Глава 12

Неделя прошла как во сне.

Мы не встречались. Ну, то есть встречались, но не встречались... Короче: мы пересекались, как соседи. Но мы не встречались в плане... ну того самого...

Макар больше не лез с сюрпризами, а я училась ему доверять. Он помогал в огороде, что-то делам, ну там поливал, пропалывал, даже притащил какой-то умный прибор для замера кислотности почвы.

Ну... чем бы дитя не тешилось, лишь бы само не убилось и меня по миру не пустило.

Он был рядом. Тихо, без напора. И это пугало меня больше, чем его прежние выходки.

Потому что я привыкала. Потому что каждый вечер ждала его шагов. Потому что, когда он уходил к себе, в доме становилось пусто, хоть кричи.

Валька уже достала меня вопросами:

— Ну что у вас? Когда свадьба?

— Валя, какая свадьба? Мы даже не целовались, — честно ответила я.

— Да ну? — Валька вытаращилась на меня. — А чего вы тогда? Ходите друг за другом, как привязанные?

— Мы — не ходим. Я вот никуда не хожу.

Она загадочно хмыкнула, но ничего не сказала.

А потом случилась Алина.

Это было после обеда. Я вышла на крыльцо с кружкой кофе и увидела машину. Дорогую, белую, с тонированными стёклами, каких в нашей деревне отродясь не бывало. Она стояла у забора Макара.

Из машины вылезала женщина. Длинные светлые волосы, узкие брюки, блузка с глубоким вырезом, туфли на шпильке... Это на грунтовой-то дороге?! Солнцезащитные очки закрывали пол-лица, но было видно, что она красивая. Столичная. Дорогая.

Она подошла к калитке Макара и нажала на звонок. Никто не открывал. Она нажала ещё раз, потом постучала. Сначала вежливо, потом громче.

— Макар! Открывай! Я знаю, что ты там!

У меня внутри всё сжалось.

Кто это? Друг? Коллега? Сестра?

Но сестра не стала бы так звонить и кричать с порога.

Я замерла с кружкой в руках, глядя на неё.

Макар наконец открыл. Он был в домашней футболке, непричёсанный, сонный. Увидел женщину и... прям как остолбенел.

— Алина? — его голос звучал так, будто он увидел привидение. — Ты... что ты здесь делаешь?

— Соскучилась, — она шагнула к нему и обвила руками шею, прижавшись всем телом. — Ты пропал на две недели, не звонишь, не пишешь. Я решила проведать сама.

Твою мать.

Кружка в моей руке задрожала. Я поставила её на перила, боясь, что разобью.

Она прижималась к нему, а он... он сначала растерялся, потом аккуратно, но твёрдо отстранил её.

— Какие две недели?? Алина, ау, мы же расстались. Полгода назад. Ты сама сказала, что между нами всё кончено.

— Ну, я погорячилась, — она кокетливо надула губы. — Ты же знаешь, я импульсивная. А потом ты уехал в эту дыру, и я поняла, что скучаю.

— Мы расстались, — повторил Макар, и голос его стал жёстче. — Я не собираюсь возвращаться к прошлому. И сейчас... у меня здесь другая жизнь.

Алина сняла очки, и я увидела её глаза. Холодные, цепкие. Она медленно повернула голову в мою сторону.

— Эта жизнь случайно не вон там? — она кивнула в мою сторону, усмехнувшись. — Соседка с грядками?

Макар посмотрел на меня, и в его взгляде было столько извинения, что мне стало не по себе.

— Лиза, — позвал он. — Подойди, пожалуйста.

Я не хотела. Хотела развернуться и уйти в дом, закрыть дверь, залезть под одеяло и не выходить оттуда никогда. Но ноги сами понесли меня через дорогу.

Подошла и встала рядом с Макаром.

— Алина, это Лиза. Моя... соседка.

Соседка. Просто соседка.

— Очень приятно, — Алина протянула мне руку с безупречным маникюром. — Вы, наверное, та самая скандалистка, про которую слухи аж в соседнее село дошли? Которая на забор жаловалась?

Я не пожала руку.

— Ты уже и в соседней деревне побывала? — Макар закатил глаза.

—Я заблудилась, котик, — нафуфыренная девка надула губы и прижалась к нему всем телом. Как пиявка.

— Да, это я. А вы, значит, та самая бывшая, про которую он ничего не рассказывал?

Алина заливисто рассмеялась.

