стиль британских гангстеров.

Елисей оборачивается, словно почувствовав мое внимание. Пересекает зал, медленно приближаясь, и сердце по обыкновению сходит с ума на пару с рассудком. Его уверенность – точно крепкая хватка на горле, взгляд не отвести. Улыбаюсь, и он дарит мне легкую улыбку в ответ, останавливаясь напротив.

– Фото на память! – с энтузиазмом кричит Катя.

Елисей обнимает меня за талию и наклоняется к лицу. От воротника его рубашки чувствуется свежий хвойный аромат, приносящий спокойствие.

– Ребят, вам бы в ЗАГС, – говорит Катя, но я едва ее слышу.

Елисей смотрит на мои губы и спрашивает:

– Прогуляешься со мной?

«Я с тобой и в окно выпрыгну», – проносится в мыслях.

– Кать, мы… – обращаюсь я к подруге.

– Конечно! – бросает она и отходит к одноклассникам.

Елисей берет меня за руку и уводит из шумного спортивного зала. Проходим по коридору, по пути попадается еще несколько парочек, решивших уединиться. Находим свободный уголок на первом этаже в крыле младшеклашек, сквозь окна льется свет фонарей школьного двора, в котором кружатся пушистые снежинки. Елисей перебирает мои пальцы и мягким давлением гладит костяшки. Снимаю его кепку и провожу свободной ладонью по волосам.

– Тебе идет эта стрижка, – шепотом произношу я, смущаясь от порыва откровений.

Елисей дергает бровями и отводит взгляд. Упс! Кажется, не только я застеснялась. Ну надо же! А что еще я могу? Подхожу ближе, не оставляя между нами расстояния, и касаюсь ладонью его гладкой теплой щеки. Елисей глубоко вдыхает, его веки подрагивают и опускаются. Приподнимаюсь на носках и целую расслабленные губы, которым нужно лишь мгновение, чтобы откликнуться. И все, нет больше ни времени, ни пространства, только чувства и ощущения, затмевающие собой весь мир.

Так странно и глупо все начиналось, так бестолково и наигранно, но сейчас… Нет ничего более настоящего, что пылает между нами. Каждое касание обжигает, воздух наэлектризован и сладок, точно майский цветочный мед. Елисей крепко обнимает меня с долей отчаяния и восхищения, и я чувствую, как дрожь прошибает его насквозь. Мои собственные бластеры, а значит, теперь мы оба вооружены.

– Лана, – сквозь сбивчивое дыхание произносит Елисей и прижимает меня к груди, касаясь щекой макушки.

– Да, Томас Шелби? – тихо смеюсь я, потираясь носом о его шею.

– Что делают книжные герои в таких ситуациях?

– Странный вопрос.

– Мне нужна инструкция.

– А что, фантазии уже не хватает?

– Ее хватает только на то, чтобы зацеловать тебя до смерти, – усмехается он.

– Я хочу жить! – взвизгиваю я, получая горячий поцелуй в висок.

– Тогда раскрывай тайны романов.

– Ну-у-у… – тяну я, мысленно перебирая варианты. – О! Вспомнила! Плохие парни никогда не делают ничего милого на виду у всех, но вот наедине-е-е…

– Посюсюкаться с тобой?

– Нет! Потанцевать! – смеюсь я, отступая.

Елисей оглядывает меня с ног до головы:

– Я могу и в зале с тобой потанцевать. У меня нет с этим проблем.

– Но в этом весь смысл тайной встречи. Так только я буду знать, что на самом деле ты не такой уж и булыжник.

– Булыжник? – удивленно переспрашивает он.

– Именно! Неприступный и каменный.

Елисей снисходительно качает головой и протягивает мне раскрытую ладонь:

– Лана, ты согласна подарить мне этот танец?

– Меньше пафоса.

– Эй, детка, потанцуем?

– Это ужасно!

– Иди сюда, цыпа, подвигаемся!

– Еще хуже! – громко смеюсь я.

– Все тебе не нравится, – театрально закатывает глаза Елисей и хватает меня за руку, притягивая ближе.

– Неправда, – тихо отвечаю я, опуская ладони на его плечи. – Все совсем наоборот.

По коридору разносятся басы и биты, но они неожиданно сходят с дистанции, уступая место лирической мелодии. Повезло. Не удивлюсь, если это Катя наколдовала, воспользовавшись своей книжной магией. Покачиваемся с Елисеем в такт, медленно переставляя ноги, в груди звенит хрустальная трель, сливающаяся со звуками музыкальной композиции.

