Глава 15

Миша

Денёк сегодня выдался солнечный и тёплый. На стрельбище стояла звенящая тишина. Небольшой перерыв между тренировками. Далеко не разбредались, завалились кто где на короткую передышку.

— А ты бы простил, Андрей? Простил бы Эль такое?

Командир опрокинулся на землю спиной, заложил удобно руку под голову и, жуя сухую травинку, задумчиво уставился в небо…

— Ну, во-первых, я бы сделал всё, чтобы не создать для Эль такую ситуацию. — друг стрельнул в меня взглядом. — А, во-вторых, простил. Элька у меня горячая, вспыхивает как порох. Сначала делает и говорит, только потом думает. Женщины вообще по-другому действуют, на эмоциях. А ты, Мих, накосячил, как пёс шелудивый. Это ты у Линки должен прощения вымаливать, а не она у тебя.

— Она некрасиво поступила, подставила меня.

— А ты красиво? — Андрей чуть повернул в мою сторону голову, зло прищурил один глаз. — Ты сук… белый и пушистый? Натуру свою кобелиную удержать не смог? Ты ей изменил, врал. Предал её! Чего ты ждал в ответ?

— Она не должна была узнать. И Айше не должно было быть здесь. — я уже не был уверен, что поступил правильно. Сделал так для спокойствия моего Ангела, а получилось… Хреново получилось, короче. Полная лажа.

— Дурак ты, Мих. Баб не знаешь, что ли? Чего ты там наобещал своей Айше?

— Ничего я ей не обещал. — зло сплюнул в сторону. Чёртова Айше! Какого ляда! Ладно в страну приехала, здесь всё понятно. Безопасно, войны нет, зато есть диплом и знает язык, можно жить. Но какого чёрта в семью мою полезла?

— Даже разговора такого никогда не было, командир. Я, когда в ту ночь уходил, думал, больше не встретимся. А тут она, как снег на голову со своей любовью. С ноги — Миша, я ваша на веки, давай женится. Нашла султана, мля! Ещё и к Линке попёрлась. Меня прям кроет, как вспомню! Довела её до приступа. Думал, башку ей сверну! Была бы мужиком — по другому поговорил бы, а с бабой как? Только словами. И ты понимаешь, какая упёртая. Ей хоть в лоб, хоть по лбу! Попытался нормально с ней поговорить, так она футболку мне помадой испачкала, назло Линке. Я нифига не заметил. Так и припёрся домой. В помаде.

Конечно, потом дошло, когда она успела. Позвонила днём, пожаловалась, что ноут не фурычит, просила помочь. Не хотел, но решил после службы по-быстрому заскочить, глянуть. Хотя сразу, как на горизонте появилась со своими претензиями, принял решение не поощрять её манипуляции. Вот и думал, зайду, скажу ещё раз, она должна уяснить, что мою семью трогать нельзя. Да и ей не место рядом с нами.

Пока с её ноутом разбирался и с неоткрывающимся письмом на почте, со спины обняла, прижалась. Я, конечно, грубовато руки её с себя стряхнул, сказал, что это был последний раз, когда я к ней приходил. Дальше сама. Не маленькая. А она вот так ответила. Отомстила.

— Не привык я, командир, с бабами воевать, но иногда очень хочется втащить, да воспитание не позволяет.

— Зачем ты её в Русову квартиру поселил? Дальше ничего не нашлось?

— Не нашлось. Говорю же, как снег на голову с чемоданом своим. — день появления Айше в нашем городе стал для меня ещё тем геморроем. — Не домой же её к Ангелу вести было, с такими-то заявками. Я ей сразу отказал. Стояла растерянная, одинокая в чужой стране. После того, что она для меня сделала, бросить её на улице? Отправить скитаться по гостиницам? Найти где ей переночевать — это самое малое, что я мог для неё сделать. Вот и подумал про квартиру Руслана.

