Глава 10

В моей палате меня встретил высокий парень с длинными светлыми волосами и густой бородой. У него был очень цепкий взгляд, он сразу же с диким интересом впился в меня, нагло осматривая. Он раздевал меня, несколько не смущаясь. Ему просто было параллельно, что я стояла перед ним и все это видела.

Очень часто мужчины меня рассматривали с вожделением, но когда встречались с моим взглядом, тот тут же тушевались и терялись. А стоило им увидеть на горизонте отца или брата совсем поникали и терялись. Никто из них не хотел вступать в конфронтацию с великанами.

Чтобы не остаться в долгу я приняла его вызов и в ответ внимательна изучила незнакомца. Длинные волосы были собраны в неаккуратный пучок сзади. Необычная прическа придавала ему брутальности, как ни странно. Несколько не послушных прядей выбились и вились у шеи. Его судя по всему это не особо заботило. В правом ухе у парня была аккуратная золотая сережка.

Серые глаза искрились и меняли цвет в зависимости от света. Могло показаться, что они у него голубые в темноте. Просто хамелеоны.

— И долго будешь так смотреть? — скрещиваю руки, говоря с ним на английском, трудно понять, кто этот парень по национальности. Он напоминает австралийца — серфингиста.

— Пока не рассмотрю все, что мне интересно. — отвечает он по-русски и улыбается озорной, дерзкой улыбкой. — Очень было любопытно узнать, какая ты… дочь Луки и Алисы…

Напрягаюсь от его слов, не понимая кто он и что ему нужно от меня. Оглядываюсь назад, готовая убежать из палаты. Может быть он от Хозяина?

— Выдохни. Я от Майлза. Теперь буду тебя охранять. — парень цокает языком и подходит ко мне ближе, продолжая меня нагло осматривать.

Он эффектен, очень. Просто Чертов мистер секс, в нем есть что-то от первобытного человека, как в моем брате. Такой же сумасбродный. Прижимает меня к стене, даже нюхает.

— Ты слишком нагл для охранника. — отталкиваю его в сторону, натыкаясь на каменный пресс, шокированная его наглостью. — Для начала представься!

— Для начала — я не охранник, Малышка. Моя задача сделать так, чтобы твоя аппетитная попка не попала ни в чьи руки. И меня зовут Левон.. Но близкие называют меня Леон.

Мысленно попробовала его имя на вкус. Левон. Леон. Необычное. В Монако мало парней с такими звучными именами. Обычно у парней более нежные и романтичные имена, да и они сами никак не похожи на моего брата и этого Левона.

Появление этого необычного и яркого парня немного отвлекли меня от мыслей о Максе и его невесте. Но внутри меня все равно копошился мерзкий червь, напоминающий, что стоило моему брату прийти в себя, как он попросил Селену остаться. Он всегда таким был. С юности с членом на перевес, думал только о размножении.

Как говорится, стоит вспомнить Черта и он тут как тут. Позади меня тут же зацокали каблуки Селены, которая спешила к нам. Вид у нее был довольный, она как кошка мягко ступала.

Ее счастливое лицо вернуло меня к земным реалиям.

— Алена, Макс сказал, зайти тебе к нему. — она говорила со мной так, словно имела право командовать. И меня это бесило. Я эту титановую бабу видела в первый раз. Так почему должна терпеть это все?

— Обязательно. — отвечаю ей, улыбаясь в тридцать два зуба. — Скажи, буду через пару минут.

— Привет, Леон! — она подмигивает парню и уходит, бросая на нас свой тигриный взгляд. До сих пор не разобралась, что она за человек.

— Пойдём погуляем. Мне воздухом дышать нужно. — говорю я Леону, снова оборачиваясь к нему. Парень сначала смотрит на удаляющийся силуэт Селены, а потом расплывается в улыбке.

Левон не похож на моего брата, слишком озорной и улыбчивый. Словно всей жизни бросает вызов.

— Хочешь насолить брату? — наиграно грозным голосом спрашивает он. Его слова заставляют меня выпрямиться. — Тогда лучше осмотреть все достопримечательности Праги, чтобы он больше помучался. Ты давно была в столице Чехии?

