Фальшивые подружки

— Ты чего такой нервный? — спросила Юнда, поправляя перед зеркалом в прихожей чёлку.

Она возилась уже минут десять — то ли от волнения, то ли от того, что хотела выглядеть особенно хорошо. Алессар стоял за её спиной в своей единственной приличной футболке (чёрной, без дырок) и чувствовал себя так, будто его ведут на допрос.

— Я не нервный, — ответил он, хотя руки его слегка дрожали. — Просто… зачем я там нужен? Я их не знаю. Без меня поболтали бы.

— Затем, что ты мой парень. А парней показывают подругам. Это закон.

— Чей закон?

— Женский.

Она повернулась, поправила ему волосы, одёрнула футболку. Потом чмокнула в щёку и вытолкнула за дверь.

— Не бойся, — сказала она уже на лестничной клетке. — Они хорошие.

— Страшнее твоих «хороших» может быть только моя мама, когда я прихожу в три ночи.

— Не преувеличивай.

Квартира Аринки находилась в новостройке на окраине. В коридоре стояли коробки — видимо, переезд случился недавно, но хозяйка уже успела развесить на стенах фотографии в рамочках. Алессар сжимал в руке букет хризантем (Юнда заставила: «Так положено, они обидятся, если без цветов») и чувствовал себя полным идиотом. Букет был слишком пышным, обёртка слишком блестящей, а сам он — слишком неуместным в этом коридоре с белыми стенами и запахом ванили.

— Расслабься, — шепнула Юнда перед звонком. — Улыбайся и говори комплименты. Женщины любят ушами.

— Какие?

— Любые.

— У них есть животные?

— Не знаю.

— Тогда мне нечего им сказать.

Дверь открыла высокая блондинка в розовом свитере — Арина. У неё были длинные наращённые ресницы и такая белоснежная улыбка, что Алессар на секунду зажмурился.

— Юндочка! — заверещала она, бросаясь обнимать подругу. — Ты похудела! Или это свитер так стройнит? Ой, привет! — она перевела взгляд на Алессара, оглядела его с головы до ног и одобрительно кивнула. — А это, наверное, твой? Ой, а ты ничего!

— Приятно познакомиться, — выдавил он, тыкая в девушку цветами.

— Ой, спасибо! Какие милые! — Арина приняла букет, понюхала, закатила глаза от показного удовольствия. — Настя, иди сюда! Тут Юндин парень пришёл!

Из кухни выплыла вторая девушка. Пониже, с тёмными волосами, собранными в высокий пучок — Настя. На ней был чёрный тонкий свитер, облегающий, как вторая кожа. Она улыбнулась Юнде очень тепло, обняла её, чмокнула в щёку. Потом перевела взгляд на Алессара. И в этом взгляде парень разглядел что-то липкое. Как будто она оценивала его, взвешивала, прикидывала, можно ли и как именно его использовать.

— Здравствуйте, — сказала она тихо, голос её прозвучал слишком мягко, слишком сладко, как сироп, который льют на блин, не спрашивая, хочешь ли ты.

— Привет, — ответил он, пожимая протянутую руку. Пальцы у Насти были холодными, и она задержала его ладонь в своей чуть дольше, чем нужно.

— Проходите на кухню, — позвала Арина, уже нарезая диетический хлеб. — Я чайник поставила. А ещё мама пирог передала, Юнда его любит.

— Обожаю! — Юнда скинула куртку, повесила на плечики, поправила перед зеркалом чёлку. — Алессар, разувайся, не стой в дверях.

Он разулся, поставил свои драные, с отклеившейся подошвой кеды рядом с аккуратными сапожками Арины и туфлями Насти. Они смотрелись чужеродно, как бомж на светском рауте. Кухня типично светлая, с занавесками в цветочек и магнитами на холодильнике. Пахло корицей и яблоком от пирога. На столе уже стояли фарфоровые, с золотым ободком, явно из сервиза «на всякий случай» кружки.

— Садитесь, садитесь, — суетилась Арина. — Юнда, ты как всегда — чёрный без сахара? А тебе, Алессар, с сахаром?

— Да, пожалуйста.

— Два кусочка?

— Один.

— Скромный, — заметила Настя, усаживаясь напротив. — А я люблю класть три.

