5. Новый год и неделя безмолвия

— Таня, соберись! — почти рычал Громов после того, как она снова не докрутила тройной тулуп.

Алексеева устало приложила ладонь ко лбу, восстанавливая дыхание и пытаясь послушаться Громова. Однако концентрироваться на тренировке становилось с каждым часом всё труднее. Она успела отвыкнуть от жизни в общежитии, и небольшая часть детей, не уехавшая домой на новогодние каникулы, отрывалась в стенах временного места проживания. Они допоздна бегали по коридорам, шумели и вели себя как обычные дети, забыв на некоторое время про режим. Таня была рада за них, но не за свой сон, который из-за шума был крайне беспокойным.

— Да что с тобой? — злился Громов, наблюдая за вращением партнерши. — Руку твою я дотягивать буду?

— Прости, — успела произнести она, сильнее натянув выпрямленную вверх руку.

Евгений недовольно поморщился. Он и сам был сконцентрирован на сегодняшней тренировке не так серьезно, как обычно. Утром он получил сообщение от Алисы, в котором та извинялась за поведение при встрече и решении не сообщать о своем состоянии. Однако Громова озадачило, что бывшая партнерша пригласила его вместе с Таней к себе на Новый год. Евгений не знал, стоит ли идти туда с Алексеевой. Зная характер и нынешнее состояние Алисы, он боялся, что Калинина может высказать всё, что думает о сложившейся ситуации. Не хотелось ранить Татьяну. Выводить её из психологического равновесия перед важным стартом было бы очень некстати. Хотя Громов последние два дня не чувствовал, что сам находится в этом самом равновесии. Его напрягала таинственность относительно места проживания Тани. Она запретила забирать её на тренировки и отвозить после них домой. В голове Громова даже промелькнула мысль, что Таня могла неправильно расценить это предложение и углядеть неуместные намеки.

— Какие планы на сегодняшнюю ночь? — поинтересовался Евгений во время небольшой передышки.

— Выспаться, — устало улыбнулась Таня.

Впервые за многие годы у нее напрочь отсутствовало новогоднее настроение. Голову занимали мысли о подготовке к чемпионату, а тело — мышечная боль. И дети, систематически не дававшие восстановить силы, только усугубляли и без того не самую радужную ситуацию.

— Странно, — отметил Евгений. — На сборах ты так рвалась отмечать этот праздник…

— А потом попала в каменные джунгли Москвы и крепкие руки Громова. Теперь о праздниках остается только мечтать, — на пухлых губах Алексеевой снова появилась натянутая и усталая улыбка.

— Выиграем все старты, и будет тебе праздник. Обещаю, — попытался подбодрить партнершу Евгений, желая увидеть искреннюю улыбку Тани, по которой успел соскучиться.

— Звучит интригующе, — машинально отвечала она, будто мыслями была не на ледовой площадке. И Громову это ужасно не нравилось.

— Прогоним произвольную программу еще раз?..

* * *

— С наступающим! — Таня махнула рукой Громову на прощание, уходя со льда и намереваясь выйти из дворца как можно раньше, чтобы в который раз не отбиваться от предложения подвезти.

От резкого и рваного, будто совершенно пустого, прощания Евгений опешил. Не хотелось отпускать Таню так просто в этот вечер. И рациональное решение не травмировать встречей с Калининой в одну секунду сменилось эмоциональным и эгоистичным желанием быть с ней в новогоднюю ночь. Пусть и с Алисой в качестве третьего лишнего. Громов резко опустил глаза на лёд, испытывая отвращение к себе. Давно ли Алиса стала лишней? Но быстро удаляющаяся фигура Алексеевой, не получившей от Евгения ответного поздравления, заставила Громова отложить сеанс самобичевания на потом.

* * *

Тане совершенно не нравилась эта идея. Она действительно хотела спать и была морально не готова встретиться с Алисой. Вернувшись с тренировки в общежитие, Таня устало села на небольшую кровать, которую сама пододвинула к батарее, чтобы было теплее. Она понимала, что нужно раздеться или хотя бы снять пальто, но недостаток сил тянул вниз, делая тело тяжелым и непослушным. Устало положив голову на подушку, Таня не заметила, как провалилась в сон.

* * *

Громов приехал домой, принял душ и опустился на диван, взяв в руку сотовый. Он был рад, что договорился забрать Таню, но та была согласна только на встречу у метро. Это в который раз порождало сомнения, но он был вынужден принять это условие. В голову пришла идея написать Ксюше. Возможно, она знала, где живет Таня. Только вот вероятность того, что Алексеева запретила сообщать эту информацию, была очень высокой. «Где живет твоя подруга?» — сразу по делу, без приветствий, написал Громов, а затем отправился на кухню, планируя перекусить, но его прервал звонок.

— Что значит где? — сходу начала встревоженно тараторить в трубку Ксения. — Тебе твоя самооценка глаза застилает?

Громов нахмурился, не понимая причины наездов со стороны одиночницы.