— А это не опасно? За мной охотятся.

— Со мной — нет. — его самодовольное лицо с идеальным прямым носом притягивает. Улыбаюсь ему в ответ, сжимая кулаки и представляя как взбесится Макс, когда я пойду гулять.

У тебя ужасный характер, Алена. Брат был ранен, когда защищал тебя, а ты только и думаешь о том, как бы насолить ему и заставить его злиться. Хотя, чего ему злиться? Рядом будет его Селена, она его успокоит и приголубит.

С другой стороны я заслужила просто пройтись по городу, успокоиться и попробовать выведать все у Левона.

— Тогда согласую с дядей и в путь.

Бравада Леона впечатляет, но я не хочу снова попасться в руки извращенцев, поэтому лучше получить разрешение Крестного. Ему я доверяю, а этого парня вижу в первый раз.

К моему искреннему удивлению Дядя согласился и попросил просто слушаться Левона, сказав мне, что он настоящий профессионал и с ним я буду в безопасности. Его уверенность в этом парне вызвала во мне самый настоящий интерес. Он мало о ком отзывался с таким восхищением. Только о моем брате.

Надев джинсы и толстовку, которую мне принесли, я с радостью отправилась гулять с Левоном, моим новым знакомым, перед этим забежав к Каину, который смотрел в соседней палате сериалы.

— Дружище, если тебя спросят, где я, скажи, что я вся такая окрылённая упорхала с красавчиком. Окей?

Другу не нужно повторять такие вещи дважды, он прекрасно справится со своей задачей. В нем я уверенна на все триста процентов, больше чем себе доверяю.

А еще у меня план, очаровать Левона и вытащить из него то, о чем мне не рассказывают Крестный и Макс.

***

У Левона запоминающаяся внешность и необычная манера поведения. Не нужно ходить к гадалке, чтобы угадать, что у него нет проблем с женщинами. Он был очень раскрепощённый. Не скрывал эмоции и не лез за словом в карман. Обычно я избегала общения с такими парнями, считая их павлинами, но в Левоне было что-то особенное.

Эта легкость и напыщенность всего лишь маска, скрывающая его настоящего. А вот понять какой он — дело было нелегкое.

— Ты сказал, что давно хотел увидеть дочь Луки и Алисы. Почему? — оборачиваюсь к нему всем телом, откидывая волосы назад, накручивая их на палец. Машинальное действие, привычка с детства. Могу делать часами, не замечая этого. Глаза Левона скользят вслед за пальцем, не упуская ни одной детали. Смотрит жадно.

— Просто было интересно, как выглядит сестра Беса, такая же неуравновешенная и бесноватая, как он? — он словно бросает мне вызов всем своим видом. Не могу объяснить, но чувствую, что он испытывает к моему брату лёгкую неприязнь, может быть даже ненавидит его.

— И как первое впечатление?

— Все же лучше, чем он… — я игриво толкаю его в плечо кулаком, делая вид, что меня обижают его слова. Хотя на самом деле мне искренне смешно, да и видно, что Левон шутит. Мне не хотелось бы быть похожей на Макса. Хотя, как мы можем быть похожи, если мы не брат и сестра по крови. Но как так получилось, что Макс копия отца?

Эта мысль портит мне настроение, напоминает о тяжелой реальности.

— А что случилось между тобой и моим братом, что ты так не любишь его. Обычно он само очарование, все души в нем не чают.

— Он не в моем вкусе. Я люблю блондинок. — Левон морщит лоб и убирает прядь волос за ухо с сережкой.

— А если серьезно?

— Обычная здоровая, мужская конкуренция. Мы с ним в юности девушку не поделили. — Левон так спокойно пожимает плечами. Его слова меня коробят, подозрение сразу же оседает в голове. Неужели это то о чем я думаю?

— Это не Селену ли? — у меня сразу же становится скрипучий голос, самой противно. Что же происходит со мной?

