Глава 25

Всю неделю, пока ждал решения по поводу моей дальнейшей службы, изводил себя тренировками. Что мне оставалось делать? В пустой квартире было тошно. А в спортзале можно было во всю дурь вымещать своё раздражение и нетерпение. Потом, в тире, сосредоточившись на стрельбе, приводить мысли и чувства в порядок.

Домой приползал и падал в холодную постель. Что-то ел, но вкуса не чувствовал, словно картон жевал. Тоска зелёная.

Без Лины всё теряло вкус и смысл. Вещи её по всей квартире, фотографии, тонкая фарфоровая чашка на полке кухонного шкафчика, шёлковая ночная сорочка на крючке в ванной, расчёска с запутавшимся между зубчиками белым волоском, всё напоминало о ней и заставляло изнывать от тревоги и нетерпения.

Как только Леший дал отмашку, что можно ехать — рванул в Пулково. Ночной рейс, два с половиной часа в небе и три чашки кофе в волгоградском аэропорту. Пугать Лину ранним звонком в дверь не хотел. Пускай поспит спокойно. Я уже здесь, ещё пару часов потерплю как-нибудь.

Пил кофе и рассматривал фотографию жены в телефоне. Ангел мой счастливо улыбалась в объектив. Морской ветер растрепал её волосы, тонкая прядка запуталась в длинных ресницах, пара волосинок прилипла к губам и Лина подняла руку, чтобы откинуть их с лица, но не успела, я нажал кнопку, заставив это прекрасное мгновение, застыть на фото.

Как счастливы мы были в то время. Все эти годы. Почему я был уверен, что так будет всегда? Когда перестал помнить, понимать, что счастье хрупкое, как тонкий, резной хрусталь? Один неосторожный поступок, одна ошибка и от него остаются только острые жалящие осколки. Не собрать, не склеить. Есть только надежда — что может ещё не всё потеряно. Что Лина простит. Только бы не опоздал.

Раньше даже представить себе не мог, что моя девочка может когда-нибудь вот так исчезнуть из моей жизни. Взять и уйти. Уехать в другой город. Прятаться от меня. Перестать доверять.

Как теперь вернуть всё? Сделанного не изменить, не исправить. Остаётся только идти дальше. Строить всё заново, потому что без Ангела мне жизнь не в радость. Значит, снова идти на штурм.

Когда дверь открыла, чуть не сожрал её глазами. Жадно рассматривал, такую сонную, взъерошенную и уязвимую. Но разлука ей явно на пользу пошла. Пропала, пугавшая меня, синева по глазам. Кажется, у жены даже щёчки порозовели, округлились.

А вот дальше всё было плохо. Я и не рассчитывал, что меня радостно встретят, но такого холодного допроса прямо у дверей не ожидал. Руки тянулись обнять, желание успокоить зудело в жилах, но Лина и близко меня не подпустила, избегала физического контакта. Уходила, ускользала, отталкивала.

Новость о беременности была как удар под дых. Дыхание перехватило. Ребёнок! Где-то там, в мягком, ещё плоском животике моей Лины уже жил наш ребёнок!

Боже, я стану отцом! Я уже видел Ангела с крошечным малышом на руках. Мягкую, нежную. Кто у нас будет? Сын? А может дочка? Всё равно. У меня не было, как у других, точного знания кого я хочу. И мы с Линой никогда не озвучивали вслух мечты об этом, помня предупреждение врачей.

А потом накрыла тревога и понимание, чем это может грозить моей жене. Нас предупреждали, что раньше чем через пять лет, вопрос о детях даже не поднимать. Да и то, только после тщательного обследования и анализа состояния Лины. А эта глупышка делала вид, будто ей наплевать на риск. Хорохорилась.

Всё, о чём я мог думать — это срочно хватать её в охапку и тащить к врачам. Спасать и Лину, и ребёнка.

Только вот Ангел упиралась, отталкивала, словно одно моё присутствие причиняет ей физическую боль. Чувствовал, как напрягается её тело, срывается дыхание, как сдерживает слёзы. Стрёмные ощущения.

Впервые по-настоящему осознал, что теряю её. Вот она, рядом, родная, близкая и одновременно далёкая, отстранённая. Смотрела, словно всё уже решила для себя и от этого становилось реально страшно. И я не знал, как растопить этот лёд. Обнимай — не обнимай, не поможет.

Надеялся, что разговор с Юркой заставит Лину передумать и вернуться в Питер. Оставлять её одну в чужом городе я не собирался, но и силой не потащишь. А как убедить пока не понимал. Стоило чуть надавить и девочка моя задрожала, заплакала. Пришлось уйти.

Незаметно, не показываясь на глаза, следил за ней днём. Как гуляла в парке на берегу Волги, обедала в кафе, долго разговаривала с кем-то по телефону, сидя на скамейке. Наблюдал со стороны, как долго и задумчиво смотрела вдаль за Волгу. Красивая, грустная.

Не подходил, только шёл следом, как сторожевой пёс, охраняя её покой. Вечером, незаметно, проводил до подъезда, дождался когда в окне загорится свет, и ещё долго сидел в тени дерева. Не мог уйти, искал доводы убедить жену лететь со мной домой.

Всю ночь не спал, смотрел в потолок гостиничного номера и продумывал новый план. Дождался утра и пошёл к Лине. Вывернул из-за угла её дома и увидел, как у подъезда какой-то боров в полицейской форме, заломив Линке руку, пытается запихнуть мою жену в машину.