Глава 9

Меня всегда окружала только ложь, она опутала меня по рукам и ногам, оплела сильнее, чем корни деревьев почву. Даже встряхиваю руки, чтобы ощутить невидимые кандалы. Может быть я никаких ни Алена, и не Росси? Кто я? Кто мои родители?

Я не родной ребенок им? Или Макс не родной?

Макс копия отца, я копия матери. Это получается, что наши родители сошлись после того, как у них появились мы? Звучит бредово. Больно. Отвратительно. Столько вариантов, и какой же их них правда?

Даже трудно подбирать наиболее вероятные гипотезы. Тошнит от каждой из них. Даже самые безобидные кажутся грязными.

Я не знаю ничего не о себе, не о своей семье. Я теперь даже не знаю, родная ли я дочь своим родителям.

Перед глазами тут же возникают картины из детства, когда Папа привозит мне подарки. Он всегда, из каждой своей командировки привозил мне подарки. Я помню каждый из них.

Нет, я ни секунды не сомневаюсь в том, что родители любят нас обоих. Они всегда делали все, для того, чтобы мы чувствовали себя любимыми. Никогда даже не могла бы подумать о том, что я или Макс можем оказаться не родными. Это кажется обманов, розыгрышном, чем-то фантастическим.

Но я четко слышала слова Крестного. Мы не родные брат и сестра. В нас нет общей крови, но как это может быть?

Мой отец всегда был эталоном мужественности и порядочности, а Мама — хранительницей семейного очага. Я никогда бы не могла подумать, что кто-то из них может быть лжецом.

Продолжаю сидеть в вакууме, не замечая ничего происходящего вокруг себя. Даже не реагирую на Каина, который садится рядом. У друга совсем грустное лицо, он косится на меня с противным сочувствием, от которого я со временем начинаю раздражаться.

Интересно, Каин догадывается из-за чего я так страдаю, или он думает, что переживаю из-за операции брата? Друг всегда чувствовал меня, он всегда был рядом.

— Как ты? — Крестный подходит ко мне вплотную и присаживается на корточки передо мной. Взрослый мужчина выше среднего и крупной комплекции стоит передо мной практически на коленях. Я лишь смотрю на него с нескрываемым отвращением. Никто из них не собирается говорить мне правду. Они будут продолжать обманывать меня. Лицемеры.

— Я все знаю про Вас. — говорю ему, скрещивая руки и вытирая тыльной стороной руки мокрые щеки. Все это время я даже не замечала, как слезы котились по щекам. — Вы мне противны.

Он опускает голову и ерошит себе волосы, после чего очень мягко, так будто мне десять лет, говорит:

— Ты просто маленькая еще, многого не понимаешь.

— Как Вы меня задрали со своей «маленькой»! — рявкаю я, вставая и смотря на него уже с ненавистью. Внутри меня поднимается негодование. — Хотите уберечь меня и лжёте. Своей ложью Вы толкаете меня к этому Хозяину, заставляя совершать глупые поступки. Только зная правду — я буду защищена!

Крестный усмехается, продолжая ерошить волосы.

— Копия Алисхен. Настоящая дочь своих родителей. — задумчиво говорит он, глядя себе под ноги.

— Уверен? А Макс? Макс чей тогда сын? — говорю на одном дыхании, чувствую мерзкую смесь облегчения и негодования. Эротический сон продолжает меня смущать, неприлично, когда брат вызывает такие чувство, но если он сводный — это уменьшает мою вину. Но одновременно с этим не понимаю, где же правду. Какую тайну хранили мои родители.

— Это длинная история.

— Я не спешу.

— Не мне ее рассказывать. — отрезает он и выпрямляется. — Найдём Алису с Лукой, и они расскажут тебе все.

Хочется топнуть ногой, заистерить и запричитать. Понимаю ногу, чтобы гневно топнуть, но замираю при виде и без того окровавленной ноги. Опускаю, боясь боли, ощущая себя опустошённой и никчёмной. Моя жизнь просто проходит мимо меня.

— Я должна знать правду именно сейчас. — тихо говорю я, оборачиваясь к Крестному и глядя ему прямо в глаза. Мне кажется, что если он сейчас не скажет правду, я ударю его, несмотря на то, что старше и сильнее меня. Внутри меня все зудит.