— Как она на Линку вышла? Ты ей рассказывал что-то?

— Офигел? Я вам до хрена, что рассказываю о Лине? А какой-то левой бабе выложу всю подноготную о жене? — возмущённо швырнул в друга вырванный из земли пучок травы. Знает же, что не в моих правилах трепаться, тем более об Ангеле.

— Ну не такая уж она и левая для тебя. — хохотнул Андрей и ловко отбил летящую в него траву, одним ударом рассыпав её на землю. — Ты её того…

— Ты ещё упрекни! Давно ли правильным стал?

— Как русалку свою встретил, так и стал. — Андрей снова блаженно зажмурился, подставляя лицо последнему сентябрьскому солнцу. — Так как она на Лань вышла?

— Да чёрт её знает. Может, видела нас вместе, машину мою на парковке у дома узнала. Поняла, где живём. Кто хочет, тот всегда найдёт.

Я уже не раз пожалел, что поселил Айше в квартиру друга. Нужно было сразу везти её куда подальше. На Парнас или в Мурино. Поспешил благородство проявить на свою голову. А вернее, моей девочки. Тошно от себя.

— Значит, замуж за тебя собиралась? — не открывая глаз, недобро ухмыльнулся командир. — Решила, что сможет подвинуть Линку, и попёрлась к ней с предъявами? Ой, дура, хоть и хитрожопая. Ну а Лань твоя по-своему всё разрулила.

— Решила наказать. — до сих пор с трудом верилось в то, что моя чистая и мягкая девочка оказалась способной на такой поступок.

— Наказать. — согласно кивнул командир и приоткрыл один глаз. — И она была в своём праве. Не суди её строго, Мих. Лина — женщина, а не спецназ. На десять шагов вперёд просчитывать не умеет. Спорола херню в сердцах, а сейчас, наверняка, раскаивается.

Не знаю, раскаивалась ли сейчас Лина, может, и нет, а вот я да! Меня буквально выкручивало, стоило только вспомнить её последний взгляд. Обречённость в нём читалась так явно, что мне вчера хотелось бросить все обиды и непонятки между нами к чёрту, обнять мою маленькую, хрупкую женщину и никогда не отпускать. С чего решил характер выдержать? Кому это надо? Дурак!

А командир добивал и добивал.

— Ты знаешь, как парни в отряде к твоему Ангелу относятся. Каждый второй за честь бы считал быть её мужем. А ты дружка своего блудливого в штанах удержать не смог. Правильно она сделает, если уйдёт от тебя, не заслуживаешь ты такой жены. Как мужик, я тебя понимаю. Столько времени наедине с красивой бабой, но… — Андрей осуждающе качнул головой, цокнул сквозь зубы. — Дурак, ты Миха. Просто дурак!

А то я сам не знаю! Не в моих правилах оправдываться, но тут было по-настоящему тошно.

— Понимаешь, момент такой был… — пытался подобрать точные слова, чтобы друг понял меня. — Пять месяцев жили в диком напряжении, в городе шуровали эти шакалы, грабили, убивали мирных, по домам ходили. Каждую минуту ждали, что случится, заявятся, найдут, бойня начнётся, я же не сдамся, и значит ей не жить, а когда, уходя, прощались, такой пик был…жёсткий… слёзы её…

— Ну ты и…

— Ну я и…

— Полегчало тогда? А сейчас? — Андрей резко сел, выпрямился, взглядом пригвоздил. — Помнишь, как Лина твою честь защищала? Нашу честь. Это только звучит пафосно, а на деле, не просто пустые слова. Они кровью её подтверждённые. Перед лицом смерти на такое не всякий мужик способен. А ты её предал. Мне этого не понять, Мих, хоть убей.

Огнём жгли слова друга и командира. Зря он так. Я помнил всё. Улыбку её прощальную на камеру и слова, что бандитам поперёк горла встали. Никто не ожидал от хрупкой, слабой женщины такого мужества. Да какая там женщина — девочка почти.