— Или это у тебя шутки такие? — продолжала она, вводя Евгения в ступор.

Когда Ксения, наконец, замолчала, несколько секунд молчал и Громов, просто не зная, что на это ответить.

— Она сказала, что живет у тебя! — пояснила Ксюша, немного успокоившись.

Брови Громова взметнулись вверх. Такое услышать он не планировал.

— Алло? — обратилась к своему немногословному собеседнику Ксения. — Ты здесь? Что у вас там происходит? В прятки играете?

— Да, — задумчиво ответил Евгений. — Пойду… Поищу Таню в ванной…

* * *

Прежде чем поехать к станции метро, у которой нужно забрать Татьяну, Громов зашел в магазин, желая купить приятные мелочи для партнерши бывшей и нынешней. И если идея подарка для Алисы пришла быстро, то вот с Таней пришлось помучиться. Наткнувшись на стенд с плюшевыми игрушками, Громов вспомнил прозвище партнерши и улыбнулся. К тому же, Алексеева была похожа на девушку, любящую мягкие и милые игрушки. Ни Волченкова, ни Калинина к таким безделушкам трепета не испытывали, и Евгений поймал себя на мысли, что это первый раз, когда он будет дарить подобное. Он достал из кармана куртки телефон и вновь набрал Ксюшу.

— Какое любимое животное у Тани? — снова начал сходу, не давая сказать ни слова.

— Ты там уже отмечаешь? Не рановато начал? — Ксения была в недоумении от странных вопросов, которыми сегодня донимал партнер подруги.

Громов, едва сдерживая смех от возмущения одиночницы, заметил очаровательного серого кота с оранжевой бабочкой на шее и решил, что неплохой подарок для Тани найден.

— Ладно, — выдохнул он. — Разберусь без тебя.

* * *

Громов остановил машину возле выхода из метро и вышел на улицу, застегивая темно-коричневую куртку с мехом на воротнике. Таня задерживалась на двадцать минут. Евгений, всё это время созерцавший триумфальную арку, начинал полагать, что с эвакуатором он, похоже, встретится раньше, чем с партнершей. Спустя ещё десять минут Алексеева, наконец, появилась — миниатюрная женская фигура, одетая в бордовое пальто, торопливо выбежала из выхода со станции. Но Громову показалось странным, что Таня, «живущая» рядом, вышла из метро, а не подошла со стороны жилых домов. Без лишних слов Евгений открыл дверь переднего сидения, а затем занял место водителя.

— Куда-то ездила? — как можно более ненавязчиво поинтересовался Евгений.

— Переходила с другой стороны, — соврала Таня и перевела взгляд за окно. Громов поехал через центр города, и огни Тверской красноречиво напомнили о том, что сегодня — самая особенная ночь в году. Но настроение, несмотря на волшебную иллюминацию города, не становилось лучше. Таня была напряжена и даже не предполагала, как себя вести в компании Алисы.

— Как… — несмело начала Алексеева, повернув голову к партнеру. — Как Алиса в целом?

— Сидит в инвалидном кресле, но ходить уже может, — сдержанно ответил Громов. — Врачи советуют беречь силы. Пока нельзя много передвигаться самостоятельно. Только два часа в день.

Татьяна понимающе кивнула. Как человек она была рада, что с Алисой ничего страшного не случилось, и в дальнейшем она будет ходить самостоятельно. Но была ли она этому рада как нынешняя партнерша Громова, для которой восстановление Алисы — верный путь вникуда?..

Евгений припарковал машину во дворе дома Калининых, и Таня понимала, что до встречи с Алисой остаются считанные минуты. Громов чувствовал её волнение. Когда в течение многих часов в день находишься в тактильном контакте с человеком — начинаешь его немного, но всё же ощущать и понимать. Даже если изо всех сил противишься.

— Держи, — Громов достал два пакета с заднего сидения и протянул один Тане.

Алексеева удивленно приподняла брови, поставив яркий пакет себе на колени. Она совсем не ожидала подарков от Евгения. Он несколько раз давал понять, что этот праздник для него ничего особенного не представляет, и по этой же причине сама не подготовила никакого сюрприза, побоявшись выглядеть глупо.

Таня вытащила картонную коробку, в которой сидел плюшевый серый кот с выразительными, но грустными глазами. На губах появилась желанная для Громова искренняя и отчасти детская улыбка, полная радости.

— Он чудесный, — выдохнула Таня и сжала кота в руках, ощущая подушечками пальцем нежную плюшевую шерстку. — Похож на тебя.

— А я думал на тебя, — сдерживая смех, ответил Евгений, выходя из машины. — Ты ведь у нас Плюша.

Как только Евгений и Татьяна переступили порог квартиры, Алиса стоявшая без посторонней помощи, повисла у Громова на шее. Объятие бывших партнеров было долгим, и Алексеева, оставшись у входной двери, не знала, куда деться. Евгений бросил на неё короткий, будто бы извиняющийся взгляд, и Таня натянуто улыбнулась ему в ответ.