— Майлз! — мягкий женский голос заставляет обернуться нас. Позади нас стоит красивая шатенка с карими глазами. Она в широких джинсах и кожаной куртке, такой же как была у брата. У девушки было напуганное лицо, она часто моргала и тяжело дышала. — Как он?

— Селена. — Крестный выдавливает улыбку и обнимает девушку. — Ищут донора для пересадки костного мозга. Прогнозы достаточно хорошие.

Девушка оборачивается ко мне, обращаю внимание на ее необычный разрез глаз. Кошачий. Она прямо притягивает к себе внимание. Осматривает меня с интересом. Ее глаза цвета утреннего рассвета скользят по мне с нескрываемым интересом.

Мы встречаемся с ней глазами, и я испытываю необъяснимую неприязнь. Меня даже передергивает от нее. Не могу понять почему. Девушка достаточно приятная и красивая. Меня смущаюсь только кожаные перчатки на ее руках. Аксессуар не по погоде.

— А ты, наверное, Алёна? Сестра макса? — не говорю ей ни слова, не понимаю, чего она хочет от меня. — Меня зовут Селена. Я невеста Макса. Давно хотела с тобой познакомиться.

***

Мне не удается контролировать себя. Челюсть просто позорно падает вниз, превращаю меня в ущербную с умственными отклонениями. Это розыгрыш?

Я смешно моргаю и осматриваю высокую девушку заново. На этот раз провожу детальную оценку ее внешности. Бесспорно незнакомка яркая и неординарная. Даже за широкой одеждой ей не удается скрыть изящную фигуру. Девушка, наверное, модель. У нее идеальная кожа бронзового цвета. У Макса хороший вкус.

В глаза бросаются чёрные кожаные перчатки на ее руках. В такую погоду, как ей нежарко в них? Это мысль закрадывается мне в голову и не дает покоя. Чёрные перчатки врезаются в память.

— С тобой все впорядке? — девушка участливо смотрит на меня, всматриваясь в моё лицо своими глазищами. — Тебя ранили?

Я просто оборачиваюсь к Крестному и вопросительно поднимаю брови. Неужели я одна не знала, что у брата есть невеста? И она теперь что собирается из себя строить старшую сестру?

В груди начинает зудеть неприятно чувство, напоминающее раздражительность. Вроде хорошенькая девушка, но от ее вида у меня такое ощущение, что я отравилась и меня сейчас стошнит.

— Мы нашли донора! — врач с горящими глазами прерывает наворачивающуюся семейную драму. Я подскакиваю, забывая об израненных ногах. — Операция начнётся через несколько минут, теперь все будет хорошо.

Я наконец-то сдаюсь и отдаюсь на осмотр врачам. Они обрабатывают мои ноги и перебинтовывают их, прописывают постельный режим. Подчиняюсь и остаюсь наедине со своими мыслями, шебаршащими ворохом в моей голове.

Макс. Да ты не Макс, а ящик Пандоры.

Хочется выть на стены, кричать и плакать. Слишком много экшена в моей жизни в последние дни.

Крестный заходит ко мне бесшумно. Он успел переодеться и теперь был в классическом костюме. Видеть его таким было намного привычнее.

Он садится на стул у моей кровати и тяжело вздыхает, удерживая руки перед собой, образуя треугольник пальцами. Суровый взгляд и напряженная поза выдают — разговор будет тяжелым.

— Ты права, малышка. Ты уже не маленькая и заслуживаешь знать правду. Макс — не родной тебе брат. Лука с Алисой усыновили его, когда тебе еще в проекте не было. Но уверен, что это ничего не значит. Он очень любит тебя и готов жизнь отдать, лишь бы у тебя все было хорошо. Я помню тот день, когда ты родилась. Помню его лицо, когда он взял тебя на ручки и с не детской уверенность заявил, что тебя зовут Алена. Он сам тебе выбрал имя.

— Я ни сколько не сомневаюсь в том, что Макс любит меня. — говорю честно. — Не могу понять, зачем это все скрывалось от меня. Мои чувства бы не изменились от того, что …

Осекаюсь, вспоминая свой сон. Даже прокусываю губу, резко сжимая одеяло. Образ полуголого брата заставляет меня смутиться даже сейчас. Факт, что он мне не родной немного смягчает грех от моих порочных мыслей, но не снимает до конца. Мы выросли вместе. Он относится ко мне только как к сестре.

— К Максу всегда относились как к родному сыну, поэтому никто не придавал этому значения.

