Глава 26

Я понимала, что, не смотря на мои заявления, Миша не отступит. Хорошо знала своего мужа. В вопросах моего здоровья и благополучия он был непреклонен. Миша мог быть ласковым и нежно-заботливым, но всё, что касалось моей безопасности, угрозы здоровью, требований врачей — выполнялось безукоризненно и без лишних сантиментов.

Лекарства через все не хочу, гимнастика и специальные занятия через мои не могу, отслеживающие маячки, регулярные звонки по телефону с целью узнать как у меня дела, и ни слёзы, ни психи и капризы не помогали. Надо, значит, надо! Выполняй!

Бывали моменты, когда мне казалось, что Миша перебарщивает с контролем, и я бунтовала, но быстро успокаивалась, понимая, что всё это для моего же блага. И если Мише спокойнее оттого, что он всегда в курсе, где я и что со мной происходит, пускай так и будет.

Служба у него далеко не лайтовая. Иногда он возвращался из очередной командировки угрюмым, вымотанным. И я понимала, что не обошлось без проблем. Миша старался не показывать мне этого, но я очень хорошо его знала, чувствовала. Распознавала по малейшим признакам. Слишком долго принимает душ, смывая тяжесть и все плохие эмоции, прежде чем выйти ко мне, прячет взгляд, полный боли или раздражения, мало говорит и улыбается, вздрагивает и слишком крепко, до дискомфорта, прижимает меня во сне.

Даже самые сильные мужчины — просто люди, и им тоже бывает больно, плохо и тяжело. Когда я видела Мишу таким, мне хотелось обнять его, утешить, успокоить, ласково погладить по голове. Но муж быстро пресекал мои бабьи порывы, не позволял себя жалеть, переводил мои желания в другую плоскость, и я следовала за ним, понимая, что ему лучше знать, что его успокоит.

Я с первого дня знакомства признавала его сильнейшим в нашей паре. Да он и был таковым. Старше, умнее, опытнее меня, кажется, на целую жизнь. Никогда не сомневающийся, всегда действующий решительно и быстро, в сравнении с вечно паникующей и мечущейся мной.

Он вёл, а я шла за ним, с радостью и облегчением признавая его первенство и способность решать все проблемы, без сомнений, и душевных терзаний. Мне так было удобно, комфортно. Как за пресловутой каменной стеной.

Появление в нашей жизни Айше резко выдернуло меня из зоны этого комфорта, выкинуло, буквально выплюнуло, как инородное тело. И я запаниковала. В момент первой растерянности поступила необдуманно. Некрасиво по отношению к мужу, всегда стоящему на моей стороне, бывшему рядом в самые тяжёлые моменты. Выставила его человеком, не умеющим держать своё слово.

Я ведь и Айше была по-настоящему благодарна. За Мишу, за его жизнь. За то, что не побоялась, реально рисковала всем, спасая его.

Понимала, что не могли они не сблизиться, сама обстановка вокруг них этому способствовала. Я бы простила, правда, простила бы им это! Постаралась бы не вспоминать, не думать. Если бы это осталось там.

Уже не раз пыталась оправдать себя. Его изменой, её наглыми заявлениями и демонстративным поведением. Мишиным молчанием и действиями за моей спиной. Это же тоже подлость.

Пыталась, но не помогало. Я опустилась до мелочной мести. Самой себе врать сложно, и как бы я себя не убеждала, что спасаю семью, в глубине души понимала, что именно мстила. Обоим. Хотела, чтобы им было больно. Так же, как было больно мне. И облегчения это не принесло, только мучило и давило чувство вины и стыда. Я оказалась ничуть не лучше коварной гюрзы.

Встряхнулась, отгоняя угнетающие мысли. Что сделано, то сделано. Уже не переиграешь. Нужно прекращать загоняться и изводить себя.

Погладила плоский животик. Прислушалась к себе и к малышу. Всё нормально, всё будет хорошо, маленький мой! Мы справимся. Вдвоём мы команда. Ты уже сейчас даёшь мне силы, спасибо тебе за это!

Чай с медовыми пряниками, овсянка с молоком и черникой, тёплый душ, и я снова готова выйти наружу, к людям, к поджидавшему меня Мише. Была в полной уверенности, что он где-то рядом. Не уехал, как я просила. Но и менять свой распорядок дня, сидеть взаперти, прятаться, я не буду. Нам с малышом нужен свежий воздух и прогулки.