— Спасибо, что пришёл, — улыбнулась Алиса и отстранилась, проведя ладонями по широким плечам партнера, убирая следы мокрого снега. Калинина была значительно выше Тани, и ей показалось, что даже это начинало давить морально. — То есть… Пришли, — поправила себя она, посмотрев на Алексееву.

Громову такое не понравилось. Он помнил, что Алиса сама позвала их обоих и вряд ли могла это забыть.

— Это была твоя инициатива, — без улыбки напомнил Евгений и помог Тане снять пальто, с недовольством посмотрев при этом на Алису. Калинина, хорошо знавшая Громова, поняла всё, что можно было прочесть в его взгляде. Однако сделала вид, будто его возмущение совсем не смущает.

Через несколько минут фигуристы сели за небольшой стол в гостиной. Таня и Алиса заняли места напротив друг друга и обе были этому не рады. Однако Громов, сидевший между ними, и вовсе чувствовал себя демилитаризованной зоной между Северной и Южной Кореей. Даже несмотря на то, что партнерши ещё не сказали друг другу ни слова.

— Это тебе, — Громов протянул Алисе пакет, желая поднять настроение и хоть немного разрядить обстановку.

— Спасибо, — счастливо улыбнулась Калинина и сразу же принялась смотреть содержимое.

Евгений невольно перевел взгляд на Таню, отмечая, что, несмотря на праздник, партнерша одета очень сдержанно — бежевый свитер и джинсы. Алексеева не знала, как выглядит Алиса после аварии, и не хотела обидеть своим ярким внешним видом. Однако Громов считал, что даже так Татьяна выглядит прекрасно. Она была из тех женщин, которые не теряли женственности, даже будучи облаченными в самую простую и непримечательную одежду. Не радовали разве что её грустные глаза, обрамленные едва заметными синяками. Таня старательно пыталась скрыть их косметикой, но Евгений заметил ещё на тренировке.

Поймав на себе изучающий взгляд партнера, Таня вопросительно приподняла бровь. Громов ободряюще улыбнулся и подмигнул, призывая улыбнуться ему в ответ. Однако Алексеевой улыбаться в сложившейся ситуации совсем не хотелось.

— Самоучитель по езде на… Скейтборде? — Алиса с удивлением прочла название книги, которую обнаружила в пакете. — Ты вообще нормальный?

Бывшие партнеры переглянулись и едва сдержали смех.

— Чтобы ты быстрее восстановилась, — пояснил Громов с улыбкой. Татьяна с большим трудом заставила себя улыбнуться. Губы будто зачерствели и совсем не хотели слушаться.

— Ага, — кивнула Алиса с улыбкой, — или убилась окончательно.

— Кстати про убилась… — загадочно произнес Громов, вызывая недопонимание. — Там есть ещё кое-что.

Калинина нашла на дне пакета небольшую коробочку. Открыв, обнаружила ключи от автомобиля.

— Это что? — Алиса ошарашенно посмотрела на бывшего партнера.

— Ключи от машины, — Громов улыбнулся, — я же помню, как ты обожала своего «мерина», но сейчас он не подлежит восстановлению… В отличие от тебя.

— Это твоя?

— Теперь — твоя. С документами вопрос уладим в первых числах января, а пока твоя мама сможет возить тебя на процедуры.

— Неужели Его Величество Громов спустится в подземку? — подозрительно сощурила глаза Алиса.

— Посмотрим, — засмеялся Евгений, желая перевести разговор в другое русло и включить в него Татьяну. — Слышали слухи об изменениях в действующей системе судейства?..

— Женя, — Алиса положила свою ладонь поверх ладони Громова, — там, на кухне, мама перед уходом поставила курицу в духовку, ты не мог бы проверить?

Татьяна, заметив этот жест, опустила глаза, нарочито ковыряясь вилкой в салате. Она знала, что руки Евгения родные для Алисы, но и сама успела к ним привыкнуть.

— Да, конечно, — он поднялся из-за стола, направляясь на кухню.

— Если всё готово, разложи по тарелкам, пожалуйста, — добавила Алиса. — И открой шампанское. Оно в холодильнике.

— Будет сделано, шеф! — произнес в ответ Евгений уже из коридора.

Несколько секунд между оставшимися наедине фигуристками стояла гнетущая тишина. Алиса, совершенно не стыдясь, изучающе рассматривала Татьяну.

— Удивительно, как похожи наши с тобой ситуации, — неожиданно начала Калинина, вынуждая Алексееву посмотреть на себя. — Тебя бросил твой партнер и меня бросил мой, — пожала плечами Алиса, почему-то улыбаясь.

Таня в этом разговоре не видела ничего способного вызвать улыбку. И не понимала, зачем Калинина подняла эту тему.

— Но ради меня он отверг Волченкову, с которой у него были отношения, — продолжала Алиса. — И, когда я восстановлюсь, тебя, совсем чужого для него человека, он тоже отвергнет не задумываясь.