— А ты догадливая. — Левон щёлкает меня по носу. Немного позабытая ревность снова начинает копошиться внутри меня. Ее пострел, я смотрю, везде поспел. — На самом деле, дело не в Селене. Бес просто слишком самоуверенный. Строит из себя царя медной горы, хотя без твоего отца и гроша ломаного не стоит. Где бы он был, если бы твой отец его не подобрал?

— Не смей. — глухо говорю я, непроизвольно сжимая кулаки. — О моем брате плохо говорить даже не смей.

Уголки губ Левона расплываются шире, обнажает его белоснежные зубы. Он тут же превращается в милого мальчишку и становится невозможно на него злиться. Он излучает такую солнечную энергию. В лучах его очарования мне становится жарко.

— Да ладно. Это была проверка насколько ты Гроссерия. — парень смеется приятным смехом. Я лишь напрягаюсь сильнее, стараясь не подавать виду, что сердце колотится как бешеное, готовое проломить ребра. Левон коснулся горячей темы, нужно быть предельно осторожной, чтобы разговорить его и узнать все, что мне нужно.

— И на сколько? — спрашиваю машинально, повторяя про себя «Гроссерия». Я уже слышала эту фамилию. И теперь снова. Она тесно связана с моей семьей.

Леон не отвечает на мой вопрос, переключая все своё внимание на парковку, ловко справляясь с управлением в плотном потоке машин. Мне нравится наблюдать за ним, каждое движение парня пропитано уверенностью и легкостью.

— Не правильные вопросы ты задаёшь, Алёна. — спокойно говорит он, стреляя в меня своими глазами. — Чтобы понять, что происходит, нужно спрашивать нужное и у тех, кто не связан обещаем молчать.

— А ты… — мне не удается закончить свой вопрос, потому что нашу машину практически таранит огромный внедорожник. Я практически съезжаю вниз, вспоминая обстрел поезда, Леон же напротив спокоен как удав. Его никак не пугают даже два головореза, выбравшихся из машины и направляющихся к нам.

Один из них стучит в окно со стороны Леона. Парень спокойно опускает стекло, перед этим лениво роняя фразу:

— Вот и погуляли.

— Леон, Макс распорядился, чтобы Вы вернулись в больницу. Сей-час! — к моему облегчению парень говорил очень вежливо, неторопливо. — Мне бы не хотелось применять силу…

— Мне бы тоже, Родя, мне бы тоже… — Левон одарил парня такой улыбкой, что тот нервно сглотнул, но не отступил. С моей стороны уже стоял второй амбал, готовый решимости снести дверь.

Их послал Макс? Зачем?

— Ты же понимаешь, что мы не уйдём? Давай по-хорошему. Беса лучше не бесить.

— Выбор останется за дамой. — с этими словами Левон поднял окно, чем взбесил Родю, его лицо стало свекольного цвета, и повернулся ко мне, делая вид, что этих парней нет у машины. — Твой брат хочет, чтобы ты сидела у его постельки. Хочешь вернёмся, нет — пойдём гулять, как собирались.

Мы встречаемся с Левоном глазами, и я понимаю, что если решу сейчас пойти гулять, то эти головорезы его не остановят. Ему будет даже в удовольствие размяться, поиграть с ними.

Вот только хочу ли я порождать конфликт?

Набираю полную грудь воздуха, выдыхаю и принимаю решение…

От злости у меня челюсть заклинило, не могу рта раскрыть, чтобы хотя бы слово вымолвить.

Быстрыми шагами пересекаю территорию больницы, желая выдрать бороду одному пациенту этого заведения. Слишком многое он о себе возомнил. Строит из себя папашу, лучше бы занимался своей титановой девкой или невестой…

В палате Макса застаю Селену, сидящую на его кровати. Непроизвольно сама очаровываюсь ее красотой. Она выдавливает улыбку, кладя руку на плечо Макса, пытаясь видимо его успокоить. Тошнит от этой идиллии.

Когда брат поднимает голову, мой гнев улетучивается, ему на смену приходит страх. Мне будто в горло насыпали камней и заставили их глотать. Образуется ком, из-за которого трудно дышать

Его эмоции передаются мне, я чувствую как сильно он зол на меня, недоволен, что я ушла без его спроса, а еще в омуте его глаз вижу облегчение, что со мной все хорошо. Брат переживал за меня. Ощущаю боль, и мне становится стыдно, что в таком состоянии заставила его переживать.

