Глава 40

— Сияешь, Мих, как пятак медный. — Андрей, посмеиваясь, утрамбовывал в сумку обмундирование. — Помирились наконец?

Пожал плечами. Можно и так сказать, но хотелось бы большего. Несколько последних недель мы шаг за шагом, медленно, но верно, снова сближались. Лина больше не избегала меня. Виделись каждый день. Поэтому и сиял.

В госпиталь она ко мне так и не приехала, целую неделю ждал её, надеялся, что навестит, но нет. И не позвонила ни разу. Отделывалась сухими фразами в сообщениях. Первая никогда не писала, но на каждое моё отвечала. «Всё хорошо. Как ты?»

Я хоть и не сопляк малолетний, но было немного обидно. Неужели ей безразлично, что я в госпитале? Пускай и пустячная рана, но сам факт.

А потом Андрей рассказал о её реакции на моё враньё про флюс и я призадумался. Если хочу, чтобы Лина мне доверяла, такие косяки больше допускать нельзя. И то, что я хотел уберечь её от стресса, не прокатывает. Недопустимо даже мелкое враньё. Каждый раз мои попытки уберечь её, оборачивались ещё большими проблемами.

Как только выпустили из госпиталя, рванул к Лине. Даже домой не заехал. Больше не боялся напугать жену своей жуткой мордой. Вру. Немного боялся, но скрывать уже было нечего. По телефону рассказал и про шрам на щеке и про дырку вместо зуба. Попросил медсестру сделать перевязку поаккуратнее, покрасивее, насколько это возможно и поехал к своему Ангелу.

Лина открыла дверь и я, наверное, целую минуту стоял на пороге и пожирал её взглядом. Нежную мою, немного сонную и растерянную от неожиданности.

Рассматривал носочки эти белые, пушистые, мягкий, тёплый кардиган, накинутый на домашнее платье с принтом в виде смешного енота. Светлые волосы, собранные в небрежную гульку, с торчащими из неё цветными карандашами. Чем она занималась, до того как я пришёл? Рисовала, что ли?

Но самое ошеломляющее впечатление на меня произвёл маленький, но уже заметный животик. Боже, благослови эту женщину! Самую прекрасную, нежную, невероятную. Мою беременную жену! Такую трогательную сейчас, светящуюся божественным светом, словно ангел.

Не удержался, и шагнув к Лине, медленно опустился перед ней на колени. Положил ладони на округлившийся животик. Вот он наш ребёнок, наш малыш. Мой сынок или дочка. Странные чувства. Распирающие грудную клетку. Кипятком обжигающие горло.

Я не думал о детях. До Лины вообще, а с ней, после всего, что ей пришлось перенести, просто запретил себе мечтать. Её жизнь и здоровье были для меня важнее каких-то мифических детей. А сейчас, видя воочию и окончательно осознавая, что это наш ребёнок, он уже есть, меня с головой накрывало чувство невероятного, совершившегося чуда.

Сам, как маленький ребёнок, тихо засмеялся и поцеловал животик жены. Кто говорит, что мужики не плачут от счастья? У меня жгло в глазах.

— Вроде помирились, командир. Общаемся… — запихнул второй комплект тактической аптечки в боковой карман рюкзака. В этот раз нам выдали ещё и запасную, командировка намечается сложная, судя по всему, долгая и опасная. Хотя, когда у нас были простые. Но в этот раз укомплектовывают нас основательно, как для ближнего боя.

— Общаетесь, но живёте врозь.

— Ну и что мне делать? Я уже и по-хорошему, с лаской и любовью. И потвёрже с давлением на то, что ребёнок без отца будет расти.

— Не вернулась?

— Нет. Сказала, чтобы дал ей время.

— Так дай, Миха, не дави на неё. Ты вышел из доверия, а вернуть может жизни не хватить. Или должно случиться что-то из ряда вон выходящее. Тьфу-тьфу-тьфу. — Андрей сплюнул через плечо. — И вообще, возможно, что это всё гормоны. У беременных женщин они того…

Командир покрутил пальцем, изображая вихрь.

— Тебе надо лекцию у моей матери прослушать, она в своё время столько мне их прочла, пока Эль беременная ходила. Главное, что я из них вынес это набраться терпения и быть рядом.

С «быть рядом» у нас сложности. Новая командировка непонятно насколько, но явно надолго. Может, на три месяца, может на полгода или больше. Успеть бы к родам вернуться.

Но все эти недели я был рядом. Сиденье в машине под окнами осталось в прошлом.

Мы вместе ходили на УЗИ, и я впервые увидел нашего ребёнка. Пока только на экране монитора. Крошечного человечка с большой головой и настоящими ручками, ножками, пальчиками.

Зрелище жутковатое и одновременно прекрасное. Вышел из кабинета немного ошалевший и пришибленный. Мой ребёнок. Смотрел на Лину новыми глазами. Вот там, в её животике, сейчас шевелит ручками и ножками маленький человечек, наш с ней детёныш, а она смотрит на меня безмятежно. Ещё и подсмеивается надо мной. Невероятная моя маленькая женщина. Ангел!

Каждое её движение стало плавным, неспешным, словно немного ленивым, сонным. И улыбка. Как она мне улыбалась! Тепло, ласково. Из её взгляда пропала тревога и боль. Осталась только тихая, затаённая радость. Одухотворённость на лице, в каждом взгляде, жесте, повороте головы мягкость, плавность. Смотрел на неё и не мог насмотреться. Сам плавился от восхищения и распирающей грудь нежности.

— Отлёт в шесть ноль-ноль. В четыре тридцать построение, получение оружия и боекомплектов. Все свободны до утра. — Андрей обвёл взглядом парней и хлопнул в ладоши. — По домам, парни, попрощаться с родными. И чтобы без опозданий!

Запрыгнул за руль и выжал полный газ. У нас с Линой есть ещё несколько часов побыть вместе. А там…ни бог, ни чёрт не знают, что дальше.