Глава 34

Левон

В Алене просыпается маленький зверёныш, которого невозможно удержать. Она отбивается, пинает и кусает меня, так и ускользая из моих рук. К моему удивлению, девчонка оказывается юркой и проворной, даже сильной.

— Если не отпустишь меня, я выстрелю! — она проворно снимает пистолет с предохранителя и направляет его мне в ногу. Лицо у нее решительное, только хватит ли у нее смелости выстрелить в меня?

— Алёна. — пытаюсь возвать к спокойствию. — Ты должна доверять ему. Все под контролем, если ты сейчас вклинишься, то сделаешь только хуже.

Выглядит она воинственно, в глазах стоит решительность.

Твою мать. Она же выстрелит.

Поднимаю руки и не двигаюсь.

Я дал обещание Максу и собираюсь его сдержать.

— И дать героически погибнуть? Мы должны вернуться и сделать все, чтобы его спасти.

— Мы с Коганом вернёмся за ним, но только после того, как посадим тебя в машину. Твоё присутствие отвлечёт его.

Протягиваю руки, чтобы отобрать у нее пистолет, но Алена со словами «Прости меня», нажимает на курок и попадает в бедро по касательной, ничего важного не задето, но ногу сводит судорогой.

Ей хватает этих минут, чтобы выскочить и убежать в одном медицинском халате.

— Блядь! — вскрикиваю я, пытаясь отодрать кусок рубашки, чтобы перевязать ногу. Иначе я не смогу сделать и шага.

Достойная партия Бесу, такая же сумасшедшая, как и он. Бесноватое выйдет из них семейство. Долбанные Гроссерия.

Нагоняю ее, когда становится уже поздно. Алена влетает в гущу толпы, нажимая на курок, она просто прокладывает себе дорогу по телам пока у нее не заканчиваются патроны. Ведёт она себя как бессмертная, не боится последствий.

— Блядь. Блядь. Блядь. — непроизвольно хватаюсь за голову, у меня глаза лезут на лоб от ее безбашенности. Видимо, ни у меня одного. Потому что все ошарашено глазеют, не веря своему зрению.

Пытаясь прикрыть ее сверху, Коган тоже стреляет. Он успел переместиться с крыши куда-то за припаркованные машины.

Быстро перезаряжаюсь и занимаю позицию. Патронов хватит на всех, а времени?

В толпе образовывается настоящая потасовка. Коган методично убирает одного за одним, никого не жалея. Но я все равно не вижу среди груды тел Алёну и Беса.

Стрелять становится рискованно, могу приучить вред друзьям.

***

Макс

Все происходит слишком быстро. Сумбурно.

Выстрели обрушиваться нас со всех сторон. Коган методично снимает одного за одним.

— Твои друзья решили тебя спасти? — издевательский смех Макса раздражает. Подаюсь вперёд, чтобы сбить его с ног, но трусливый Братец выхватывает пульт и нажимает кнопку. Адская боль снова пронзает все тело. — Если они не прекратят, то ты умрешь.

Макс не успевает договорить, потому что его сбивают с ног. Он падает на пол, обескураживая всех. На нем оказывается маленькая фигурка в коротком халатике, который неприлично задрался, демонстрируя всем ягодицы.

Чертыхаюсь и проклинаю Левона. Я задушу его собственными руками.

Алена удерживая пистолет, направляет его на Макса. Остаётся только догадываться, как она прошмыгнула через всю эту толпу.

— Руки от нее убрал. — хрипло говорю я гандону, тянущему свои конечности к ней. — Придушу.

— Иди в жопу, Бес. У нее закончились патроны. Чем она там угрожает? — мужик ржёт и пытается подхватить ее за шиворот. Но моя бестия умудряется отпихнуть его и ударить в лицо рукояткой. — Если кто-то из твоих дружков сделает хотя бы еще один выстрел, то твоя девчуля растеряет часть мозгов.

Стараясь преодолеть боль, быстро утягиваю ее за собой, пряча за спиной ото всех. Все тело еще сводят остаточные спазмы. Никому не позволю дотронуться до нее.

Алена прижимается к моей спине, придавая сил. Она тяжело дышит и робко цепляется за мои рукава. Маленькая моя, но такая храбрая, девочка. Никому не отдам. Суки.

Во мне нарастает гнев, прорывается. Постепенно слабость отступает, к рукам начинает возвращаться чувствительность. От этих качелей моё тело вымоталось.