– Красивая песня, – говорю я. – Книжный герой сейчас перевел бы ее текст.

– Я никогда не дам тебе… – шепчет Елисей рядом с моим ухом. – …ускользнуть из моих рук.

– Ты до невыносимости идеален.

– Я могу перевести только это.

– И все равно.

– На самом деле у меня куча недостатков, Лана, но ты уже по уши влюблена и совсем их не замечаешь.

– И правда, – хмыкаю я. – Ты куришь, все время пялишься в телефон, слишком прямолинейный и наглый. Считаешь себя умнее других, любишь бить людей, а еще…

– Все, все, хватит. Сойдемся на том, что я идеальный.

– Ты все равно нравился бы мне, каким бы ни был, – вздыхаю я. – Ты понравился мне еще до того, как мы познакомились.

– Сейчас я тоже должен перечислить твои недостатки и признаться в чувствах?

– Я и так знаю, что ты влюблен в меня, – отвечаю я сквозь улыбку.

– Самоуверенность, – резюмирует Елисей.

Щиплю его за плечо.

– Утиные наклонности, – не останавливается он. – Чудное чувство юмора, неуклюжесть…

– Прекрати! Я поняла, мы два чудика, которые идеально сошлись в своих неидеальностях.

– Похоже на то.

Песня заканчивается, а мне так этого не хочется, потому что на последних нотах в животе появляется колючий комок тревоги. Закрываю глаза и сильнее прижимаюсь к Елисею, не желая его отпускать:

– Сегодняшний вечер обязательно должен закончиться плохо?

– Нет. Это всего лишь мои догадки, и в любом случае у нас с тобой все будет хорошо.

– Правда?

– Да, – уверенно говорит Елисей. – Что бы ни случилось, на нас это не повлияет. Единственное, я могу потерять пост генерала, и если это для тебя…

– Да плевать мне на пост!

– Тогда не о чем волноваться.

– Почему ты так уверен, что Дьяков придет?

– Потому что я бы пришел.

– Но что он может сделать?

– А вот этого я уже не знаю, но… Лана…

– Я на твоей стороне, – перебиваю решительно.

– Ты так и не спросила до сих пор, и я ценю это, но то, что сказал тогда Сева, правда.

Елисей обхватывает мои плечи и заставляет отступить на шаг. На его лице ледяное сожаление, которое сдавливает мне сердце.

– Я избил тех парней. Меня гнобили в гимназии, я был кем-то вроде мальчика для битья, и в один момент потерял контроль.

– У тебя не было выбора. Ты просто защищался.

– Не совсем. У Андрея есть повод для ненависти, как, собственно, и у меня. Много чего еще случилось после моего перевода: стычки, драки, разборки, но все это никогда не было мне интересно. Я хотел лишь, чтобы от меня отстали, чтобы перестали косо смотреть и ржать за спиной. И я этого добился, но, если честно, мне не нравится та ситуация, в которой мы все оказались.

– Значит, надо все закончить.

– Да. И поэтому я…

Одновременно наши телефоны издают короткие звуковые сигналы, а из спортивного зала гремит уже не музыка, а голос в микрофон. Нет, больше похоже на запись. Елисей достает телефон из кармана и открывает сообщение. Из динамика звучит тот же самый голос, искаженный компьютерной обработкой, но все равно легко можно понять, кому он принадлежит.

«Вся эта система полнейший бред, придуманный кучкой скучающих идиотов, которые хотели быть значимее, чем есть на самом деле. А теперь эту традицию хватают другие идиоты, представляя себя великими и ужасными. Честь школы, защита учеников, показушное превосходство… Чушь! Плевать я хотел на глупые проблемы учеников, футбольные матчи, олимпиады и прочую ерунду, которой должен заниматься генерал. Меня это не волнует! Мне нужны лишь власть и поклонение! Чтобы они ползали под моими ногами и пресмыкались, как безмозглые тупицы, которыми и являются на самом деле!»

Елисей поднимает голову, впиваясь в меня взглядом. Лазеры больно бьют по коже.

– Последние две фразы не мои, но они отлично вписываются, – холодно говорит он. – Да и обработка звука неплохая.

– Елисей, я…

– Ты записывала наши разговоры?

– Всего пару раз в самом начале, когда…

– Я понял, – сдержанно кивает он. – Знаешь, как запись попала к Андрею?

Нервно мотаю головой не в силах поверить, что это происходит:

– Она была только у меня и у Кати.

– Ясно.