Ноздри широко раздуты, в глазах чёрный омут, скулы, покрытые легкой щетиной, подрагивают от дикой злости, которую он сдерживает.

Не на шутку становится страшно. Понимаю теперь, почему его прозвали Бесом. Он напоминает демоническое существо из преисподней, пришедшего из Ада, чтобы забрать твою душу.

— Оставь нас, Сэл. — голос Брата как чужой, режет без ножа. По нему не скажешь, что меньше восьми часов назад ему сделали серьезную операцию. — Нам нужно поговорить с Аленой.

Девушка встаёт, глухо вздыхает, и у самого выхода примирительно бросает:

— Будь помягче, пожалуйста.

Она выходит, оставляя за собой только аромат приторно сладких духов.

— Ка-ко-го хера! Алена! — от крика Макса я даже подпрыгиваю, чувствуя себя провинившейся школьницей. Его ор, наверно, слышно на всю больницу. Можно и отписаться от леденящих душу нот. — Сколько сил стоило тебя вытащить, а ты «вся такая счастливая и окрыленная упархиваешь» осматривать Прагу? Чем ты думаешь вообще?

— Не ори на меня! — руки так и чешутся, чтобы приложить пару раз чем-нибудь по его голове. Жаль, что нельзя. — И, во-первых, Майлз меня отпустил. Во-вторых, со мной Левон.

При упоминании Левона из ушей брата начал идти дым. Он приподнялся на локтях, шумно вбирая воздух. Эта картина напоминает мне эпизод, как Дементор высасывал душу в «Гарри Поттере».

Даже на больничной кушетке Макс выглядел здоровенным и сильным. Зверюга. Лютоволк. Одеяло спустилось по торс, обнажая его. Грудные мышцы играли при каждом его вздохе. На его шее так сильно пульсировала синяя венка, что казалось, что она вот-вот лопнет. Но мой взгляд заворожила не она, а идеальные кубики, стало жутко интересно — наощупь они такие же твёрдые, как кажутся?

— Тебя Я не отпускал. Я … За тебя отвечаю! — процедил Брат, вгоняя меня в краску. Как он смел со мной так разговаривать? Упорхала я? Стоп. Меня осеняет. Слово в слово я просила сказать Каина.

Тут же отпускает и я принимаю расслабленное позу, скрещивая руки и рассматривая Макса, испепеляющего меня глазами, уже более примирительно, еле сдерживая улыбку. Внутри меня поднимается волна удовлетворения.

— А чего ты так злишься? Что так завёлся? Из-за того, что я ушла гулять без твоего спроса, или от того, С КЕМ я ушла гулять?

***

Макс делает рывок вперёд, видимо желая отчихвостить меня, но замирает, его лицо искажается. Брат падает обратно на подушки. У меня при виде гримасы боли на его лице проходит желание насолить ему, я тут же бросаюсь к нему, проводя пальцами по его груди, пытаясь отыскать источник боли. Даже не замечаю, как пальцы дольше, чем нужно — трогают его, ласкают горячую кожу.

Офигеть. Мозг плавится. Не тело, гранитная плита. Не могу заставить себя отлипнуть.

Между нами пробегает искра. Не одна. Все искрится. Воздух электризуется. Я отчётливо вижу, как длинные пряди моих волос тянутся к его груди.

— Нужно позвать врача. — говорю я больше сама себе, чем ему. Нужно отогнать это наваждение. Рука Макса властно ложится поверх моей руки, он сжимает ее до боли, прижимая к себе сильнее. Будто не хочет отпускать. Мне становится неловко. Жарко. — Отпусти, мне больно.

— И шагу, чтобы без моего ведома не делала. — моё сердце ухает вниз от его раскатистого бархатистого голоса. В нем нет гнева, только щемящая сердце нежность. Мне нравится его голос, он укутывает меня и ласкает. — Я отвечаю за тебя. Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу. Сколько бы мы не собачились…Ты … моя семья. Левон не тот, с кем бы я хотел отпускать тебя гулять, но он хорошо знает своё дело, не даст в обиду. Но порой бывают ситуации, когда один в поле не воин, он не вывезет на себе все.