— Я раздеру руками глотку каждому, кто хотя бы прикоснется к ней. Ясно? — мой голос оживает. — Даже не надейтесь, что Вам повезёт.

— Хватит сил справиться с каждым? — вперёд выходит Степа. Точнее, дядя Степа. Мы прозвали его за рекордный рост. Он выше меня на две головы. Не меньше. Парень достаёт из кармана складной нож.

— Хватит. Кучка дерьма и трусов. С чем справляться? Макс, а ты что лежишь? Ты не привык же рисковать своими людьми. Их нужно защищать. — вступать в драку с кем-то рисковало, пока у него есть рычаг давления. Брат медленно поднимается на ноги.

Пока я говорю Степа решается все же нанести удар по мне, замахивается ножом. Раньше на занятиях по рукопашной борьбе он уходил от меня в слезах. В этот самый момент с дьявольской улыбкой на лице Макс нажимает на свою любимую игрушку, моё тело подбрасывает в воздухе.

Глаза заволакивает пелена. Вокруг становится идеально тихо. Ни звука. Этот удар сильнее предыдущего.

Я отчётливо слышу, как бьется моё сердце, готовое разорваться.

Все замирают. Малышка ловко оказывается между мной и Степой, беря весь удар на себя.

Она просто становится между нами, заслоняя собой. Нож залетает в нее с лёгкостью. Алена даже не издаёт и звука.

Это поражает всех. Никто из них не учился бить женщин. Их готовили воевать с террористами.

— Алёна. — из моей груди вырывается душераздирающий крик, который слышно на другом краю света. Подхватываю ее истекающую кровью на руки. Она смотрит на меня растеряно, не понимая, что происходит.

Меня замыкает. Передёргивает.

Перестаю чувствовать боль и разряды.

Ударяю с ноги шокированного Степу, сбивая его с ног. Удар приходится прямо в живот, от его силы у него ломаются рёбра. Их хруст пугает остальных. Я закончу с ним позже. Когда будет больше времени на это.

— Сдохни уже! — взвизгивает истерично Макс, пытаясь убить меня. Он решает выбрать самую высокую мощность. Не знаю, как я не падаю замертво. У меня практически начинается сердечный приступ. Даже глаза начинают слезиться. Мои ноги прирастают к земле только ради нее, чтобы не уронить и не причинить ей боль.

Все проходит. Резко. Перестаю чувствовать адские муки.

Макс испуганно тыкает в свою игрушку, не понимая, что происходит.

— Она, по-моему, поломалась, гавнюк.

Я больше не контролировал себя. В голове что-то щелкнуло, отгорождая моё сознание от происходящий событий. Я просто наносил удары ногами, прижимая к себе хрупкое тело. И никто даже не смел пошелохнуться.

— Макс, Макс! — голос Левона выводит меня из охватившей темноты. — Ее нужно отнести в больницу! Слышишь?

— Глупая девчонка. — хрипло говорю я, прижимая к себе руками залитыми кровью. Трудно понять, чья она: моя, ее или… тех, кого я убил.

У моих ног десяток трупов. Новых трупов.

— Дай мне ее. Ты на ногах не стоишь. — со странным выражением лица, он пытается забрать у меня на малышку, но я отталкиваю его. — Макс, ты можешь уронить ее! Ладно, я к генераторам, чтобы снова запустить свет!

Не говоря ни слова, спешу в пустую больницу, покрытую темнотой. Меня ведёт сердце в кромешной темноте по пустым коридорам. Двигаюсь с ней наощупь, тяжело дыша. Алёна не издаёт ни звука, но я чувствую как колотится ее маленькое сердечко.

Я снова это сделал. Я снова убил дорогого мне человека. Может быть я действительно Омен? И пришёл на эту землю только причинять боль? Почему так все?

Почему?

Белый свет режет глаза.

Я оказываюсь перед просторной операционной. С ноги распахиваю двери и кладу Алену на операционный стол.

Малышка стала совсем бледной. Казалось, что она просто спала. Невинное личико было расслаблено, она даже улыбалась.

Нож угодил в живот и оставалось только догадываться, какие органы он задел.

Я не врач. Меня учили только оказывать первую медицинскую помощь. В панике осматриваю ее, пытаясь успокоиться и понять с чего нужно начать.

— Я понимаю, девчонка наломала дров, залезла в самую гущу, но зачем добивать ее? — Коган обходит стол и тоже смотрит на Алёну. Рычу на него, не желая, чтобы он дотрагивался до нее, смотрел. — Эй, бро, у тебя после токовой терапии все тело колбасит, руки дрожат. Если возьмёшься сам, можешь причинить ей вред. Нужно остановить кровотечение и убедиться, что ничего не задето.