Таня поджала губы, совсем не зная, как реагировать на подобные крайне болезненные выпады. И Калинина, видя реакцию конкурентки, довольно улыбалась.

— Это я к тому, чтобы ты не привыкала к нему. Тебе так будет лучше. Ещё спасибо потом скажешь.

Татьяна решила, что с неё хватит. Она положила вилку и нож, а затем поднялась из-за стола.

— Спасибо, — с адски тяжело дававшимся спокойствием произнесла она, выходя из гостиной и принимаясь торопливо надевать пальто, чтобы Громов не услышал. Застегнув молнию сапог, Таня быстро выскочила в подъезд и тихо закрыла за собой дверь, едва сдерживая слёзы обиды.

На улице Алексеева быстро перебирала ногами, сопровождаемая тихим скрипом снега, направляясь к ещё работавшему метро, когда позвонил Дима. Дрожащий голос выдал настроение, а потому одиночник решил не ограничиваться телефонным поздравлением и предложил встретиться.

* * *

Громов приехал на каток за полчаса до тренировки. Всё это время он работал над прыжками, выплескивая тем самым свои эмоции. Татьяна ступила на лёд ровно в назначенное время. Новогоднюю ночь она провела с Димой, гуляя по центру Москвы. Общение с ним было легким и непринужденным, и когда он проводил её в два часа ночи до общежития, Таня легла спать в неплохом настроении и была рада, что согласилась с ним встретиться. Иначе после разговора с Алисой вполне могла бы прореветь в подушку час-другой.

— Куда ты вчера ушла? — сразу же накинулся Громов и был явно зол, однако Татьяна пыталась не подавать виду, что её это хоть сколько-нибудь пугает.

— Какое тебе дело? — огрызнулась она, не подъезжая к партнеру и собираясь сделать несколько кругов по льду.

Однако Громова это не устраивало. Он быстро догнал её и, оказавшись перед ней, вынудил остановиться.

— Хочу понять, кто из вас двоих мне врет, — пояснил Евгений.

Брови Тани взметнулись вверх.

— Что ты имеешь в виду?

Громов сильнее нахмурился и на его лбу отчетливо появились морщины. Он вспомнил, как вернулся в гостиную, но не обнаружил Татьяну в квартире. Алиса сообщила, что партнерша ушла, сославшись на плохое самочувствие, и попросила не беспокоиться. Евгению эта версия не показалась правдивой, но Калинина умоляла не уходить, и он остался до возвращения её родителей, а только потом поехал домой отсыпаться. Перед отходом ко сну Громов позвонил Тане, но она, находясь в тот момент в толпе людей, звонок партнера не услышала. Увидев уведомление гораздо позже, она попросту побоялась перезванивать.

— Просто ответь, почему и куда ты ушла, — голос Евгения леденел.

— Почему я ушла лучше спроси у своей Алисы, — кивнула Таня. — А вот куда я пошла — это совсем не твоё дело. Мы партнеры на льду. Вне его пределов — я вольна делать что угодно.

Алексеева хотела объехать Громова, но тот не дал этого сделать, снова преградив путь.

— У Алисы я спросил, — всё тем же пугающим тоном продолжал Евгений, пристально всматриваясь в лицо партнерши. — Мне нужна твоя версия.

— Что за игры в детектива, Громов? — разозлилась Татьяна. — Вчерашний вечер был очной ставкой? Тебе её не хватило?

— Ты не оставляешь мне выбора, — прорычал Евгений, наклоняя голову ближе к партнерше. — Ты лжешь мне и своей подруге.

Алексеева ошарашено округлила глаза и поняла, что Громов спросил у Ксении о её месте проживания.

— Ты не имеешь права копаться в моей жизни! Подписывая согласие встать с тобой в пару, я нигде не видела пунктов о том, что ты будешь контролировать меня везде! — крикнула она, резко отъезжая от партнера на другой конец катка.

Ольга Андреевна, обсуждавшая на скамейке с хореографом произвольную программу, отвлеклась от диалога и подошла к борту. Она видела, что фигуристы ругаются, хотя ещё не успели исполнить ни одного элемента, а, значит, дело было не в работе. Это показалось странным, но встревать в их ссору она не спешила.

— Хочешь знать, куда я ушла? — в порыве злости Таня вернулась обратно к Евгению, желая сказать правду, надеясь, что это его заденет. — Я гуляла с Димой!

Громов сделал глубокий вдох, пытаясь сдержаться. Ему казалось, что вопрос с Дмитрием был решен ещё в Кёльне.

— Так вот, с кем ты живешь, — констатировал он, закипая от злости. — Тогда зачем вся эта ложь?

Алексееву услышанное внезапно рассмешило.

— Что здесь смешного? — гневно спросил Евгений. — Этот глист обещал к тебе не приближаться!

Но Татьяна продолжала смеяться. Через пару секунд выпрямилась, приложив ладонь к прессу, который после такого приступа смеха напомнил о вчерашней силовой тренировке.