Она улыбнулась ему приторной улыбкой — и Алессар вдруг подумал, что три кусочка сахара — это слишком много. Как и её улыбка.

— Юнда, ты давно не звонила, — сказала Арина, разливая чай. — Мы уж думали, ты забыла про нас.

— Да какой там забыла! — Юнда откусила кусок пирога, зажмурилась от удовольствия. — Просто учёба, экзамены, потом этот… — она кивнула на Алессара.

— Понятно, — Настя сделала глоток из своей кружки, не отрывая глаз от парня. — Влюблённым не до подруг.

— Да ладно вам, — смутилась Юнда. — Просто времени мало.

Девушки болтали о школе, о бывших одноклассниках, которые уже успели жениться, развестись, родить детей или уехать. О том, как директриса поседела за год. О том, что кабинет биологии наконец отремонтировали, но таблицы повесили старые, ещё с восьмидесятых. Алессар сидел молча, пил чай и кивал, когда нужно. Ему было скучно, не то чтобы он не любил Юндиных подруг — он их вообще не знал. И разговоры о людях, которых он никогда не видел, о событиях, в которых не участвовал, не добавляли веселья.

— А ты, Алессар, — обратилась к нему Арина, когда пауза затянулась. — Кем работаешь?

— Учусь ещё. На охранника.

— О, полицейский! — Арина захлопала в ладоши. — Юнда, ты будешь за мужем как за каменной стеной!

— Он мне не муж, — смутилась Юнда, краснея. — Мы просто встречаемся.

— Пока просто, — вставила Настя и снова посмотрела на него.

Взгляд её был странным. Алессар не мог понять — что в нём не так? То ли любопытство, то ли… что-то ещё. Какая-то неприятная, навязчивая внимательность. Как будто она видела его насквозь и находила в этом что-то забавное.

— А где вы познакомились? — спросила Настя.

— Во дворе, — ответил Алессар. — Я сидел на скамейке, она проходила мимо.

— Романтично, — протянула Арина.

— Не очень, — усмехнулась Юнда. — Он обрызгал мои джинсы.

— Из лужи, — добавил Алессар. — Случайно.

— Не случайно, а специально, — поддела Юнда.

— Специально кидать камни в лужу, когда рядом идёт девушка? Это было бы подозрительно.

— Всё, что ты делаешь, подозрительно.

Они засмеялись. Арина подлила чаю. Настя отрезала ещё кусок пирога. Арина сидела рядом с Юндой, Настя — напротив Алессара. И ноги у всех были под столом. Сначала Алессар не обратил внимания. Подумал — случайно. Нога задела ногу, бывает. Но когда Настя начала гладить его бедро, он понял, что это не случайность. Она делала это спокойно, невозмутимо, продолжая улыбаться Юнде и кивать её словам. Рука её была холодной, но уверенной. Она не смотрела на него — она смотрела на Юнду, слушала её, поддакивала. И при этом медленно водила пальцами по его джинсам, чуть выше колена. Алессар замер и не знал, что делать. Отодвинуться? Сделать вид, что ничего не происходит? Встать и уйти? Сказать Юнде?

— Ты чего такой красный? — спросила Юнда, поворачиваясь к нему.

— Чай горячий, — выдавил он.

— Так пей маленькими глотками.

— Ага.

Он отодвинул кружку. Под столом попытался отстраниться — сдвинул ногу, но Настя переместила руку выше. Теперь её пальцы лежали почти на его…

— Алессар, ты меня слушаешь? — спросила Юнда.

— Да, конечно. Про школу и про одноклассников.

— Я про пирог спросила. Вкусный?

— Очень, — сказал он, хотя не почувствовал вкуса.

Настя улыбнулась шире, чем следовало, и убрала руку.

— А вы надолго к нам? — спросила она, потягиваясь. — Может, фильм посмотрим? У меня есть «Бойцовский клуб», вы же любите такое?

— Нет, — ответил Алессар резче, чем следовало. — Юнда, нам пора.

— Почему? Мы только пришли.

— Мать звонила. Просила за хлебом зайти.

— Но мы же… — начала Юнда, но Алессар уже встал.

— Правда, пора. Извините, девчонки. Приятно было познакомиться.

Он взял Юнду за руку и потянул к выходу. Она сопротивлялась, улыбалась подругам, обещала позвонить, говорила, что в следующий раз они придут надолго. Арина обняла её на прощание. Настя — тоже.