Его слова меня трогают, топят остатки льда в глубине моего сердца.

В палате становится невыносимо душно, словно включили отопление летом. По спине начинают стекать капельки пота. Я примагничена к нему. Не могу оторваться. Макс не отпускает мою руку, наоборот, притягивает сильнее, чтобы я оказалась ближе. Вторая его рука ложится мне на талию. Она такая тяжелая и горячая, прижимает меня к нему.

От напряжения чувствую, как набухают соски и неприятно трутся о кружево лифчика, который будто на мне сел на размер, становится тесным. Хочется снять его. Эта мысль напоминает о моем сне.

Нервно сглатываю.

Я не должна об этом думать. Не должна…

Мне кажется, словно он хочет меня поцеловать, но не решается. Его губы всего в нескольких миллиметрах от меня. Страшно хочется ощутить их вкус. Я даже, как собака, дёргаю носом, вдыхая его запах.

Время останавливается. Мир катится в тартарары.

Что же происходит?

— Мне нужно к Крестному! — выпаливаю на одном дыхании и вылетаю из его палаты, переходя на бег и игнорируя возгласы медицинского персонала. Если бы я осталась с ним хотя бы на минуту, то поцеловала бы. Не удержалась.

Во мне словно был магнит, который тянулся ко второму такому в Максе, физически было невозможно оторваться и отодвинуться.

Нахожу Каина в его палате, он, как обычно, играет в телефоне в тетрис, развалившись н кровати. Я влетаю к нему в палату, как сумасшедшая. Захлопываю за собой дверь и сажусь прямо на пол, обхватывая руками голову. Стук сердца заглушает даже тиканье часов. Адреналин зарядил меня так, что я могу долететь до Луны.

Никогда такого не чувствовала даже к Жерому. Это животное влечение никак не похоже на детский трепет, который я считала любовью.

— Каин… — зову удивленного и без того друга. — Кажется, я схожу с ума… Ты даже не представляешь, что происходит в моей голове и что со мной сейчас произошло…

Друг приподнимает брови и внимательно изучает меня, выдёргивающую себе волосы. Видок у меня тот еще. Раскрасневшаяся как рак, грудь взбухла от накатившего возбуждения.

— Ты перепала с тем красавчиком, с которым Прагу смотрела? — друг выдвигает своё предположение в тот самый момент, ни секундой раньше и ни секундой позже, словно кто-то решил надо мной пошутить, как дверь в его палату открывается и на пороге показывается бледный Макс в одних штанах, которые низко съехали, обнажая его косые мышцы. На мой взгляд — они, как неоновые вывески в форме стрелочек, указывающих на его достоинство.

Типо, эхе-хей, запрыгивай — прокачу!

Даже трясу головой, чтобы перестать думать об этом.

— С кем ты переспала? — шипение Макса раздается над самым моим ухом, его сопровождает хруст дерева. Он отломал кусок двери. Обломок отлетает в сторону. Каин просто открывает рот и закрывает, показывая мне пальцем на обломки. Выражение лица у Макса становится почти безумным. — Когда ты успела?

В испуге я комично, как червячок, ползу от него подальше. Ужасно боясь за свою нежную шкурку. Максу ничего не стоит сейчас ее потрепать. Вид у него угрожающий. Я вижу, как у него чешуйки ручки, а занять место двери не хочется, мне отрывать не нужно ничего.

Постепенно страх сменяется возмущением, кровь приливает к щекам. Как он смеет так думать обо мне? Что я могу переспать с первым встречным, почти не зная его. И это не его дело, вконец концов! Он мне не отец! С кем хочу, с тем и сплю.

— А тебе какое дело! — огрызаюсь и встаю, отряхивая джинсы от пыли. Хочется поставить Макса на место, сказать ему, чтобы охранял честь своей Селены, которая наглаживает ему ласково плечики. — Леон красив, сексуален и рядом с ним я чувствую себя в безопасности! Ну не удержалась. Захотелось ласки и заботы. Почувствовать настоящего мужчину рядом.