День распогодился, тучи развеял ветер, и солнышко снова пригревало, отогнав наступление осени от южного города. Я гуляла по привычному маршруту. С удовольствием, не прячась больше, поболтала по телефону с Юрой. Успокоила его рассказом, что у меня всё отлично, мне здесь нравится и что скоро вернусь домой.

Глазами незаметно пыталась найти мужа, чувствовала его присутствие, иногда спину или затылок просто пекло от его взгляда, но так ни разу не обнаружила, умел быть невидимым мой воин. И от чувства, что он, вопреки всему сказанному мной, рядом, делалось тепло.

А вот поздний вечер заставил знатно понервничать. Когда в темноте прихожей послышался звук поворачивающегося в дверном замке ключа и чужие голоса, я всерьёз испугалась и пожалела, что прогнала Мишу.

— Не по-о-нял. — мужчина замер, с неподдельным удивлением уставился на меня, выскочившую из тёмной комнаты в освещённую прихожую. Девица, повисшая на его руке недовольно и капризно сморщилась.

— Ильдарчик, кто это? Ты сказал, вдвоём будем.

— Погодь, Кошка. — мужчина стряхнул с себя девицу и шагнул в мою сторону. — Ты чё тут делаешь?

Узнал меня. Я его тоже. Тот самый неприятный полицейский, что проверял мои документы на посту ДПС. Значит, он и есть сынок хозяйки квартиры? До чего же тесен мир.

Кое-как справившись с первым испугом, сжимая в кармашке платья телефон, сделала маленький шажок в направлении к двери ванной и туалета.

— Я живу здесь. — ещё шажок. — Фируза Маратовна сдала мне квартиру.

— Да погоди ты! Отпусти! — тряс рукой мужчина.

Девица зло таращилась на меня и цеплялась за Ильдара, словно боялась, что прогонит её и останется со мной, а полицейский пытался оторвать её от себя, но смотрел на меня. Недобро так, с похабной улыбочкой.

— На гастроли сюда приехала? Притон в материной квартире устроила?

Ну кто ещё притон из этой квартиры устроил непонятно. Кошка никак не тянула на мать его троих детей. Слишком молодая ярко, даже вызывающе, накрашенная, в провокационном наряде. Явно ночная жрица любви.

— Ты меня с подружкой своей путаешь. — зря, ох, зря я грубила этому типу, но и терпеть оскорбления не могла. — Я просто сняла квартиру. Документы ты мои видел уже. Я замужем.

— Знаем мы таких замужних.

— У тебя профдеформация? Привык с девицами лёгкого поведения работать? Так представь себе, есть на свете и другие.

— Другие дома сидят, детей нянчат да жрать мужу готовят, а не на фурах с водилами таскаются.

— Это был мой дядя. — ещё один маленький шажок в сторону ванной.

— Ага. А я ваша тётя. — Ильдар, наконец, отцепил от себя свою Кошку и шагнул в мою сторону. — Таких беленьких племянниц у меня ещё не было. Присоединишься к нам? Кошка, ты как, не против?

Девица недовольно поморщилась, но возражать не стала, только окинула меня оценивающим взглядом, от которого меня передёрнуло. Я резко сорвалась с места и заскочила в спасительную дверь, одним движением захлопнув её и задвинув щеколду запора. Хорошо, что дверь была крепкая, деревянная, наверное, ещё времён строительства этого дома. Да и щеколда довольно массивная, железная, покрытая уже не одним слоем краски.

Ильдар с силой толкнул дверь плечом, но выбить не получилось бы в любом случае, она открывалась наружу.

— Вот су… Открывай давай! — бахнул кулаком по полотну.

— Уходите, я позвоню в полицию! — прижав руку к животу в успокаивающем и защитном жесте, присела на край ванной.

— Звони. — мерзко заржал Ильдар. — Заодно в отделении разберутся кто такая и чё тут делаешь. У нас чужих шкур залётных не любят. Быстро пристроят тебя куда надо.

— Матери твоей позвоню! Думаю, ей приятно будет узнать, что ты подруг в её квартиру таскаешь! А там, глядишь, и до жены дойдёт!

— Су…! — удары в дверь усилились. — Шкуру с тебя спущу, шалашовка заплечная!

Трясущимися пальцами нашла нужный номер и нажала на вызов.

— Фируза Маратовна!

За дверью притихли прислушиваясь.