— Приходите ещё, — сказала Настя, глядя Алессару в глаза. — Обязательно. — Она пожала ему руку и чуть задержала её в своей.

— Обязательно, — ответил он и почувствовал, как внутри всё переворачивается.

Ребята шли по улице. Вечерело, фонари ещё не зажглись, но небо уже потемнело, и первые звёзды проглядывали сквозь облака.

Юнда щебетала — про Аринку, про Настёнку, про то, как давно они не виделись, как здорово, что всё-таки встретились, надо бы чаще, надо бы пригласить их к себе, пусть мама испечёт пирог, или они сами что-нибудь приготовят.

— Настя так похудела, ты заметил? — говорила она. — И волосы отрастила. Раньше у неё каре было, а теперь вон какие косы. А Аринкин пирог! Все одноклассники её за это любили. Теперь она вон в маркетинг пошла, тоже хорошо.

Алессар шёл рядом и молчал. В голове крутилась одна и та же картинка: улыбающееся лицо Насти, её холодные пальцы и его колено, которое до сих пор горело от её прикосновений.

— Алессар?

— А?

— Ты меня вообще слушаешь?

— Да. Про пирог. Про школу.

— Я про то, что надо бы пригласить их к нам. Как думаешь, мама не будет против?

— Не знаю.

— Алессар, — Юнда остановилась, посмотрела на него. — Да что с тобой такое? Тебе что, не понравились девчонки?

— Понравились, — сказал он, глядя в сторону. — Хорошие девчонки.

— Тогда почему ты такой… никакой?

— Устал. День тяжёлый.

— У тебя сегодня даже пар не было.

— Морально тяжёлый.

Она хотела спросить ещё — он видел это по её глазам. Но передумала, взяла его за руку, сжала.

— Ладно, пойдём. Проводишь меня?

— Конечно.

Они дошли до её подъезда. Юнда чмокнула его в щёку.

— Ты зайдёшь?

— Не сегодня. Мама же просила хлеба.

— Завтра увидимся?

— Да.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она скрылась за дверью. Алессар постоял минуту, глядя на закрытую дверь, потом развернулся и пошёл к магазину. В голове всё ещё была Настя. И мысль, которая не давала покоя: сказать Юнде или не сказать? Если сказать — она расстроится. Обидится на подругу. Перестанет с ней общаться. А Настя — подруга, пусть и не близкая, но со школы. Если не сказать — эта тварь продолжит. И что тогда?

Он толкнул дверь магазина, не глядя шагнул в пустоту и приземлился на мягкий диван. Он оглядел гостиную, она отличалась от той, где пил чай час назад. Эта гостиная была копией квартиры Аринки — такой же светлой, с занавесками в цветочек и магнитами на холодильнике. Но всё в ней было неправильным. Фотографии на стенах криво двигались. Люди на них улыбались слишком широко, махали руками, а иногда поворачивались спиной к зрителю. Диван пах ванилью, но когда Алессар провёл рукой по подлокотнику, пальцы оставили борозды следов в пыли — как будто вещь стояла здесь сто лет, хотя выглядела новой.

— Юнда? — позвал он.

Тишина. Только на кухне монотонно капала вода. Кап-кап-кап. Он встал, ноги утопали в слишком мягком, слишком глубоком ковре. Он сделал шаг, другой, ковёр хлюпал, как болото.

— Юнда! — крикнул он громче.

— Она занята, — раздался голос из кухни.

На пороге стояла Настя. Но не та Настя, которую он видел час назад. Эта была вся в жирных пятнах и висячих складках жира на спине. Волосы сбились в колтун, а под глазами размазалась тушь. Девушка смотрела стеклянным взглядом, от которого шли мурашки по коже.

— Где Юнда? — спросил Алессар.

— Примеряет платье, скоро выйдет. А пока мы можем… поговорить.

Она шагнула к нему, Алессар шагнул назад.

— Не подходи.

— Ты чего? — Настя наклонила голову, изображая удивление. — Мы же друзья.

— Мы не друзья.

— А кто же? Ты парень моей подруги. А подруги — это почти семья. — Она сделала ещё шаг. — Расслабься, я не кусаюсь.

— Убери свои мерзкие руки от меня.