Елисей отворачивается, его шея и челюсть напряжены. Неужели Катя заодно с гимназией? Нет! Я не верю! Теплые пальцы касаются моей ладони, и я выдыхаю с капелькой облегчения.

– Я не знаю, как это произошло, – выдавливаю дрожащим голосом.

– Значит, пойдем и спросим.

– Ты хочешь пойти?!

– Конечно, они ведь меня ждут. А ты…

– Я с тобой!

– Условие остается то же, – напоминает он вчерашний разговор.

– Хорошо.

– И еще одно. Лана, пожалуйста, молчи, хорошо? Не ведись на провокацию.

– Да. Я поняла.

POV Елисей

Холодные пальцы Ланы дрожат в моей руке, когда мы входим в затихший спортивный зал. Все замерли, точно восковые статуи, на лицах негодование, в глазах вопросительные знаки. Я хотел бы сказать, что рассчитывал на лучшее, но не могу. Я знал, что случится нечто подобное, чуйка не подвела, только вот эта запись… Катя ее слила? Сама или вынудили? Черт! Рыжая казалась мне нормальной девчонкой, но то, что она как-то замешана, я давно подозревал. Вопросов много, и, чтобы получить ответы придется досмотреть представление до конца и не сорваться.

Андрюша стоит у дальнего конца зала, рядом Эдик. На лицах обоих эйфория и победные улыбки. Неторопливо движемся вперед вместе с Ланой, бросаю короткий взгляд на своих парней. Их брови напряжены, зубы сжаты. В совокупности с сегодняшними костюмами легко можно поверить, что они собираются убить меня за предательство.

– А вот и наша звезда! – Голос Андрюши отражается от стен и гудит неприятным скрежетом в ушах. – Генерал Ли! Ты пропустил все веселье, но это ничего. Главное, что твой посыл дошел до подданных, и теперь все знают, кто ты на самом деле.

Останавливаюсь напротив Андрюши, оставляя Лану чуть позади, и крепко сжимаю ее руку. Приподнимаю подбородок, ожидая дальнейших слов или действий. Тихие голоса проносятся по залу, недовольные и злые, напоминающие змеиное шипение. Не понравилось то, что услышали? Действительно, умно было разбавить правду каплей лжи, чтобы сделать ее по-настоящему взрывоопасной. Даже не верится, что все это придумал Андрюша.

– Тебе слово, Ли. Хочешь оправдаться? – говорит он, сверкая радостью в глазах.

Склоняю голову, показывая скуку и безразличие. Если меня и впрямь волновало бы мнение всех вокруг, то я уже давно попал бы в дурку или в тюрьму. Андрюша напрягает плечи, теряясь на мгновение, а после весело хлопает в ладоши и оглядывает присутствующих:

– Ладно! Давайте я сам! Ваш любимый генерал, как вы уже слышали, ни во что не ставит ни вас, ни вашу школу. А знаете почему? Потому что он отброс, был им и остался. Вы знали, что он учился в гимназии? Знали, что его выперли оттуда, потому что он никчемный узкоглазый придурок, у которого даже друзей не было? С ним общались разве что такие же ущербные уроды, как и он сам. А потом он пришел к вам и стал генералом, но не потому, что хотел помочь, а потому, что хотел унизить всех вас и ткнуть носом в землю. Вот, кого вы пригрели. Вот кто стоит у вас во главе. А теперь подумайте сами, нужен ли вам такой генерал?

Громкий шорох разговоров собирается вокруг меня прочным коконом, слышатся ядовитые выкрики, будто камни, брошенные в голову.

– Да пошел он!

– Сам безмозглый тупица!

– Идиот!

– Ты больше не генерал!

– Вали отсюда!

Расправляю плечи и не двигаюсь с места. Толпа ведома, стоит сказать правильные слова, и она переметнется на другую сторону в секунду, а моя главная цель стоит впереди. Андрюша смотрит на Лану и плотоядно улыбается:

– Спасибо за информацию, ты мне очень помогла. Я бы с удовольствием пообщался с тобой еще, напиши мне.

Чувствую, как Лана дергается вперед, но сильнее стискиваю ее руку, останавливая. Андрюша хочет, чтобы я поверил в ее предательство? Серьезно? Не показываю ни одной эмоции, и он улыбается шире. Еще немного, и рожа треснет. Как бы я хотел этому поспособствовать, но пока рано.

– Вы так трогательно держитесь за руки. Ли, неужели ты думаешь, что она за тебя? Неужели веришь, что кто-то действительно согласился быть с тобой по доброй воле? Правда? Ну тогда лови!

