Глава 8
Я стоял на террасе и смотрел на участок Лизы. Точнее, на её теплицу, которая опасно накренилась после вчерашнего ветра. Плёнка порвалась, каркас погнулся — ещё чуть-чуть, и вся конструкция рухнет.
Надо помочь. Она одна не справится.
Я уже три раза подходил к её калитке, но так и не решился постучать. После того разговора в магазине, когда Вера Петровна рассказала про родителей Лизы, я чувствовал себя полным мудаком. Каждый раз, когда пытался сделать что-то хорошее, получалось только хуже.
Но теплица же упадёт! Надо хотя бы укрепить.
Я посмотрел на свой двухметровый забор. С моей стороны был небольшой склад стройматериалов, оставшийся после ремонта. Оттуда получше будет видно.
Если залезу наверх, смогу оценить масштаб проблемы. А потом — тактично предложу помощь. Как партнёр, а не благотворитель.
План казался разумным.
Я притащил стремянку, приставил к забору, полез. Профнастил был скользкий после утренней росы, но я уцепился за верхний край и подтянулся.
— Так, посмотрим...
С забора открылся вид на весь её участок. Теплица действительно кренилась. Одна из опор почти вывалилась из земли. Рядом стояло ведро с инструментами — Лиза явно собиралась что-то с этим делать.
Чёрт. Одной ей не справиться. Надо...
Я потянулся выше, чтобы лучше рассмотреть крепления, переместил вес, и профнастил под рукой жалобно хрустнул.
— Нет-нет-нет...
Слишком поздно. Край листа прогнулся, я потерял равновесие, попытался схватиться за что-то, руки скользнули, и я полетел.
Вниз. На сторону Лизы.
Время растянулось. "Идиот. Зачем ты вообще лез?" — это было последнее, о чём я успел подумать, прежде, чем рухнул на теплицу.
Хруст был оглушительным, круче, чем с пирожками и подносом. Каркас с треском сложился подо мной, плёнка порвалась, я провалился внутрь, прямо на грядки. Рассада хрустела под моей спиной, земля летела во все стороны, а я лежал, уставившись в разорванное небо, и не мог пошевелиться от шока.
"Я только что уничтожил её теплицу. Полностью. Она меня..." — додумать, что со мной сделает Лиза, я не успел.
— Что за...
Голос Лизы. Она стояла в дверях дома с тарелкой в руках, смотрела на меня, и на её лице медленно проступало выражение абсолютного, чистого ужаса.
Тарелка выпала из рук, разбилась.
— Макар?! — она кинулась ко мне. — Ты что... как ты...
Я попытался подняться, опёрся на руки и под ладонью хрустнул помидорный росток.
— Прости, я не... я случайно... с забора упал...
Лиза смотрела на разгромленную теплицу, на сломанный каркас, на раздавленную рассаду. На меня, лежащего посреди этого апокалипсиса.
И её лицо из бледного стало красным.
— ТЫ... — голос сорвался на крик. — ТЫ СЛОМАЛ МОЮ ТЕПЛИЦУ?!
— Я не специально!
— НЕ СПЕЦИАЛЬНО?! — она схватилась за голову. — ТЫ СВАЛИЛСЯ С НЕБА И УНИЧТОЖИЛ ВСЁ, ЧТО Я РАСТИЛА ДВА МЕСЯЦА!
Я попытался выбраться из обломков, зацепился ногой за проволоку, грохнулся обратно. Ну как обратно... в другую сторону, где была грядка с , кажется, огурцами.
Поднимаясь, я услышал то ли всхлип, то ли вздох.
— Лиза, подожди, дай объяснить... — поднялся я наконец прямо, одной ногой застряв в обломках теплицы, и стараясь больше никуда не завалиться.
— ОБЪЯСНИТЬ?! — она подошла вплотную, и, несмотря на свой маленький рост, нависла надо мной.
Или это я с перепуга присел?
Её глаза горели, кулаки сжаты.
— ЧТО ТУТ ОБЪЯСНЯТЬ?! ТЫ РУХНУЛ В МОЮ ТЕПЛИЦУ, КАК... КАК МЕТЕОРИТ! Да как такое вообще возможно?!