Как прошептала разбитыми губами только для меня одного «люблю», как улыбнулась подбадривая. Даже в эту минуту думала обо мне. О том, каково мне будет смотреть на её мучения, как я потом буду жить с этим.

На сердце у меня эта картинка выжжена. Вовек не забыть.

Парням кадры показывали потом, чтобы знали, помнили, кто стоит за нашими спинами, кого мы защищаем.

— А простить, Мих. — Андрей, щурясь, смотрел вдаль, туда, где уже установили новые щиты с нарисованными мишенями, взамен, расстрелянных в щепки, старых. — Я твоей Лани могу всё простить. Знаешь, для меня — чего хочет Линка, того хочет бог.

Развернулся и с улыбкой, больше похожей на оскал, со всей дури врезал по плечу, заваливая мою тушу на землю.

— Она вообще у тебя боец! Мелкая как мангуст, но башку змее откусила. И всё молчком. Никому из нас на тебя, скотину, не пожаловалась.

— Даже Эль не рассказала? — потёр плечо, снова садясь.

— Боже упаси! И спасибо ей за это! Меня бы уже прикончили. — заржал, швырнув в меня сухую травинку, которую всё это время мусолил. — Нет, пожалуй, сначала тебя, а потом меня.

Криво ухмыльнулся. Эль могла. Она единственная оказалась способной скрутить нашего командира в бараний рог. Она и их трёхлетняя Алиска верёвки из Андрея вили. На пару вертели этим хладнокровным мужиком, грозой всех террористов, как хотели.

— А вообще, я твоей мелкой восхищаюсь. Как она тебя, а? — ржал Андрей. — Уделала, как стоячего! И додумалась же до такого.

— Да уж, додумалась. — Я тоже всегда гордился и восхищался своей Линой. Она настоящий боец у меня. Метод, нынешний, конечно, немного подкачал, но что уж, я сам виноват по самые помидоры. Не мне её судить. Зря я вчера наехал на неё. Папашу её приплёл зачем-то, Юрку. Ладно, перед Юркой уже извинился ночью. Теперь бы у Лины прощения выпросить.

— Когда Айше уезжает? — Андрей рывком поднялся на ноги и протянул мне руку, чтобы помочь.

— Сегодня. — встал рядом с другом.

— Куда? — сжимал со всей дури мою ладонь Андрей.

— Не знаю. — отвечал ему тем же, вкладывая всю силу в пожатие.

— И попрощаться не поедешь? — давил командир. Мы не уступали друг другу в физической силе и дури.

— Прощались уже. Хватило. — ловким приёмом заломил ему руку, но Андрея не так просто победить, вывернулся, как скользкая змея, и уже я оказался в жёстком захвате. Мог бы устроить на равных дружеский поединок, но не стал пресекать подсечку, лёг на землю, признавая его правоту.

— Это правильно. — он снова потянул на себя за руку, помогая подняться. — Линке привет от меня.

Отстрелялся последним. Сдал автомат в оружейку и пошел в душ и переодеваться. Всё на сегодня. Домой. К Лине.

Парни в раздевалке примолкли на минуту при моём появлении, но потом снова загалдели, подшучивая друг над другом и делясь новостями. Меня теперь в общие разговоры не втягивали. По делу, конечно, говорили, по-службе, на вопросы отвечали, руку протянутую пожимали, но осуждение было просто осязаемым. Ничего, перегорят. Успокоятся. Знаю, что накосячил.

Домой гнал на грани превышения скорости. Вчерашний разговор с Линой не давал покоя. Перегнул я. Злился. До самого конца поверить не мог, а она ни отрицать, ни оправдываться не стала. И лупила словами как пощёчинами. Мне бы остановится вовремя, заткнуться. Зачем наказать решил? За что? И, главное, кого? Лину.

Как Андрей меня назвал? Дурнем? Я бы покрепче словечко выбрал.