Он поднимает руку с телефоном и жмет на экран, отправляя мне сообщение. Открываю еще одну запись и увеличиваю громкость на максимум.

«Меня раздражают его напыщенная надменность и отчужденность. Словно ему плевать на все, словно он считает себя самым крутым, а все остальные просто мелкие мушки, от которых он брезгливо отмахивается. Он, не задумываясь, бросает острые обидные фразы, и я не понимаю, как с ним вообще кто-то может общаться. А еще его челка… Это же просто кошмар! Он настоящий урод!»

Возвращаю телефон в карман, игнорируя острую боль в груди, и поворачиваюсь к Лане. В ее глазах стоят слезы, губы приоткрыты, а дыхание сбито. Боль, паника, страх – вот что я вижу на ее лице. Дважды сжимаю ее ладонь, прежде чем отпустить руку, и произношу сквозь сухость в горле:

– Уходи.

Лана испуганно втягивает носом воздух, и я медленно моргаю, подавая еще один сигнал.

«Давай же, Лана, мы ведь договорились», – транслирую я мысленно.

Она передергивает плечами и, полоснув острым взглядом по Андрюше, разворачивается. Наблюдаю за ее твердой походкой пару секунд. Только бы она не добралась до кислоты в химической лаборатории, иначе мы все хорошенько умоемся в последний раз. Замечаю движение у левого плеча и поворачиваю голову.

– Ну вот и все, Ли, – скалится Андрюша. – Кстати, костюм Наруто подошел бы тебе куда больше.

Сохраняю молчание и видимость спокойствия. Клоун здесь он, а не я. Андрюша раздувает ноздри и проходит мимо, а за ним семенит верный пес Эдик. Витя и Рома направляются ко мне, стреляя короткими взглядами в спину удаляющегося командующего гимназией. Знаю, о чем они думают. «Какого черта это было? Мы так просто его отпустим?» Встряхиваю головой и произношу громко, глядя на Антона, стоящего за аппаратурой:

– Включай музыку! Сейчас все учителя на тишину сбегутся!

– Ты мне не указ! – отвечает он злобно, но музыку все-таки включает.

И я еще был не прав, называя их идиотами? Они все играют в эту игру, даже не задумываясь, хотят этого или нет, просто потому, что кто-то сказал: так надо. Разворачиваюсь, осматривая лица. В них все, что я уже видел и не раз: презрение, ненависть, брезгливость. Качают головами, перешептываются и кривят рты, а ведь еще полчаса назад они мне улыбались и чуть ли не кланялись. О чем это говорит, как не об отсутствии собственного мнения. Я не против, чтобы меня ненавидели, но для начала не хотели бы они понять, кто я такой, что я за человек? Все эти навешанные ярлыки уже порядком надоели, как и безвольные люди, слепо идущие за толпой. Бараны. Им не важно, кто их ведет, главное – движение. И даже если впереди обрыв, они прыгнут, не задумываясь. Такую роль они для себя выбрали, а теперь обиделись, услышав ее название? Смешно.

Взгляд прилипает к темному силуэту, который в отличие от остальных, что стоят почти неподвижно, пробирается к выходу. Огромная армейская куртка, черная шапка. В мыслях слышу щелчок, в груди знакомое зудящее чувство. Кто это? Кажется, я его знаю, но никак не могу вспомнить откуда. Срываюсь с места, быстрым шагом пересекая зал. Слышу оклики за спиной, но не реагирую на них.

– Эй! – кричу я, выбегая в коридор.

Парень прибавляет скорость и скрывается за поворотом. Несусь за ним через парадный вход, вниз по ступеням и дальше по двору. Картина кажется до жути знакомой. Руки парня прижаты к бокам, ноги заплетаются, но он все равно очень быстрый.

– Стой! – бросаю я в удаляющуюся спину.

Дурацкие туфли скользят по заснеженной плитке, мешая ускориться. На мое плечо опускается тяжелая рука и дергает назад. Круто разворачиваюсь и что есть силы толкаю Витю в грудь. Рома и Илья подхватывают его под спину, не позволяя упасть, и синхронно поднимают головы, озлобленно глядя на меня.

– Ты офигел?! – рычит Витя. – Что это было? Не хочешь объяснить?!

Шумно выдыхаю, вокруг лица появляется белый пар. Где-то вдалеке гудит мотор машины, с неба медленно падает снег, а морозный воздух беспощадно набрасывается на кожу, но это даже кстати, помогает охладиться. Смотрю в глаза ребятам, которых больше двух лет называл друзьями, и становится невыносимо мерзко от сложившейся ситуации. Я такой же лицемер, как они.