В порыве адреналинового шока и приступа неконтролируемой ревности до меня не сразу доходит главное. Макс ходит. Ему нельзя вставать после операции, это слишком опасно для его здоровья. А он совершил такой бросок по больнице.

Глаза брата темнеют, тёмные тучи сгущаются в синеве его радужки, не обещая ничего хорошего. Макс превращается в зверя, жаждущего крови.

Секунды, и он уходит, не говоря ни слова.

***

— Макс! — отчаянно зову его, уже переживая за его здоровье. Ничего не остается, как бросится за ним, оставляя Каина в палате одного: шокированного и не понимающего ничего, что происходит. Брат семимильными шагами, пересекает больницу, направляясь на улицу. Он с ноги открывает тяжелую входную дверь, направляясь на парковку.

Он ищет Левона.

Черт Черт черт!!! Да, что я за девка непутевая то. Нужно было прикусить язык и кивать, не провоцируя его. Как будто я не знала, что он больной на всю голову. Не трудно же было догадаться, что после моих необдуманных слов он захочет нарезать Левона на лоскуты.

У машины на парковке стоит мой новый знакомый в непринуждённой позе. Парень очень расслаблен, недалеко от него трутся медсестрички, пытаясь завладеть его вниманием. Они крутятся в коротких халатиках, посылая ему улыбки. Но искушённый мужчина даже не замечает их попыток. Таких, как они у него море!

Левон чувствует приближение Макса, потому что оборачивается за несколько минут до его появления, оскаливаясь как зверь. Парень поправляет прядь волос, бросая на Макса негодующий взгляд. Он принимает защитную стойку.

— Макс! — неистово кричу, не желая конфликта между ними. Стравила их, того не желая.

Ох, уже этот неандерталец! Псих. Макс не умеет разговаривать, решает все свои дела только кулаками и силой. Вот почему Бес. Ничего человеческого в нем, животное. Он родился для того, чтобы проливать кровь.

Уверена, что он меня слышит, но не останавливается и не оглядывается. Ему теперь не до моих комментариев.

Стройная фигура Макса, перетянутая бинтами, вызывает восхищение. Словно не чувствуя боли, он двигается грациозно и стремительно, как волк в лесу, присмотрев жертву. Чёрные, как смоль, волосы на солнце бросают серебренные блики.

Он не церемонится, ни говорит и слова. Просто бросается вперед.

На моих глазах два диких зверя вгрызаются друг другу в глотки. Без слов Макс наносит удар кулаком в лицо Левону, который лишь смеется, не думает сопротивляться. За это я невольно начинаю уважать парня, несмотря на их разногласия, он не смеет наносить ответные удары по раненому Максу. От следующего удара он просто уворачивается.

— Хватит, тебе нельзя после операции! Сумасшедший! — пытаюсь оттащить его от Левона, практически запрыгиваю ему на спину. Мои слабые попытки не венчаются успехом. Эту махину не сдвинуть с места, его бульдозер не остановит. Он одной рукой отодвигает меня в сторону. — Ну, Макс!

Руки брата сжимаются вокруг шеи Левона, но тот не сопротивляется. На его губах играет ленивая улыбка.

— Я убью тебя, тварь. Как ты посмел вообще переспать с моей Алёной? — Макс хрипит, выглядит как одержимый. Я за его спиной заливаюсь краской, превращаясь в помидор в парике.

Моя Алёна. Бабочки запорхали в животе от этого простого словосочетания. Не сестра. Алёна. Моя Алёна.

— Не удержался. Красивая она очень, увидел и с ума сошёл. Не поверишь, влюбился с первого взгляда. Ее золотые пряди, голубые глаза… а грация кошки? Характер? — Левон только усугубляет ситуацию, растравливает Макса. Слышу, как из его груди вырывается утробный рык, от него становится не по себе.

— Ну сейчас, я тебе влюблялку оторву. — Макс прикладывает Левона головой о машину. Работники больницы при виде их драки разбегаются в разные стороны, торопясь удалиться, чтобы не попасть под горячую руку Брата. Макс размахивает кулаками, как молотами; когда попадает по машине — оставляет вмятины. Кулаки сбивает в кровь, не замечая этого. Машина, у которой стоял Левон, становится помятой, не выдерживая напора Макса.