— Еще и эта невеста. Кто она вообще такая? Я ни разу не слышала ничего о ней! Как она вообще тут оказалась?

— Селена приехала с Аланом. Она не смогла усидеть дома, когда узнала, что Макс в больнице. — Крестный говорил так одухотворенно о ней и спокойно. О ее существовании видимо знали все. — Селена тебе понравится, она добрая, но с перчинкой. Огонёк у нее задиристый.

Стараюсь удержать на лице маску, не показать как сильно меня раздражают дифирамбы об этой барышне.

— У нее очень интересная внешность. Давно они вместе?

— Селена метиска, мать у нее русская, а отец афганец. — спокойно поясняет Крестный, странно рассматривая меня. Словно заподозрил мои мысли. — Не знаю сколько они вместе, но живут вместе уже три года.

Три года? Сука, три года?

Алена, выдохни. Ты же должна радоваться. И у твоего брата — неандертальца есть суженая. И судя по всему она его любят. Нужно радоваться за близких.

Но у меня все равно сводит челюсть.

— С тобой все впорядке? — он слегка подаётся вперед и кладёт по-отечески руку мне на ногу. — Нужно позвать врача… у тебя пол лица дергается…

— Не нужно. — поспешно прикладываю руку к лицу, чтобы успокоиться. — Это нервное… Может быть мне расскажешь тогда и про взрыв нашего дома? Хозяина?

— Здесь мне пока нечего сказать. — говорит он, продолжая смотреть на меня, сузив глаза. — Могу только тебя успокоить, что во время взрыва Луки и Алисы не было в доме. Их тела не нашли.

Я издаю судорожный стон, крик из груди рвётся наружу. Тёплые слезы обжигают моё лицо. В груди мышца, ранее сжимающая моё сердце, отпускает его. Волна жара охватывает все тело.

— Я чувствовала, что они живы. Нужно просто искать их.

— Мы найдём. Все будет хорошо. — говорит Крестный, слабо улыбаясь. — Но пока у меня будет к тебе не просьба, приказ, на правах твоего Крестного отца. Ты не должна и шага в сторону делать без парня, которого я к тебе приставлю. Он обеспечивает твою безопасность. Все твои передвижения должны согласовываться со мной. Окей?

Сразу киваю, полностью соглашаясь с этим. Оказаться снова в холодном подвале или под обстрелом мне совсем не хочется.

— Мой друг Каин, он очень помог мне. Его теперь ищут из-за этого.

— Мы защитим и его, не переживай. Отдыхай, набирайся сил. С Максом пока Селена, он нескоро придёт в сознание… я позову все таки врача, у тебя тик…

— Не нужно… — сквозь зубы говорю я, представляя как Селена наглаживает Макса.

***

— Вам нужно срочно спуститься в морг! — у Дока истерическое выражение лица. Колбасит по полной. Он так быстро говорит, что я понимаю только через слово.

— Что случилось? — шепотом спрашиваю его, хватая за плечи и заставляя успокоиться, да и Алису будить мне не хочется.

— К нам приехала полиция и они уже проводят детальный обыск всех палат в левом крыле. Через минут десять они будут тут. Что-то мне подсказывает, что они ищут Вас!

Злобно сжимаю кулаки. Твари. Добрались уже сюда.

Уходить от драки — не моё. Хочется просто выйти и переломать кости упырям. Маленькие гандоны. Но на кону сейчас жизнь Мониши. Вступить в сражение, выдать нас. Передушу их и через пять минут прибегут новые.

— Почему в морг?

— Я спрячу Вас в мешки, как будто Вы… ну сами понимаете, они вряд ли додумаются… ну сами понимаете… это единственный выход… вывести не получится незаметно. Сами понимаете.

Значит они уже поняли, что мы живы и не могли покинуть Монако. Псы рыщут нас.

— Пони…

— Еще одно «сами понимаете», Док, и я за себя не ручаюсь!

Аккуратно беру на руки еще спящую Алису, она весит совсем как пушинка, остались одни кости. Но ничего, килограммы дело наживное. С ними мы быстро справимся.

Она открывает глаза и не издаёт и звука. Моя жена слишком умная, она быстро оценивает ситуацию. Абсолютно доверяет мне.

Мониша слегка приподнимает бровь, вопрошающе без слов. Ей достаточно моего взгляда, чтобы все понять. Моя девочка, моё ребро. Господь создал Монишу именно для меня.