— И после этого ты что-то говоришь про «мою» Алису, хотя она, как оказалось, даже не виновата в том, что ты ушла, — продолжил Громов.

Улыбка с губ Алексеевой пропала. Евгений считал, что Таня ушла просто потому, что ей захотелось увидеть Диму.

— Она не моя! — зачем-то уточнил Громов, положив ладони на плечи Тани, резко разворачивая к себе лицом.

— И зачем ты вообще потащил меня туда! — не сдержалась Алексеева, встретившись с холодными глазами Громова. — Мы с тобой пара! Не должно быть никого третьего! Давай, раз такое дело, сходим к Стасу! Или, может, мне пригласить его на тренировку?!

Татьяна дернула плечами, вынуждая Евгения убрать свои руки. Она снова отвернулась от него, намереваясь уехать в сторону.

— Как будто ты когда-либо была нужна ему, — ядовито произнес Громов.

Не раздумывая, Алексеева засадила Громову хлесткую пощечину.

Евгений медленно приложил ладонь к щеке, чувствуя, как она начинает гореть от полученного удара. Татьяна часто дышала от злости, но при этом с детским страхом смотрела на партнера, понимая, что натворила. Ольга Андреевна, пребывавшая в легком шоке от увиденного, поняла, что пора вмешаться и отвлечь их работой. Она тренировала Громова и Калинину много лет, и у них тоже случались ссоры на почве непростых характеров. Алиса вполне могла бы ударить Евгения и без повода. Такое Ольгу Андреевну вряд ли удивило, но вот чтобы подобное сделала Таня, обладавшая мягким нравом, она никак не могла ожидать. Хотя и знала, что Громов способен довести кого угодно.

Оставшиеся три часа тренировки, тренер диктовала буквально каждый шаг, лишая возможности переговариваться, боясь повторения конфликта. Партнеры выполняли все требования, однако их движения были резкими и прерывистыми.

* * *

В фигурном катании пары либо общаются вне льда, либо находятся в контакте только в его пределах. И последние четыре дня Алексеева и Громов относили себя ко вторым. Перед началом сегодняшней тренировки Татьяна попросила Ольгу Андреевну закончить чуть раньше, и женщина пошла ей навстречу. Однако Евгения такая просьба разозлила, и он впервые за несколько дней сказал ей фразу, не относящуюся к рабочим моментам.

— Не терпится увидеть Диму? — шепнул на ухо, когда они встали в начальную позу их короткой программы и оказались рядом.

Татьяна ничего не ответила и лишь шумно вздохнула. Сегодня после собственной тренировки ей предстояло провести тренировку для девочек на катке при училище олимпийского резерва. До этого ей ни разу не приходилось выступать в роли тренера, и она всеми силами пыталась отказаться, но заведующая общежитием очень просила об этом одолжении. Учитывая то, что Алексеева жила там бесплатно, отказаться она не посмела.

Вернувшись в свою комнату в десятом часу, Татьяна устало упала на кровать, в который раз чувствуя себя совершенно обессиленной. Она притянула к себе подаренного Громовым кота, понимая, что во всей этой комнатушке с облупившейся краской на стенах, именно плюшевый малыш создавал хоть какой-то уют. Таня вздохнула, закрывая глаза и обнимая игрушку. Хотелось, чтобы их молчание с Евгением скорее закончилось, но ещё больше хотелось нормально принять душ. А ещё лучше ванную с какими-нибудь девчачьими радостями вроде пены…

* * *

После очередной тренировки Татьяна и Евгений вновь разошлись в разные стороны, не говоря друг другу ни слова. Это давило на них с каждым днем всё сильнее.

Сегодняшнюю тренировку Таня снова попросила завершить раньше. Громова это злило. Просидев несколько минут в раздевалке и размышляя, как лучше убить свободное время, фигурист вышел в коридор и столкнулся с тренером. Он ускорил шаг, желая оторваться, но ничего не вышло.

— Женя, — строго обратилась к нему Ольга Андреевна, — подойди.

Евгений почувствовал себя нашкодившим ребенком, которого сейчас будут отчитывать. Давно забытое и такое забавное ощущение.

— Да?

— Сколько ещё это будет продолжаться?

— Что именно? — Евгений наивно приподнял брови, делая вид, что совершенно не понимает, о чем идет речь.

— Не понимаю, что между вами происходит, но ни за что не поверю, что Таня могла ударить тебя без серьезного повода. А, зная твою заносчивость, ты вполне мог этот повод ей предоставить. Позвони и извинись, а лучше и вовсе встреться лично.

— Она не согласится и не возьмет трубку, — попытался отмазаться Евгений.

— Значит, езжай к ней сам.

— Я не знаю, где она живет, — продолжал отнекиваться Громов.

— Если бы ты захотел, ты бы узнал. И, если было бы нужно, ты бы даже проследил за ней ради этого.

Евгений задумчиво хмыкнул. Проследить за Таней было вполне подходящим вариантом, чтобы узнать, где она живет, но для этого придется дождаться завтрашнего дня.