Замечаю только сейчас, что Левон не уступает в росте Максу. На их фоне я как букашка, прыгаю вокруг них бесцельно. Они как чёрное и белое, как Луна и Солнце, такие разные и похожие одновременно.

— Так. Что тут происходит? — голос Крестного грохочет. Майлз с доктором останавливаются возле них. Лицо Крестного перекошено яростью, он оглядывает их, как нашкодивших пацанят. Видимо он бежал сюда, чтобы разнять их. — Вам сколько лет, твою мать. Что Вы тут устроили? Что опять не поделили? Ты вообще, какого хера встал? Хочешь, чтобы тебя парализовало?

Макс отпускает Левона, распрямляясь и разводя плечи в разные стороны. Желваки угрожающе играют на лице. От чего-то мне кажется, что ему не понравилось в каком тоне с ним говорил Крестный. Да и Брат разочарован, что ему не дали превратить Левона в котлету.

— Майлз. — цедит он сквозь зубы, превращаясь в колючего ежа. Его живое лицо превращается в бездушную маску. — Я как раз хотел с тобой поговорить. Я запрещаю тебе отпускать Алёну куда бы то ни было без моего ведома. С Левоном будешь своих девочек отправлять гулять. — он подходит к Крестному в плотную и у меня спирает дыхание. Становится страшно, что Макс сейчас поднимает руку на него, потому что кулаки брата сжимаются так сильно, что несколько капелек Алой крови падает на асфальт. На руках налились вены, я отчетливо вижу, как некоторые из них пульсируют. Видимо поборов звериный порыв, он оборачивается к Левону и поднимает руку, указывая на него. — А тебя, я чтобы рядом с ней не видел.

— Боюсь, Бес, что она взрослая девочка и будет сама выбирать с кем ей общаться. — Левон отталкивается от машины и подходит к нему, говоря в самое ухо брату: Нравится тебе это или нет.

— Так. — Крестный поднимает руку, чтобы остановить эту спартанскую битву. — Левон, давай поговорим с тобой попозже, сходи, проверь парней. Макс, тебе нужно срочно в палату, чтобы отдохнуть и успокоиться. У тебя была серьезная операция, ты совсем с головой не дружишь? Тебя заклинит и все, дороги назад не будет. А мы Там обо всем поговорим.

— Спасибо, не нужно. Во время операции выспался. — лицо брата бледнеет, выдавая, что все же рана доставляет ему дискомфорт, но он стоически терпит. Такие нагрузки слишком опасны для его здоровья. — Попроси, чтобы мне принесли одежду. Мы сегодня вылетаем в Москву.

— Не тебе решать. — Крестный мягко кладёт руку на плечо Макса, пытаясь его успокоить и примириться с ним. Но я знаю это упрямое выражение лица, он не собирается отступать.

— Мне. — спокойно отвечает Макс, легким движением плеча сбрасывая руку Крестного. Лениво оглядывая его сверху вниз. Брат уже давно выше его. — Ты забыл, я напомню. Я Гроссерия, сын своего отца, и эти люди — мои люди. Хочешь, можешь остаться тут и поправить здоровье в Карловых Варах. Надумаешь лететь… Вылет через три часа.

— Макс, я уже распорядился, чтобы…

— Майлз. — Брат нетерпеливо перебивает Крестного, не давая ему продолжить. В его глазах пробегает опасная искра. — Не люблю повторять… но для тебя сделаю исключение. Самолет уже готовится к вылету. Вопрос решён. Алёна, пошли …

Тон Брата так холоден, что асфальт покрывается инеем. Всем присутствующим становится не по себе. Никому не хочется с ним спорить. Даже Крестный отступает, немного хмурясь.

Я не решаюсь сделать и шага. Его жестокий взгляд меня пугает. Он слегка насмешливо выгибает бровь, и я понимаю — не пойду сама, потащит силой. Никто не остановит его. Не посмеет.