Док проводит нас в подвал в Морг. Мы с ним быстро укладываем Алису.

— Я сдохну в этой коробке. — тихо шепчет она, хватая меня за руку. Мне самому неприятно смотреть на нее в этом пакете на стальном стала, но выбора нет.

— Алиса… — сжимаю ее тонкую кисть, стараясь передать силы. Она не хотя ложится и закрывает глаза. Вижу как лихорадочно подрагивают ее веки от страха. Целую ее перед тем, как закрыть мешок.

— Теперь Вы. — говорит Док, готовя второй отсек.

— Нет. — отвечаю я, оглядывая комнату. — Если они раскусят наш план, то поубивают тут же. Я займу другую позицию.

С этими словами я собираю все скальпели со стола, единственное оружие, которое у меня есть под рукой. Если нас найдут — прийдется импровизировать.

После чего я выкручиваю несколько лампочек, чтобы ухудшить освещение и прячусь в шкаф. Остается только молить Господа, что пронесёт и нас не найдут.

Док быстро вытирает пот со лба и убегает отсюда прочь, чтобы не привлекать внимание. Если бы я пришел к нему, то раскусил бы, нашёл беглецов. Весь вопрос в том, кто ищет.

Я стою так в шкафу около полу часа, не двигаясь и стараясь дышать бесшумно. Время тянется очень медленно, но я умею сидеть в засаде. Все мои мысли сейчас прикованы к Алисе и ее самочувствию, главное, чтобы от выброса адреналина ей не стало хуже. Сейчас ей нельзя нервничать.

Становится слышен стук каблуков вдалеке. Кто-то направлялся к нам. Мужчины. Четверо. Может быть пятеро. Различаю стук их каблуков.

— Почему у Вас тут так темно? — с акцентом спрашивает один из них. Грубый голос кажется мне знакомым, словно я где-то его уже слышал. — Есть кто в холодильниках?

— Одна женщина… родственники должны забрать ее завтра. — неуверенно выдаёт Док, продолжая вытирать пот со лба. Этим он выдаёт себя. Мысленно матерю его. Врач он хороший, лжец только плохой.

— Покажите ее…

Я стискиваю в руках скальпель, готовясь к удару.

***

Даже спящий Макс выглядит очень мужественно. Густые чёрные брови придают выражению его лица грозности.

Не справляюсь с желанием, и провожу рукой осторожно по его лицу, убирая со лба непослушные черные волосы. От этого прикосновения мне становится хорошо, тело наполняется радостью и спокойствием.

Сажусь у его кровати, всматриваясь в смуглое лицо.

— Я рада, что с тобой все хорошо. Доктор сказал, что операция прошла лучше всех ожиданий. Когда ты придёшь в себя, нужно будет еще время на восстановление, но ты будешь ходить. Останешься таким же сильным, как был.

Мне легко говорить с ним, когда он спит и не язвит в ответ. Мне очень хочется его поцеловать в щеку, снова ощутить теплоту и мягкость его бороды.

— Вы и правду близки. — на пороге показывает Селена. Когда девушка входит в комнату, у меня пропадает речь. Глаза округляются и я просто не нахожу слов. Девушка только смеется. — Я привыкла уже, что люди так реагируют. Макс называет меня — фантастической женщиной.

У Селены правая рука от плеча была бионическая. Холодная сталь блестела в свете больничного освещения. На металл аккуратно был нанесён рисунок — череп с венком из цветов. Смотрелось очень эффектно. Теперь понятно, почему Крестный сказал, что Селена с огоньком.

Девушка подняла руку и сжала пальцы, демонстрируя работу протеза. Это объясняло, почему она была в перчатках. Не афишировала свою особенность.

— Ты…

— С десяти лет с такой, с возрастом несколько раз меняла. Росла я, нужен был протез с новым размером. Я привыкла уже и не представляю себя другой. Меня это никак не напрягает. — Она садится на стул и закуривает, выпуская дым. — Даже наоборот, это придаёт мне изюминки.

Селена выглядит так, будто рекламирует бионические протезы, пропагандирует, что жизнь с титановыми протезами лучше, чем со своими конечностями. Язык никак не поднимается назвать ее инвалидом. Наоборот, она выглядит супер круто и даже сексуально. Никогда бы не подумала, что девушка с протезом может быть такой эффектной.

Ее внутренняя сила и уверенность в себе меня восхищают.