Нужно было быть твёрже с Айше с самого начала, как только приехала, а не киселём. Благородство проявил, мля.

Для меня тогда с Айше было только здесь и сейчас, без продолжения. Был уверен, что Лина никогда не узнает об этом. Не просчитал. Теперь расхлёбываю.

С Айше наши дороги ещё там, у неё на родине, разошлись. Свела однажды война и случай, но у нас разные пути. Мой — домой к жене, к моей девочке серебряной, а её… не знаю куда. Зря она сюда приехала. Я ей благодарен по гроб, но места ей в моей жизни нет. Надеюсь, она найдёт своё счастье, но только пусть подальше от меня и Лины.

Нетерпеливо стучал по рулю на светофорах. Тревога глодала волком. Ещё и дома не ночевал, Лина беспокоилась, наверное. Чёрт знает что подумать могла. Что к Айше ушёл. А я бухал, потом к Юрке завалился, поговорить по душам. Проспался у него на полу, на спальнике. Я сам не на секунду не верил тому, что Ангелу вчера про них с другом наплёл. Слишком хорошо их обоих знаю.

Когда сопоставил всё, разговор с Лешим, поездку эту её, якобы за подарком от отца… какой подарок? Они много лет уже не общаются! Понял, что к чему, и взбесился. Не привык, что Лина у меня за спиной действует. Поперёк идёт. У нас с ней полное доверие, привыкли всё обсуждать. А тут сюрприз. Самоконтроль к чёрту полетел. Такого дерьма наговорил, самого мутит. Придурок! Нашёл на кого наезжать. На самую лучшую, любимую, такую нежную и хрупкую мою девочку.

Бахнул дверцей машины, так, что вороны испуганно с дерева снялись. Закаркали возмущённо, перелетая подальше.

Больше никого и близко к нам не подпущу. Не из жалости, не из дурацкой благодарности. Больше такой ошибки не будет.

Лифт ждать не стал, по лестнице рванул на десятый. Только у дверей немного тормознул, отдышался. Впервые было страшно и стыдно в глаза любимые смотреть. Раньше с порога бы зацеловал, а сегодня не знал, как подступиться. На колени сразу бухнуться? Для меня не проблема перед Линой встать, я и так у её ног. Только примет ли она такой жест? Знаю, что простит. Потом, когда остынет немного. Любит она меня. А сейчас, как бы снова не накосячить.

— Лина? — открыл ключом дверь и вошёл в квартиру. Встретила меня только тишина. Не вышла ко мне! Я знал, что Ангел дома, проверял телефон каждую свободную минуту. Не хочет меня видеть, не встречает.

— Лина. — позвал громче, но уже понимал, нутром чувствовал, что в квартире никого нет.

Рысаком проскочил все комнаты. Пусто. Телефон на кровати, под подушкой. Куда-то ушла, а его просто забыла? На всякий случай прошёлся по шкафам. Зрительно, всё оставалось на своих местах. Вещи аккуратно сложены, развешены на плечики, дорожная сумка и чемодан в закрытой нише в прихожей, все баночки, тюбики, коробочки с косметикой в ванной в шкафчике и на полочке перед зеркалом. Нет, не ушла она от меня! Просто где-то бродит. Может, у Юрки или в издательство уехала.

Код от её телефона я знал, у нас вообще, в этом плане, секретов не было. Проверил последний звонок с него, и метнулся в прихожую в поисках своего. У меня ещё была надежда, что маячок в сережках покажет, что Ангел в городе. Программа отслеживания говорила, что Лина не просто в городе, она сейчас прямо здесь, в нашей спальне.

Уже понимая, что увижу, выдвинул ящик комода. Серёжки со встроенным жучком, обручальное колечко, кольцо с изумрудом, которое подарил, когда делал ей предложение, всё, аккуратной кучкой, лежало на дне шкатулке с украшениями. Чёрт! Чёрт! Твою ж мать!