— Он вообще мало кому что рассказывает, особенно про личное счастье, да, котик? — она попыталась обвить его ногой. — Но это не страшно. Я приехала на недельку, погостить. Помогу Макару привести тут всё в божеский вид.

Макар аккуратно отстранил Алину, а она оглядела деревню с таким видом, будто это была помойка.

— Кошмар, конечно, у вас тут. Но ничего, в следующем месяце тут будет посёлок. Макар обещал.

Я посмотрела на Макара. Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

— Алина, я не обещал никакого посёлка, — сказал он тихо. — И мы не гостим. Я провожу тебя до райцентра, там есть нормальная гостиница...

— Какие гостиницы? — она снова вцепилась ему в рукав. — Я буду жить у тебя, мы же не чужие люди. Ну и я с дороги, котик. Я реально уста-а-ал-а-а-а, — заныла она, дёргая его за плечо. — Ты хоть помнишь, сколько сюда ехать?? — она уже почти рыдала, заламывая руки. — Ночь на дворе!

Я смотрела на неё, на её дорогую одежду, на её уверенность, на то, как она касается Макара, будто имеет на это право.

И внутри закипало.

Ревность. Чёткая, острая, как ножовка.

— Хорошо, — выдохнул он. — Заходи в дом.

— Уи-и-и! — взвизгнула она, кидаясь ему на шею. — Чемоданы мои забери, — бросила через плечо, дефилируя к особняку.

Я развернулась и пошла прочь, даже не попрощавшись.

— Лиза! — крикнул Макар. — Подожди!

Я не остановилась.

— Лиза, пожалуйста!

— Иди к своей Алине, — бросила я через плечо и зашла к себе, хлопнув калиткой.

Оставшийся день, до самой темноты, я провела в огороде. Прополола всё, что можно, и то, что нельзя. Полила, обрезала, перекопала. Руки гудели, спина ныла, но это помогало не думать.

Не помогало.

Я смотрела в сторону его дома и видела белую машину. Слышала женский смех. Представляла, как она сейчас там ходит по его комнатам, трогает его вещи...

Катись всё к чёрту.

К вечеру я не выдержала. Нашла в ящике ножовку и вышла во двор. Ничего пилить я не собиралась — просто держать в руках что-то тяжёлое было легче.

И тут за калиткой раздался голос:

— Выходи, соседка. Поговорить надо.

Алина.

Я вышла. Она стояла по ту сторону забора, где он был обвален, прислонившись к опоре гамака, и курила.

— Слушай, — сказала она, выпуская дым в небо. — Не знаю, что там у вас с Макаром, но он мой. Был, есть и будет. Мы вместе пять лет. Понимаешь? Пять лет. А ты... Ты деревенская девчонка, которая ему просто интересна, потому что новенькая. Надоешь — уедет.

Я молчала, сжимая ножовку.

— Так что не строй иллюзий, — она усмехнулась. — Он не для тебя. И не для этой дыры. Он вернётся в Москву. Со мной. А ты останешься здесь со своими грядками и пирожками.

Она докурила, затушила сигарету о опору, выкинула её в газон и ушла обратно, покачивая бёдрами.

Я стояла, смотрела ей вслед, и внутри всё кипело.

Она права. Он уедет. Они помирятся. А я останусь одна.

Я вернулась в дом, села на кухне и уставилась в стену.

Через час в дверь постучали.

— Лиза, открой, — голос Макара.

Я не пошевелилась.

— Лиза, пожалуйста. Я всё объясню.

— Не надо, — сказала я глухо. — Уезжай. К себе. К Алине. Не важно.

— Она не останется! Я сказал ей уехать. Она упрямится, но я не собираюсь...

— Макар, — я подошла к двери, прислонилась к ней лбом. — Отстань. Пожалуйста. Я не могу сейчас.

— Я не уйду, — сказал он тихо. — Буду стоять здесь, сколько понадобится.

— Спокойной ночи, Макар.

Я отошла от двери, выключила свет и легла в постель, свернувшись калачиком.

За дверью долго было слышно его дыхание. Потом раздались удаляющиеся шаги. Потом шаги затихли.

Он ушёл.

Конечно, ушёл. У них там, наверное, романтический ужин при свечах. А я здесь... дура.

Слёзы текли сами собой, и я не вытирала их.

Всю ночь я не спала. Думала. Решала.

А утром приняла решение.

Я больше не буду ждать, когда меня бросят.

Я сама уйду первая.