* * *

Громов лавировал в людском потоке на приличном расстоянии от Татьяны, но изо всех сил пытался не потерять её из виду. Благо, Алексеева была в бордовом пальто, и это играло ему на руку. Он понимал, что следить за человеком неправильно, но оправдывал себя, что делает это из лучших побуждений. Завтра у них примерка костюмов и контрольный прокат в них, а послезавтра и вовсе отлет в Австрию на чемпионат Европы. Тянуть с молчанием больше нельзя, тем более, Евгений осознал, что был не прав. Впрочем, он осознал это сразу, как получил от Тани пощечину.

Несколько раз он переживал, что Алексеева обернется и сразу же заметит его. Людей в метро было много, вот только не все из них были такого же высокого роста. Когда Таня зашла в вагон, Громов зашел в соседний, наблюдая за партнершей через окна между ними. На несколько минут его отвлекли две девушки, узнавшие фигуриста, и попросили о совместном фото. Личный транспорт, с которым Громов распрощался неделю назад, существенно уменьшал количество таких встреч с поклонницами, и он успел немного отвыкнуть.

Следующие двадцать минут Евгений пристально смотрел на Татьяну, которая заняла освободившееся место и вытащила из сумки телефон. Ей пришло приглашение вступить в сообщество в социальной сети, и она собиралась по привычке его отклонить, как вдруг прочла название… «Татьяна Алексеева и Евгений Громов. Официальная страница пары…». Таня с удивлением зашла туда и обнаружила большое количество участников, которые, наверняка, перешли сюда со страницы про пару Калинина/Громов. Хотя принимая во внимание факт, что фигурное катание смотрят в основном девушки, возможно, что они здесь исключительно из-за Евгения. Однако цифра в две с половиной тысячи была приятной, учитывая, что у них даже не было первого официального совместного старта и каких-либо фотографий. Кроме той, что сделала Ксюша, разумеется. Однако одиночница это фото в сеть не выкладывала.

В числе участников Таня увидела Громова, и это поразило. Странно, что он не сообщил ей об этом. Впрочем, за последние семь дней он в принципе ничего ей не сообщал. Как и она ему. Алексеева приняла приглашение на радость администраторов сообщества, а затем решила посмотреть, какие там есть записи. Последняя была опубликована три минуты назад. Таня увидела фото, на котором Евгений был с двумя девушками.

«Смотрите, кого мы сегодня встретили в метро! Мечты сбываются!!!»

— гласила подпись.

Татьяна оторвала взгляд от телефона и оглянулась по сторонам. Это заставило Громова присесть, спрятавшись за стоящим рядом мужчиной и поймать на себе непонимающий взгляд.

Таня вздохнула, понимая, что московское метро не ограничивается одним вагоном, в котором она сидит, и было бы крайне глупо полагать, что Евгений где-то рядом.

Как только объявили станцию «Парк Победы», Громов собрался выйти, но, бросив кроткий взгляд на Татьяну, заметил, что она не собирается покидать вагон. Евгений нахмурился и выходить не стал.

Таня покинула вагон через одну станцию после, выходя на «Кунцевской». Евгений последовал за ней. Она прошла по Малой Филевской, торопливо перебирая ногами. Погода столицы в последнее время была холодной, и Таня, вышедшая из метро пару минут назад, уже успела замерзнуть. Она ещё больше ускорилась, желая скорее зайти в общежитие. Дойдя до здания училища олимпийского резерва, Алексеева прошла вдоль него, а затем повернула во двор. Громов последовал за ней, когда выходящий из училища мальчишка узнал в нем известного спортсмена.

— Здравствуйте! — громко крикнул он, подбегая к Евгению и вынуждая остановиться. Громов ещё раз бросил взгляд туда, где пару секунд назад был силуэт Тани и понял, что выпустил её из виду.

— Можно Ваш автограф? — с восхищением смотря на Громова, несмело попросил мальчик лет двенадцати.

Евгений опустил на него взгляд. Он был расстроен, что упустил Алексееву, но срываться на ребенке не стал.

— Конечно.

Мальчишка поставил свою спортивную сумку на снег, расстегнул её и достал коньки. Громов грустно улыбнулся. Давно ли он сам был таким же?

— Я тоже занимаюсь фигурным катанием, — торопливо пояснил он, протягивая призеру олимпийских игр свои коньки. — Можете расписаться прямо на ботинке, пожалуйста?

— Маркер найдется? — продолжал тепло улыбаться Евгений.

— Да! — мальчишка радостно подпрыгнул, а затем поставил на снег и свой рюкзак, быстро находя в нем пенал.

Протянув Громову коньки и фломастер, школьник с блеском в глазах смотрел на своего кумира, оставляющего ему автограф. Евгений заметил, что на лезвиях коньков были непрочные тканевые чехлы, уже рваные в нескольких местах. Громов протянул коньки обратно их владельцу, освободив руки, а затем залез в свою спортивную сумку. Он был рад, что чехлы на его коньках были прочными и, к тому же, держались на пружинах, что давало возможность надевать их на лезвия любой длины, а значит, что и для коньков молодого поклонника тоже подойдут. Евгений снял чехлы и протянул их мальчишке. Несколько секунд тот с изумлением смотрел на Громова, ничего не понимая.