Настя остановилась. Улыбка сползла с её лица, как ненужная больше маска.

— Ах, вот оно что, — протянула она. — Ты про тот раз? Извини, я просто хотела кое-что проверить.

— Что проверить?

— Насколько ты верный.

Она щёлкнула пальцами. В гостиной зажёгся свет — слишком яркий, режущий глаза. Алессар прищурился. А когда проморгался, увидел, что гостиная полна женщин. Они сидели на диванах, стояли у стен, лежали на ковре. Все как одна — с тёмными волосами, в чёрных свитерах. Все с пустыми глазами и одинаковыми дежурными улыбками.

— Это мои подруги, — сказала Настя. — Мы очень дружны. Всегда друг за друга. Правда, девочки?

— Правда, — ответили они хором. Голоса слились в один — противный, механический.

— А настоящие люди? — спросил Алессар.

— Мы и есть настоящие. Просто мы устали притворяться. — Настя подошла к дивану, села, закинула ногу на ногу. — Твоя Юнда тоже скоро станет такой.

— Не станет.

— Станет. Потому что она хочет быть удобной. Хочет, чтобы её любили. А для этого нужно делать то, что от тебя ждут.

— Ты ничего не понимаешь.

— Понимаю. Я была такой же. В школе меня не любили, пока я не начала улыбаться. Мне приходилось гладить под столом чужих парней, проверяя, кому можно доверять, а кому нет.

— Ты меня проверяла?

— Конечно, и проверку ты не прошёл.

— Я не хотел проходить.

— Вот поэтому ты и не прошёл.

— Она улыбнулась, и в этот раз улыбка вышла хищной. — Ладно, хватит игр. Скоро придёт Юнда, и мы всё ей расскажем.

— Что расскажете?

— Правду. Что ты меня домогался. Что я пыталась тебя остановить, а ты не слушал.

Алессар похолодел.

— Никто тебе не поверит.

— Поверит. Потому что я умею убеждать. Потому что я — подруга детства. А ты — просто парень, которого она знает полгода. Угадай, кого она выберет?

— Вы все — твари, — сказал он.

— Возможно. Но тебе это не поможет.

Юнда открыла дверь своей квартиры и шагнула в гостиную с занавесками в цветочек. Здесь было темно, и пахло не пирогом, а пылью и потом.

— Алессар? — позвала она.

— Он занят, — раздался голос из угла.

Из темноты вышла слишком бледная, с глазами, которые светились в полумраке, как у кошки, Арина.

— Где он?

— Разговаривает с Настей. А мы пока тут поболтаем. Давно не виделись, Юнда.

— Мы виделись час назад.

— Час — это вечность. — Арина села на диван, похлопала по месту рядом. — Садись. Расскажи, как ты живёшь. Как тебе живётся с ним?

— Хорошо.

— Правда? — Арина наклонила голову. — А мне кажется, ты врёшь.

— С чего ты взяла?

— С того, что я тебя знаю. Мы же друзья. Мы всегда знаем, когда наши подруги несчастны.

— Я не несчастна.

— А какая ты? Счастливая? Тогда почему ты перестала звонить? Почему не приходила на встречи? Почему забыла про нас?

— У меня учёба…

— Учёба? — Арина засмеялась. Голос её звучал металлически, как будто внутри у неё был динамик. — Ты всегда прилежно училась. А теперь у тебя ещё и парень, и ты думаешь, что мы тебе не нужны.

— Это не так.

— А как? Ты пришла сегодня только потому, что он пришёл. Если бы его не было, ты бы отмазалась. Сказала бы, что голова болит, или что куртка не глажена.

Юнда замолчала. Потому что это была правда.

— Видишь? — Арина встала, подошла к ней. — Ты нас не любишь, просто привыкла к нам. А привычка — это не любовь.

— Я…

— Ты думаешь, мы не замечали? Как ты отворачивалась, когда мы просили помочь? Как ты переставала отвечать на сообщения? Как ты врала, что занята, а сама сидела дома и смотрела сериалы?

— Я не…

— Врала, — перебила Арина.

— И мы врали, что мы друзья, что нам хорошо вместе, что мы скучаем. Но правда в том, что мы просто боялись остаться одни. А ты боялась, что без нас ты — никто.