— Я хотел помочь! Увидел, что она кренится, полез посмотреть...
— ЗАЧЕМ?!
— С ЗАБОРА?!
— ЗА-А-АЧЕ-Е-Е-ЕМ?! — Лиза гудела, как заводской гудок, у меня аж в ушах закладывало.
— Чтобы... оценить масштаб...
— Масштаб ЧЕГО?! — она лихорадочно озиралась по сторонам, и мне это капец, как не нравилось.
Лиза издала звук, похожий на рык.
— Ты... ты... — она схватила обломок каркаса, замахнулась.
Я посмотрел в сторону, выкарабкался из теплицы и быстро побежал к калитке.
— Лиза, спокойно! — кричал я на бегу, боясь даже оборачиваться.
— СПОКОЙНО?! — она бежала за мной, и, судя по свисту воздуха за моей спиной, размахивая железкой. — ТЫ УНИЧТОЖИЛ МОЮ ТЕПЛИЦУ!
— Я заплачу! Куплю новую!
— МНЕ НЕ НУЖНА НОВАЯ! МНЕ НУЖНА РАССАДА, КОТОРУЮ Я РАСТИЛА, НА КОТОРУЮ ПОТРАТИЛА ПОСЛЕДНИЕ ДЕНЬГИ!
Она орала, размахивая обломком трубы, и я понял: калитку я не открою. Пальцы скользили по мокрой от росы щеколде, нервы сдали, а сзади уже свистело железо. Не раздумывая, я сиганул вперёд и вверх, перемахивая через ветхий Лизин забор.
Прыжок получился отчаянным, как у спортсмена на стометровке с барьерами. Я уже почти был на той стороне, уже чувствовал под ногами свободу, когда моя левая нога зацепилась за верхнюю перекладину.
Забор, верный своей хозяйке, не выдержал такого надругательства. Несколько десятков лет он честно стоял, подпираемый с двух сторон ржавыми гвоздями и надеждой.
Но против центнера живого веса, летящего под действием силы тяжести и адреналина, у него не было шансов.
Доски хрустнули, словно сухари. Гвозди вырвались из гнилых столбов с жалобным визгом.
Покрашенная когда-то голубой краской калитка оторвалась от единственной уцелевшей петли и эффектно рухнула прямо на грядку с укропом, подняв облако пыли и перьев.
Я же, потеряв опору, брякнулся на землю на просёлочной дороге, зато в окружении щепок, обломков досок и какого-то старого таза, который лет десять пролежал под забором.
На секунду воцарилась такая тишина, что даже кузнечики, ахуев, притихли. Я лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в мирное голубое небо, по которому плыло одинокое облако.
В проёме, который ещё минуту назад был забором, стояла Лиза.
Труба выпала из её ослабевших пальцев и глухо стукнулась о землю. Рот был открыт. Глаза… глаза её выражали такой спектр чувств — от неверия до осознания вселенской несправедливости, — что будь я художником, написал бы картину и назвал «Апокалипсис местного значения по название "Макар".
Медленно, очень медленно она перевела взгляд с меня, валяющегося в пыли, на то, что осталось от её забора, а затем обратно.
— Ты… — прошептала она одними губами. — Ты… снёс мой забор…
Я попытался встать, но поскользнулся на обрывке полиэтиленового пакета и снова плюхнулся на землю, придавив локтем какой-то доисторический горшок.
— Это был несчастный случай, — сипло выдавил я.
Она сделала шаг. Потом ещё один.
— Сначала пирожки с подносом, потом теплица… — голос её звучал пугающе ровно. — Теперь забор… Что дальше, Макар? Мой дом?
Я открыл было рот, но осёкся...она стояла на пороге, тяжело дышала, и по щекам текли слёзы.
Господи. Она плачет.
— Лиза...
— Уйди, — голос дрогнул. — Просто... уйди. Пожалуйста.
— Но я хочу...
— МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ! — она швырнула железку на землю. — УХОДИ!
Она развернулась и ушла в дом, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. Я стоял посреди улицы, грязный, в порванной рубашке, и чувствовал себя последним идиотом.
Отлично, Кречетов. Просто прекрасно. Сначала забор, потом полено, теперь теплица. Ещё пара таких «помощей» — и она меня убьёт.