— Возьми, — кивнул Евгений, опускаясь перед ним на корточки. — На удачу. Станешь олимпийским чемпионом — отдашь.

Мальчишка с трепетом забрал у Громова чехлы, несколько секунд смотря на них, кажется, совсем не веря собственному счастью.

Евгений поправил шапку на его голове, которая немного покосилась, а затем собрался последовать туда, куда свернула партнерша, надеясь всё же найти её.

— Вы приехали к Татьяне Валерьевне? — окликнул его мальчик.

Громов обернулся. Сначала он подумал, что юный собеседник имел в виду какого-то преподавателя из-за обращения по имени и отчеству, но в следующую секунду до него дошло. Он подбежал обратно к мальчишке.

— Таня… Татьяна в училище? — нахмурился Евгений, наклонившись к нему.

— Нет, — качнул головой юный фигурист. — Сегодня у неё там нет тренировок, мне девочки сказали.

— Что сказали девочки? — туго понимал Громов. — У неё тренировки в училище?

— Она дважды проводила занятия для девочек из нашего училища, — пояснил мальчишка, и улыбка с его губ пропала. — Обидно, что не для мальчиков!

— Подожди, — задумался Евгений. — А в какие дни были эти тренировки, не помнишь?

Когда его юный собеседник назвал даты, в которые Татьяна просила закончить их с Евгением тренировки раньше положенного, в голове Громова всё встало на свои места.

— Она живет здесь? — сдерживая нарастающую злость, спросил он.

— В общежитии, — кивнул мальчик. — На третьем этаже.

Евгений благодарно хлопнул его по плечу, а затем поспешил к общежитию, не в силах сдержать порыв задушить Алексееву.

В минуту преодолев лестничные проемы и поднявшись на нужный этаж, Громов огляделся по сторонам. В коридоре из одной комнаты в другую перебегали дети, играя друг с другом и создавая сильный шум. Евгений отметил, что в годы его жизни в общежитии, им такого не позволяли.

— Быстро по комнатам! — строго произнес он, распугивая юных спортсменов. На несколько секунд те оторопели, а затем бросились к дверям.

Когда в коридоре воцарилась тишина, Громов сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он вспомнил, что намеревался помириться с Таней, но понимал, что в нынешнем состоянии, когда внутри всё бешено клокотало, это вряд ли получится.

В следующую минуту одна из дверей со скрипом открылась, и в коридор вышла Алексеева, облаченная в широкие спортивные штаны и футболку. Она держала в руках кружку, намереваясь сполоснуть. Увидев Громова, замерла на месте, забывая, как дышать. Партнер стоял на расстоянии нескольких шагов, но она даже отсюда видела его бешеные глаза. Сделав неловкий шаг назад, Таня быстро забежала в комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, надеясь, что Евгений привиделся от недосыпа.

— Тебе конец, плюша, — процедил сквозь зубы Громов, широкими шагами преодолевая расстояние между ним и комнатой Алексеевой.

Звук нарочито громких и тяжелых шагов казался Тане похожим на раскаты грома, и заставил с ужасом признать, что Евгений всё же не привиделся.

— Открывай! — прорычал он.

По телу Тани побежали мурашки ужаса. Она много раз видела партнера в ярости, но сейчас это пугало как никогда сильно.

— М-может обойдемся без насилия? Тут дети! — дрогнувшим голосом предложила Татьяна.

— Открывай или я вышибу эту гребанную дверь! — ещё громче произнес Громов.

На его крик из соседней комнаты буквально одним глазом выглянул мальчишка.

— Зайди в комнату и закрой уши! — пригрозил ему Евгений.

Мальчик не мог не принять такой «деликатный» совет от здорового двухметрового мужчины. Он быстро захлопнул дверь и для пущей безопасности закрыл её на шпингалет.

Громов поставил спортивную сумку на пол, а затем двумя руками ударил по двери в комнату Татьяны. От такого удара та сильно дернулась.

— Если ты здесь что-то сломаешь, тебе не поздоровится! — пыталась отшутиться Таня, однако лицо её всё ещё отражало сильный испуг.

— Это всем здесь не поздоровится, если ты не откроешь! Особенно тебе!

Татьяна быстро отошла от двери, положив ладонь на ручку, и на мгновение закрыла глаза с целью помолиться, чтобы Громов её не убил. Как только она отодвинула шпингалет, Евгений со всей силы дернул дверь на себя. Таня буквально полетела на партнера, уткнувшись лицом в его грудь, и уронила кружку, которую всё это время не выпускала из рук.

Услышав звук разбившегося стекла, Таня отпрянула от партнера. Её страх молниеносно сменился гневом.