— Что случилось, Ангелина? Пожар? Потоп? Зачем ночью звонишь, пугаешь меня?

— Фируза Маратовна, здесь сын ваш пришёл. Ильдар.

— Чего ему там надо? Он же на дежурстве. — удивилась мамочка этого борова.

— Он не один пришёл, — за дверью стояла гробовая тишина, — с друзьями. Выгоняет меня, требует освободить квартиру. Как же так, Фируза Маратовна? У меня ещё две недели оплачены. Поговорите с ним. Пускай уйдёт и друзей своих заберёт. И ключ от квартиры у него заберите. Я хочу спокойно спать по ночам и не бояться, что ко мне мужики ворвутся!

— Деточка, не волнуйся. Я сейчас позвоню ему и они уйдут! Я не знала, что Ильдар ключи забрал. Сейчас, сейчас! Не бойся, он хороший мальчик, спокойный. Он не обидит тебя.

— Просто скажите, чтобы ушёл. — я отключилась и через несколько секунд телефон за дверью взвыл мужским голосом: «Владимирский централ — ветер севе…».

Дослушать не получилось, Ильдар снял трубку.

— Мам?

Что там вещала хозяйка квартиры своему «хорошему мальчику» не знаю, но интонации у Ильдарчика изменились, стали заискивающими и виноватыми. Видимо, Фируза Маратовна крепко держала сыночка в кулаке.

— Да, мам. Нет, мам. Я просто заехал квартиру проверить. Нет со мной никого. Да это Дима напарник, мы вместе поднялись. Хорошо, мам, извинюсь. Да, да, уходим уже. Всё нормально.

Мощный удар по двери заставил подпрыгнуть от испуга.

— Ну ты… — выругался грязно и, кажется, даже сплюнул Ильдар. — Встретимся ещё, племянница!

Я тихонько приблизилась к двери и прислушалась. Ильдар с Кошкой недовольными голосами о чём-то переговаривались в прихожей, спорили, потом громко хлопнула входная дверь. Ушли? Выбираться из укрытия было страшно.

Меня подмывало позвонить Мише, позвать его на помощь, но усилием воли сдержала трусливый порыв. Это значило бы, что муж был прав, и я не способна сама решать свои проблемы, не могу жить одна, без его защиты и помощи. Если позвоню ему сейчас — дам полный карт-бланш хватать меня в охапку и тащить домой, под его крыло. Признать себя беспомощной.

Наверное, около получаса я стояла, прислонив ухо к двери, и прислушивалась к звукам в квартире. Тихо. Никакого постороннего шума. Осторожно открыла задвижку и выглянула в прихожую. Быстренько добежала до входной двери, закрыла её на ключ и оставила его поперёк замочной скважины. Теперь с обратной стороны ключ вставить не получится. Можно спокойно спать до утра.

Завтра из квартиры придётся съехать. Ещё раз встречаться с Ильдаром желания не возникало, а то что он не оставит меня в покое, я была уверена. Неприятный тип. Мерзкий и, наверняка, злопамятный.

Ещё немного потопталась в прихожей, потом подошла к окну на кухне и осторожно выглянула во двор. Тихо и пусто. Старый фонарь тускло освещал дорожку, ведущую к подъезду, весь остальной обзор закрывали ещё зелёные и густые кроны деревьев.

Свернулась калачиком на диване и закрыла глаза. В виске пульсировало, сердце никак не хотело успокаиваться и часто билось. Радовало, что не случилось панической атаки. Я справилась с собой и испугом. Ну почти справилась. Я не могу больше быть слабой, не имею права. Положила ладони на живот, успокаивая себя и малыша. Всё будет хорошо.

Интересно, где ночует Миша? Он ни разу не позвонил, не написал ни одного сообщения. Это непохоже на него. Может, и правда послушал меня и уехал? Оставил в покое, как и просила?

Тяжко вздохнула и постаралась отогнать мысли о муже. Нужно поспать. Завтра решу, что делать — найти новое жильё здесь, или всё-таки вернутся домой, в Питер. Но из квартиры нужно уйти пораньше, пока снова Ильдар не заявился.

Вот только незаметно сбежать не получилась. Когда утром, собрав свои нехитрые пожитки в рюкзак и прихватив пакет с мусором, вышла из дома, прямо у подъезда, прислонившись задницей к капоту полицейской машины, меня поджидал Ильдар.

— Ну что, красотка, свалить решила?