Глава 11

Впереди, у моего участка, горел свет. Яркий, ровный, как будто прожектор включили.

Я слезла с велосипеда и толкнула его вперёд, присматриваясь.

Может, метеорит упал? Или пожар?

Подошла ближе и остолбенела...

Забор.

Мой забор. Мой забор, который ещё папа строил, сейчас стоял, как новенький. Я уронила велосипед прямо на дорогу и подошла вплотную, не веря глазам.

Забор был... таким же. Деревянным, покосившимся, с голубой облезлой краской. Калитка скрипучая, с ржавой петлёй. Даже столбы были те же — кривоватые, с сучками.

Как?

Я провела рукой по доске. Дерево было тёплым, пахло свежим лаком. Я присмотрелась — краска новая, только состаренная. Доски тоже новые, но обработанные так, будто им десятки лет.

Кто-то восстановил. Точно таким же.

Сердце колотилось. Я толкнула калитку, та скрипнула, как всегда, и открылась.

Я шагнула на участок и и обомлела окончательно.

Теплица. Две. Три.

Посреди огорода, там, где была старая, стояла новая. Большая, из поликарбоната, с металлическим каркасом. Внутри горел мягкий, тёплый свет.

Рядом стояли ещё две такие же.

Я подошла, открыла дверь.

Грядки. Ровные, аккуратные, с чёрной плодородной землёй. И рассада.

Помидоры. Огурцы. Перец. Всё, что я растила и что Макар уничтожил, всё было здесь. Зелёное, крепкое, политое.

Я провела пальцами по листику помидора — настоящий.

Это сон. Точно сон. Сейчас проснусь на обочине дороги.

Но я всё никак не просыпалась.

Я вышла из теплицы и огляделась. На участке было чисто. Скошенная трава, ровные дорожки, даже крыльцо подлатано — доски заменены, перила покрашены.

Кто-то работал здесь весь день. Пока меня не было.

И я знала, кто это.

Я резко развернулась и пошла к его дому. Через основательно униженный забор из принципа не пошла, пошла через дорогу. Быстро, почти бегом. Сердце стучало так громко, что в ушах звенело.

Подошла к его калитке, нажала на звонок. Один раз. Второй.

Дверь распахнулась.

Макар стоял на пороге. В грязных джинсах, мятой футболке, босиком. Лицо осунувшееся, глаза красные, то ли от усталости, то ли от слёз. На руках ссадины, под ногтями земля.

Он выглядел... измотанным. Но когда увидел меня, на лице появилась улыбка — слабая, осторожная.

— Ты вернулась, — сказал он хрипло.

Я стояла, сжав кулаки, и смотрела на него.

— Это ты?

Он кивнул, потом отрицательно помотал головой, потом пожал плечами.

— Зачем? — голос дрогнул. — Зачем ты это сделал?

Макар распахнул калитку пошире, приглашая меня войти, но я сделала шаг назад. Тогда он вышел сам на дорогу.

— Потому что я не мог смотреть, как ты мучаешься, — просипел он и провёл рукой по лицу. — Я знаю, ты скажешь, что я опять не спросил. Что полез без разрешения. И ты права. Но если бы я спросил, ты бы отказалась. А я... я должен был исправить. Хоть что-то.

Я смотрела на него, на этого мужчину, который двадцать лет назад уехал, не оглянувшись. Который вернулся богатым и высокомерным. Который сломал всё, до чего дотронулся.

И который сейчас стоял передо мной с грязными руками и виноватым лицом, и впервые за всё время выглядел... настоящим.

— Ты восстановил забор, — сказала я тихо. — Точно таким же.

— Нашёл мастера, который умеет состаривать дерево, — Макар устало усмехнулся. — Показал фотографии, которые прораб сделал до того, как я его сломал. Он воссоздал. До последней царапины, которую смог рассмотреть на фото.

— Ты... Ты фотографировал мой забор?!

Он вздрогнул и помотал головой.

— Не твой, Лиз. В принципе, мне дела фото той земли, которую я собирался купить. И твой забор попал.

Мне стало неловко.

— Зачем так сложно? Мог просто новый поставить.

— Потому что этот забор делал твой отец, — он посмотрел мне в глаза. — И я не хотел, чтобы ты потеряла ещё одну память о нём.

Что-то внутри меня треснуло, и я зажмурилась, борясь со слезами.

— А теплица?

— Новая. С автоматикой. Сама проветривается, поливает по таймеру. Рассаду купил в питомнике — ту же, что ты растила. Садовник помог высадить.

— Ты нанял садовника?

— Я нанял бригаду, сразу, чтобы не мучиться, — Макар усмехнулся. — Они работали с утра до ночи. Я сказал — к вечеру должно быть готово. Они решили, что я сумасшедший. Наверное, они были правы в чём-то.

Слёзы всё-таки брызнули и я отвернулась, вытирая их ладонями.

— Лиза... — Макар шагнул ближе, но не прикоснулся. — Извини, что не спросил. Но я не мог по-другому. Я понял, что ты не продашь дом. Что для тебя это не просто участок — это твоя жизнь. И я не буду больше предлагать деньги или пытаться что-то решить за тебя. Но помочь — могу. Просто... помоги мне понять, как это сделать правильно.

Я обернулась, посмотрела на него сквозь слёзы.

— Спроси сначала.

Макар кивнул.

— Хорошо, — он сделал глубокий вдох. — Лиза, можно я... буду рядом? Не как богатый сосед, который всё решает деньгами. Как... человек. Который хочет исправить ошибки. Который хочет быть с тобой.

Сердце колотилось.

Он серьёзно. Он правда изменился.

Я шагнула ближе, Подняла руку и осторожно коснулась его щеки, будто проверяя, настоящий ли он.

— Ты идиот, Макар Кречетов.

Он тепло и устало улыбнулся.

— Знаю.

— Ты сломал мою теплицу, мой забор, мою жизнь.

— Знаю.

— И теперь пытаешься склеить всё обратно.

— Пытаюсь, — он накрыл мою руку своей. — И буду пытаться, сколько понадобится. Пока ты не поверишь, что я не уйду.

Я смотрела в его серые глаза и думала... "Он не уйдёт. На этот раз — не уйдёт".

— Одно условие, — сказала я.

— Какое?

— Больше никаких сюрпризов. Хочешь что-то сделать — спрашиваешь. Понял?

Макар кивнул.

— Понял.

— И если ещё раз что-нибудь сломаешь...

— Ты меня убьёшь. Знаю.

Я усмехнулась сквозь слёзы.

— Нет. Я испеку тебе ещё пирожков.

И Макар расхохотался — громко, облегчённо, и обнял меня, крепко прижимая к себе.

— Нет, пирожки я больше не осилю, давай ты что-то другое придумаешь.

Я молча обняла в ответ и зарылась лицом в его грудь.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — ответил он, целуя меня в макушку. — Это я тебе должен. За всё. И ты всё-таки унизила мой забор...

— Это не я, — смущённо улыбнулась я и уткнулась в его плечо.

— Это я... но ради тебя, Ковалёва...

Мы стояли, обнявшись, посреди ночи. И впервые за долгие годы я чувствовала — я не одна.