— Мне удалось дозвониться до Анны, она едет сюда. — Левон присоединяется к нам. Он также взволнован. Алан скорее всего с Лукой, поэтому единственный хирург., кому мы можем сейчас довериться Аня, жена Майлза. Левон кладёт телефон перед нами, из которого раздаётся голос:

— Я буду у Вас минут через двадцать. Подготовьте все: найдите стерильные тампоны, что-нибудь из барбитуратов или типо того, пакеты с кровью. Если сможете, начните переливание уже сейчас, чтобы восполнить потерю. Нож без меня не вынимать. Там есть кто-нибудь еще из врачей, кто-нибудь сможет ассистировать?

— Будет. — убежденно говорю я и говорю Когану: приведи в чувство доктаришку, пусть соберёт свои яйца в кулак и готовится к операции.

Все это время я держу руку на ее шее, чтобы чувствовать пульс. Боюсь, что если отпущу, сердце перестанет биться.

— Все будет хорошо, Аленёнок. — шепчу, целуя ее в губы и оставляя кровавый след на белом лице. В этой спешке, я даже не вспоминаю о брате и всех его приспешниках.

***

ЛжеМакс

Маленькая дрянь все испортила. Нужно было просто прикончить ее. Сучка создала больше проблем мне, чем Максу. Я даже подумать не мог, что Демьян так сильно запудрил ей мозги, что она захочет сдохнуть вместо него.

Просто сама нанизалась на нож придурка, как мясо на шампур.

Когда бойцы увидели, как миленькая девочка самоотверженно жертвует собой — поплыли по полной. Ее невинное лицо и вправду смотрелось живописно. Просто кадр для мелодрамы.

Демьян с детства был буйным и мало управляемым.

После того как Алёна приняла удар на себя, он озверел. Наносил удары по практически парализованным людям, ломая кости. Он с ноги пробил голову мужику, выбивая его мозги на асфальт.

Возвращаюсь в квартиру, чтобы забрать билеты в Тайланд. На случай неудачной попытки, у меня был план побега. Позорного. Но лишь на время.

Один билет до Тайланда с открытой датой. Там есть замечательный пластический хирург, готовый сделать из меня другого человека, способного зализать раны и ринуться снова в бой. В этой жизни нужно уметь проигрывать битвы, чтобы победить войну. Так или иначе, в отличие от Гроссерия, я ничего не потерял.

А отец пусть остаётся здесь. Он все равно умрет. Метастазы уже повсюду.

— Ты билеты в Тайланд ищешь? — ледяной и неповторимый голос Гроссерия леденит душу. Оборачиваюсь и сталкиваюсь с его ничего не выражающим взглядом. Он вальяжно сидит в моем кресле, закинув ноги на журнальный стол и листая папку с документами. — Держи.

Лука протягивает ваучер.

Осторожно осматриваю комнату, чтобы понять — он один?

— Не переживай, я не настолько стар, чтобы не справиться с таким дерьмом как ты. — он складывает перед собой руки треугольником после того, как принимаю листок. — Не так важно уже ты выглядишь, Хозяин. Убежали, приспешники?

— Как будто не знаешь, они же, наверное, уже у Вас. — огрызаюсь, не понимая, чего он хочет от меня. Чего тянет?

— Нет. — Лука пожимает плечами. — Люди идут за лидерами. Ты подорвал мой авторитет, показав им, что рядом со мной они не в безопасности, ты сильнее меня. Манипулировал ими с помощью их психологических портретов. После того, как они увидели, что ты слаб и ничего из себя не представляешь — они бросили тебя. Но это не значит, что я приму обратно тех, кто меня предал. Особенно, после сегодняшнего.

— Слухи быстро расходятся. — ответом мне служит смех.

— Думаешь, микротоковый чип перестал работать сам по себе?

— Все это время ты знал и все равно позволил убить свою дочь? — его слова меня пугают.

— Делами нашей семьи занимается мой сын, я ему доверяю жизнь своей дочери. — судя по его спокойному тону и насмешливому голосу, могу лишь сделать выводы, что с Аленой и Демьяном все в порядке.

— Он не Ваш сын. — непроизвольно стискиваю руки в кулаки. Меня задевает то, как Лука говорит о нем, его непоколебимое отношение. Несмотря на все беды и боль, которую принёс братец его семье, Гроссерия все равно за него заступается. Его не за что любить. — Тот, кого Вы называете Максом, лишь плод воображения. Вымысел. Его роль.