— Если честно, выглядишь круто. — признаюсь ей, поражённая до глубины души ее видом. — Брат никогда не рассказывал о тебе…

— Знаю. Вы были не очень близки. — она пожимает плечами и откидывает волосы назад. Меня очень сильно задевают ее слова. Становится неприятно, что она смеет судить о нашей близости. Меня ревность пробивает до мозга костей, почему она роднее и ближе ему, чем я.

— Аленёнок, ты как? — слабый голос Макса отвлекает меня от Кибер-женщины. Я почти подпрыгиваю на месте и бросаюсь к нему на шею, забывая, что его нельзя трогать. Все-таки он получил это ранение, когда накрывал меня собой. Мой герой. Мой брат. И не важно, что мы разной крови.

— Целее, чем ты, неандерталец. — мне хочется накрыть его всем телом, скрывая от Селены, защищая от всего это мира. А еще мне отчаянно хочется ей показать, что он мой. Брат в ответ усмехается. Он смотрит лишь на меня, пробегаясь взглядом по всему моему телу. Когда убеждается, что я впорядке, его взгляд теплеет.

Только когда Селена встаёт, он ее замечает и переводит взгляд. Мое сердце предательски сжимается, напоминая заглохнувший мотор. Ревностно слежу за его реакцией, дыханием. Селена — красавица, она уникум, таких я больше никогда не видела. В такую действительно можно безумно влюбиться, но неужели… Макс любит ее и скоро женится?

— Ты как всегда чудом остался жив, Бес! — ее приторно сладкий голос вызывает во мне уже знакомое раздражение. — Тебе нужно сейчас больше спать и отдыхать.

— Рад, что ты приехала, Сэл. Алена, оставишь нас наедине? Потом поговорим с тобой. — то, что Макс выбирает ее общество вместо моего задевает меня. Обижает так, что внутри меня разливает горечь, почти кислота, выжигающая все живое.

Несмотря на то, что логично, что он захотел побыть со своей невестой, мне все равно становится больно.

Слажу с него без слов, ухожу молча, даже не различаю слов, которые он мне говорит, пытаясь мне что-то сказать. Просто ухожу. Однажды он уже предал меня. Вонзил нож в самое сердце. Выбросил из своей жизни. И вот теперь опять.

Я словно снова переживаю ту ужасную ночь.

***

— З-зачем?

— Лучше не нервируйте меня, доставайте трупак. Глянем одним глазом и уйдём…

— Н-но… это…

— Быстро я сказал!

Я поднимаю скальпель и берусь за створку, как только Док пойдет к отсекам, нужно будет гасить ублюдков. Будет только один шанс.

Док на ватных ногах бредёт к отсеку и у него замирает, шумно сглатывая и снова вытирая пот со лба; я делаю глубокий вздох и готовлюсь к рывку.

Меня останавливает резкий шум, кто-то бежит сюда со всех ног. Топот ног оглушает.

— Джон! Джон! — совсем молоденький парень вбегает в комнату. Мне не удается рассмотреть его лица, но говорит он по-русски. — Миху убили. В Праге перестреляли всех.

— Суки! — мужчина ударяет со всех сил кулаком стену. — Сученок ушёл от нас!

— Ему помог Майлз. Ребята видели, как он Беса выносил на руках. Говорят, он раненый, его оперирует в центральной военной больнице. Там все оцепили. Муха не пролетает.

— А девчонка?

— Она с ними.

Мне приходится приложить титанические усилия, чтобы не выдохнуть. Значит Майлз нашёл моих детей. Теперь я могу не беспокоиться за их безопасность.

— Сучка мелкая. Кто бы мог подумать, что эта цаца такая шустрая. Ладно, пошли отсюда. А то этого хмыря удар хватит. — и чтобы Доку стало понятно о чем речь, уже добавляет на французском: Можете оставить своего жмурика…

Убедившись, что мужчины ушли, я вылажу из укрытия и помогаю выбраться Алисе, которая вся трясётся. Лицо совсем бледное, глаза лихорадочно блестят. Она тоже слышала этот разговор.

— С ними все впорядке. — убежденно говорю я.

***

Когда-то в прошлом

Аккуратно перетягивая подарок красной лентой, я только и думала о том, какое же будет у Макса лицо, когда я ему вручу его. Я долго выбирала его для него.