Юнда почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты признала, что ты плохая подруга. Что мы не идеальные, мы все — фальшивки.

— Я знаю, что я не самая примерная подруга.

— Скажи это, Юнда.

— Что?

— Что ты нас не любишь.

Юнда открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Я… — начала она.

— Не надо, — раздался голос Алессара. Он стоял в дверях, растрёпанный, с красными пятнами на лице. Рядом с ним — Настя, с растерянной улыбкой на лице.

— Она не должна этого говорить, — сказал Алессар. — Потому что это неправда.

— Откуда ты знаешь? — спросила Арина.

— Потому что она пришла, волновалась перед встречей: поправляла чёлку десять минут, хотя обычно ей плевать, как она выглядит.

— Это ничего не значит.

— Значит. Она хотела вам понравиться. Не мне — вам. Потому что вы ей важны. А вы — фальшивые.

Арина и Настя переглянулись. Комнаты наполнились шёпотом — другие женщины, те, что сидели на диванах, зашевелились, заговорили.

— Он прав, — сказала одна.

— Он видит, — сказала другая.

Они резко повернулись к Юнде и Алессару, и их глаза загорелись зелёным светом.

— Валим, — шепнул Алессар, хватая руку девушки.

Настя шагнула к Юнде, и из её рта внезапно вылетел маслянистый чёрный пузырь.

— Мы должны помочь… — начала Юнда, но пузырь, пролетев немного, взорвался. — Валим! — крикнула девушка, покрепче перехватывая руку Алессара.

Настя выпускала пузыри-бомбы, Арина ползала по поверхностям как тощая паучиха. Алессар решил, что Юнда должна знать правду.

— Юнда, Настя приставала ко мне, — выпалил парень, не сбавляя хода, — она меня под столом гладила.

— Что ты несёшь? — Юнда замедлилась, но Алессар упрямо тянул вперёд.

— Я говорю это не чтобы цену себе набить. Я-то ей не нужен. Ей нужно доказать тебе, что она лучше. Там, где есть соревнование, нет места дружбе.

— Я не верю. — начала вырывать руку Юнда.

— Я понимаю, звучит паршиво, но давай мы продолжим бежать, а подумаешь ты на ходу.

Девушка замолчала, и несколько коридоров они преодолели молча. Куда бы они ни бежали, за каждой дверью была эта скользкая гостиная.

— Я поняла, — произнесла Юнда, когда сил бежать вообще не осталось. — Алессар, остановись.

— Ты с ума сошла? — продолжал упрямо тянуть её парень.

Вот показалась уже полностью озверевшая на вид паучиха Арина. А за ней, словно нефтяной снеговик, выкатилась Настя. Юнда шепнула Алессару: «доверься» и пошла одна навстречу подругам. Монстры затормозили.

— Девочки. Правда в том, что мы уже не подруги. Мы не должны делать вид, что дружим, если это давно не так.

Настя в ответ булькнула, выпуская изо рта очередной пузырь.

— Я поняла, что это нормально, когда меняются интересы и люди взрослеют в разные стороны. — Юнда попятилась назад, не сводя глаз с монстров. — Поэтому, уж простите меня, но в гости больше я не приду. Выкусите курвы!

Юнда уже хотела снова бежать, но мир начал таять. Она взяла Алессара за руку. Мир вокруг сжался в точку, а потом разжался — и ребята уже стояли на улице, у подъезда Юнды. Рядом никого, кроме них двоих.

— Ты как? — спросил Алессар.

— Странно, — ответила Юнда. — Я будто… чище стала.

— Рассталась с тем, что боялась даже признать.

— А ты?

— Я поговорил с тем, что хотел бы навсегда забыть.

Она посмотрела на него.

— Почему ты не сказал мне про Настю?

— Я бы рассказал, просто подумать нужно было.

— Хорошо. — Она зевнула. — Пойдём? Я устала.

— Пойдём.

Они вошли в подъезд.

— Завтра я куплю настоящий пирог, — сказала Юнда.

— Зачем?

— В память о моих курвах.

— Ты поминаешь живых людей?

— А ты против?

Алессар улыбнулся.

— Вы, женщины, странные.

— А вам, мужчинам, лишь бы ляжку свою под столом дать потрогать.

Он не спорил, и надеялся, что сможет забыть этот мерзкий день.