— Слышу голос завистливого мальчишки. — Лука встаёт, поправляет пиджак и приходит в движение, напоминая дикого зверя. — Я сюда пришёл не для светских бесед, а чтобы забрать тебя.

— Почему бы не убить меня на этом месте? — страх заставляет меня пятиться назад.

— Я не убью тебя, потому что ты с ним одной крови. Это причинит ему боль. Ему я тоже не могу позволить взять на себя грех братоубийства. Поэтому, я просто сделаю так, что ты будешь жить заключённым пожизненно. Мы уже подготовили для тебя подходящее жилье. Тебе понравится, там холодно, вокруг один лес и бывшие зэки, и ты будешь жить с папой, помогать ему справляться с раком. Трудно бороться с тяжелой болезнью без обезболивающих и лекарств. Ни интернета, ни телевидения, ни водопровода… Все радости деревенской жизни. Не радуйся раньше времени. Тебе не удастся сбежать оттуда. Мы сделаем тебе несводимые татуировки. Одну на лице, вторую на груди, чтобы ты не смог никак их свести или попытаться снова выдать себя за Макса. Плюс, мне очень понравилась твоя идея с чипами. Пораспрашивал знакомых: мы можем вживить тебе такой же в голову и к клапану сердца, установить магнит в доме. Если ты удалишься от него дальше, чем на два километра, то умрешь от инсульта или инфаркта.

Лука подходит вплотную, уничтожая меня холодными глазами.

— Мои люди проследят за тем, чтобы ты не сдох молодым.

***

Алёна

Не приходя в сознание, чувствую его присутствие, тепло его руки.

Вырываюсь из дымки сна. Живот неприятно жжёт и дышать трудно. Кислород не поступает в легкие.

— Шшш… Подожди. У тебя трубка во рту. — Макс осторожно вытаскивает трубку изо рта, и я жадно ловлю ртом воздух, обжигающий легкие. — Как ты?

Выглядит он неважно. В глазах полопались сосуды, и теперь голубые глаза были покрыты красной дымкой. На лице была засохшая кровь, чёрные корки пестрили на синих губах и бледных скулах.

— Ты… — провожу рукой по его груди, вспоминая про чип. — Твой брат…

— Все хорошо. — Бес целует мою руку, прислоняя к своим губам. — Чип выведет из строя. А брат… Лука увёз его в Сибирь, не знаю точно куда. Я попросил не рассказывать мне.

— Сколько я была без сознания?

— Несколько дней, любимая.

— Ты все это время был тут? — тяжело смотреть на него в таком виде. Касаюсь рукой его лица, глажу жёсткую бороду. Невыносимое удовольствие — трогать его.

— Не отходил ни на минутку и ни сомкнул глаз за все это время. — тёплый голос мамы раздаётся с другой стороны, чувствую улыбку на лице, она сонно встаёт с дивана, укутанная в плед. — Я оставлю Вас ненадолго, заодно позову Алана.

— Тебе нужно отдохнуть, проверить сердце. — поспешно шепчу я, испытывая неконтролируемый страх, что если ему станет плохо после тех экспериментов над ним? — Макс, пожалуйста.

— Малышка… — он усмехается, и я замечаю маленькую слезинку в уголке его правого глаза. — Со мной все прекрасно, но когда ты поправишься, я обязательно отшлепаю тебя розгами за твоё своенравие. Ты могла погибнуть! Просто чудо, что нож только задел кишечник и не повредил почки. Тебя подлатали и все будет даже лучше, чем прежде.

— Придётся теперь носить только слитные купальники. — пытаюсь пошутить, но получается грустная шутка.

— Для меня это только плюс, не будешь светить своими прелестями. А за шрам не переживай, Алан творит чудеса, и намека не останется на твоём животике. — Макс осторожно покрывает поцелуями здоровую часть моего живота.

— Тогда, когда меня ударили ножом… Я не помню ничего после этого. — закрывая глаза. Даже сейчас, глядя на Макса, мне все равно страшно от мысли, что он мог умереть. — Как нам удалось спастись?

— Ты прострелила Левона ногу. Это ты помнишь?

— Нет. — быстрее, чем нужно говорю я и краснею. Долго придётся извиняться перед ним. — Как ты мог вообще бросить меня?

Бес не отвечает, игнорирует мой вопрос, а просто утверждает:

— Я никогда тебя не брошу, любимая.