Брат всегда ассоциировался у меня с диким волком. Такой же сильный и опасный. От него тоже пахло лесом и необузданностью. Мне нравилось тереться щекой о его щетину. Она была такая колкая. Макс уже был взрослый мужчина.

Мама постоянно ругала меня за то, что я не даю ему проходу. Отчитывала, что я эгоистка, и не понимаю нашу разницу в возрасте, что не могу заставлять его смотреть вместе со мной все мои любимые фильмы. Ему может быть это не интересно.

Но я чувствовала, что Максу нравится также проводить со мной время за разными мелочами, как и мне с ним. Для меня не было ничего лучше, чем просмотр любимых фильмов вместе с ним.

Я готовила разные закуски, которые он любил, и мы смотрели кино, развалившись на кровати, пожирая сладости прямо на постеле. Мне нравилось укладываться рядом с ним, положа голову ему на колени. иногда я засыпала, укутавшись теплотой его тела. Макс был огромен и мне это нравилось.

Для меня эталоном красоты и мужественности был Макс, который был незаурядной внешности. Очень высокий сильный. Он много занимался спортом, поэтому был очень жилист и мускулист. Именно из-за него мне никто не нравился в школе. Все мальчики было просто не похожи на него. Никто из них "не дотягивал".

Вообщем, в тот день я с нетерпением грызла ногти и ждала его, чтобы подарить ему браслет из вулканической лавы с волком из белого золота. Я сама заказала этот браслет у одного ювелирного мастера. Мне очень хотелось, чтобы Макс всегда его носил, и браслет приносил ему удачу. Волк получился олицетворением силы.

Уверена, он бы ему понравился.

Макс должен был приехать еще к обеду, но задержался, что было очень на него не похоже. Папа тоже никак не приезжал, что было странно. Мне не сиделось на месте, страшные мысли крутились в голове. Я постоянно доставала маму вопросами, она лишь отмахивалась и говорила, что они задержались по делам.

Не могла заснуть, пока не увижу брата.

Только ночью сквозь сон я услышала возню и узнала его глубокий голос. Я всегда его узнаю, бархатистость его тона с раскатистым басом.

Сон сразу же улетучился.

Накинув на себя халат и схватив браслет я вылетела в коридор, спеша в комнату Макса. Забыв постучать, я влетела к нему. Я слишком долго его ждала, чтобы церемониться. Уверена, он будет рад меня видеть.

Брат сидел в кресле в полной темноте в странной позе. Я никак не могла вспомнить, где в его комнате выключатель.

— Макс! Я так рада тебя видеть, если бы ты знал, сколько я тебя ждала! Я приготовила тебе подарок. Почему ты сидишь в темноте? Да блин! Где этот выключатель.

— Почему ты не спишь?

— Я ждала тебя… не ложилась спать!

Судорожно ищу, где включить свет. Провожу ладонями по стене, но как назло не могу найти.

— Алена, иди к себе. Завтра мы поговорим. — у него был совсем осипший голос. Немного чужой.

— Макс, я всего на секундочку. Знаю, ты устал с дороги, но… я так соскучилась и мне… — пальцами глажу красную ленту.

— Мне не до тебя сейчас… — делаю к нему шаг, уже переставая пытаться найти включатель. Хочу обнять его, но брат грубо вытягивает руку, прикрывая другой своё лицо и раскатисто говорит: ты русских слов не понимаешь? Иди к себе!

— Я хотела подарить тебе… — мне становится неловко. Он никогда не говорил со мной так грубо.

— Алена, твои подарочки подождут до завтра. Сейчас я устал и мне не до тебя… Уходи, пожалуйста! — у меня просто комната начинает расплываться от слез перед глазами. Его слова наносят раны на моем сердце. Эти раны будут кровоточить всю жизнь. Я же так люблю его, как он может быть так груб.

Дверь снова открывается и на пороге показывается молодая девушка, она ойкает и замирает.

— Не буду Вам мешать. — говорю я, выбегая из комнаты. Мне хочется провалиться сквозь землю. Я ждала его, считала каждую минуту, а он сидел и ждал какую-то телку. Он поставил секс с ней в приоритет мне.

Только у себя в комнате я заметила, что выронила где-то подарок. Браслет был безвозвратно утерян. Ну и к черту его.

Тогда эта телка ещё долго ходила к нему. Каждый день в одно и тоже время. Мы с Максом почти не пересекались. Он все это время курил и встречался с ней в комнате.

Чертов сексоголик.