– Вам нужна расшифровка? – спокойно спрашиваю я.

– Так это правда? – обескуражено говорит Серега. – Все, что сказал этот говнюк, правда?

– Кроме поклонения и пресмыкания. Это мне ни к чему.

– Ты сейчас серьезно?! – вопит Рома.

– А вы серьезно?! – повышаю голос и я, ощущая треск рвущихся нервов. – Вы играете в эту чертову свиту! Приписали себе титулы, издеваетесь над всеми, кто не так на вас смотрит, а иногда и без повода и ходите, задрав нос. Это для вас показатель крутости и авторитета? Кто вам дал право вести себя так? Ах да, предыдущий генерал. А ему? А ему тот, что был прежде. И так по глупому кругу, который не нужен никому, кроме таких, как вы. Думаете, эти ребята нуждаются в защите? Думаете, вы им чем-то помогаете? Да вы просто красуетесь, потому что ничего другого не умеете, а они просто хавают, потому что идиоты.

– Ты был одним из нас, – грозно рычит Илья.

– Часть команды, часть корабля, – едко усмехаюсь я. – Вам напомнить, как вы отнеслись ко мне, когда я только перевелся? Как веселились и дразнили меня? У меня был выбор: встать в ряд с теми, над кем вы издеваетесь, или примкнуть. В том рядочке уродцев я уже стоял, мне не понравилось. Кого-то еще удивляют мои действия?

– Мы сделали тебя генералом…

– Ага, что еще раз доказывает глупость этой системы. Генералом может стать любой, вам все равно. Главное, создавать видимость элиты и получать приказы. Своих мозгов ведь нет.

Илья выпячивает грудь и устрашающе качает головой:

– Ты перегибаешь, Ли.

Беспечно пожимаю плечами и засовываю руки в карманы:

– Вы ведь хотели правду. Получайте. Знаете, каково это, когда тебя достают просто так? Когда ты не хочешь выходить из дома, потому что уверен, ничего хорошего не случится? Нет? А знаете почему? Вас бережет эта самая долбаная система, и она не помогает никому, кроме вас. Вить, скажи мне, что тебе сделали те малые, у которых ты постоянно забираешь еду в столовке? Ром, а тот мальчик в очках, что решает тебе задания по алгебре, чем провинился? Илюха, ты ведь специально толкаешь всех в коридоре, а потом заставляешь просить прощения. Серег, а ты готов влезть в любую потасовку, даже не разобравшись, чтобы показать, какой ты сильный. Вы зовете себя крутыми, а на деле – просто козлы, которые не боятся ударить или унизить тех, кто слабее. Даже эта дурацкая война с гимназией, которая превратилась в настоящий сюр, для вас лишь веселая заварушка, чтобы не было скучно. Вы отстаиваете какие-то принципы и запреты, но даже сформулировать их не можете, потому что это только ширма, на фоне которой вы все такие…

Удар в нос не становится неожиданностью, но все же больно. Отступаю назад и прижимаю запястье к лицу, запрокидывая голову. Серега не пожалел силы.

– Пошел ты! – грохочет его яростный голос. – Мы считали тебя другом.

Сглатываю вязкую слюну с привкусом крови и опускаю голову. По руке стекает теплая жидкость и падает крупными каплями вниз.

– И я как друг пытаюсь открыть вам глаза, – говорю миролюбиво. – Все это бессмысленно. Вы ничем не отличаетесь от тех, с кем якобы воюете.

– Ты больше не наш генерал! Дэн выберет нового! – заявляет Сергей и дергает Илью за плечо, призывая к отступлению.

Витя и Рома переглядываются и смотрят на меня. В их глазах сожаление борется с обидой, но они все-таки уходят следом за ребятами, возвращаясь в школу. Крепко зажмуриваюсь и сжимаю пальцами переносицу. Спасибо, что не сломали. Отхожу в темную часть двора, набираю в ладонь горсть снега и прикладываю ее к носу, глядя в темное небо. И что дальше? Ничего ведь не изменится, если опустить руки. Что-то не сходится до сих пор. Такое чувство, что нами все-таки кто-то играет. Этот парень в темной куртке, измененные записи, заученная речь Андрюши. Достаю из кармана телефон и набираю номер Ланы. Три гудка, и я слышу тихое:

– Алло.

– Где ты?

– Я… мы с Катей… Мы в женском туалете, – всхлипывает она.

– Одевайтесь, заберите мою куртку из гардероба и выходите.

– Хо-хорошо…