— Это моя любимая кружка! — закричала она, вызывая у Громова ещё большую ярость. Мало того, что Татьяна врала ему, так теперь ещё и обвиняла его в каком-то пустяке.

— Мне плевать на твою кружку! — буквально заорал Евгений. — Собирай вещи!

— Какие вещи? — внезапно опешила Таня.

— Мы едем ко мне, — продолжал цедить сквозь зубы Громов, стараясь сдержаться и не сомкнуть свои ладони на соблазнительно тонкой шее Тани.

— А меня ты спросил? — возмутилась она. — Я уже сказала, что не буду жить у тебя.

— С каких пор соседство с тараканами и соплежуями стало лучше соседства с партнером?

— Здесь уже давно нет тараканов! — соврала Татьяна, вспоминая, как сегодня утром один из них не дал нормально позавтракать. — Разговор окончен, увидимся завтра.

Таня собралась зайти обратно в комнату, но Громов схватил её за локоть.

— Посмотри на себя, — прорычал в лицо партнер, крепко сжимая ладони на её предплечьях, не давая возможности отстраниться и прижимая к себе.

Таня чувствовала своей грудью жар, исходящий от его тела.

— Ты еле стоишь на ногах, у тебя синяки под глазами! Ты не должна жить в таких условиях, Таня! Очнись и начни, наконец, уважать себя!

— Уважать себя? — ухмыльнулась она, начиная сильно дергаться в попытках вырваться из рук Громова.

Однако его физическое превосходство было колоссальным, и Таня не смогла отдалиться даже на сантиметр.

— Зачем мне себя уважать, раз я никому не нужна? — продолжала возмущаться она, припомнив партнеру фразу, за которую он получил пощечину.

— Разве я это сказал? — Евгений тряхнул её за плечи, призывая начать мыслить здраво. — Ты нужна!

— Да? И кому же? — ядовито спросила Таня, чувствуя, как к горлу подступает ком, а глаза начинает щипать.

— Мне! — неожиданно для самого себя выпалил на эмоциях Громов. — А твой Стас — конченный человек, просравший невероятную девушку и перспективную фигуристку. Это его проблема, а не твоя или моя!

Таня на несколько секунд оцепенела, всматриваясь в серо-голубые глаза Громова. Она не могла понять, какое из этих двух словосочетаний из его уст было приятнее.

— Собирай вещи, я не оставлю тебя здесь, — безапелляционно произнес он, разжимая свои ладони. — Я вызову такси и буду ждать внизу.

Татьяна понимала, что может уже отойти от Громова, но не хотелось. Несколько секунд они безмолвно стояли рядом, смотря друг другу в глаза. Они оба успели соскучиться по нормальному общению.

— Иди, — хрипло произнес Евгений, заправив волнистую прядь волос Татьяны ей за ухо.

И вся вредность и гордость Алексеевой после этого слова и жеста в одну секунду сошли на нет. Ей захотелось послушаться. Однажды она доверилась Громову как партнеру и теперь доверится ему как человеку.

* * *

Всю дорогу до дома Громова фигуристы не разговаривали. Евгений, сидящий на переднем сидении рядом с водителем, чувствовал долгожданное спокойствие. Его перестали занимать беспокойные мысли о том, где живет партнерша и в безопасности ли она. Теперь Алексеева будет под присмотром ещё и вне льда, и это радовало.

Татьяна смотрела на пейзажи столицы, понимая, что они едут через центр. Но когда водитель завернул за Московский «Дом Книги», подъезжая к одному из «домов-книжек» на Новом Арбате, Алексеева не поняла, что происходит. Сначала ей показалось, что таксист повезет их какими-то странными путями, возможно, через дворы, но спустя пару секунд он остановился возле подъезда.

— Здесь? — уточнил немолодой водитель.

— Да, спасибо, — Громов оплатил поездку и вышел из машины, помогая сделать это своей партнерше, которая с удивлением оглядывалась вокруг. Однако с другой стороны этого дома, которая выходила на одну из самых известных улиц столицы, иллюминация и жизнь кипела куда ярче, чем во дворе. Таня видела, что с одной стороны высотки, у которой они стояли, располагался «Дом Книги», а с другой — красивая белая церковь.

— Идём? — обратился к Тане Евгений, забрав из багажника её чемодан и сумку.

— Ты живешь здесь? — не сдержалась Алексеева, пока они с Громовым поднимались в лифте на девятнадцатый этаж.

— Да, — безрадостно кивнул Громов, выходя в длинный коридор, заставленный горшками с цветами и разного рода хламом. — И на этом плюсы заканчиваются.

Таня рассчитывала через быт Громова узнать его лучше, но это оказалось невозможным, потому что быта, как такового, в однокомнатной квартире Евгения не было совсем. Пустые полки и отсутствие каких-либо медалей, фотографий или хотя бы чего-нибудь личного, показывающего, кто здесь хозяин, расстроили Алексееву. Обойдя гостиную, пока Евгений ставил чайник, Татьяна присела на диван, обнимая себя за плечи и ощущая какой-то фантомный холод. Разве может дом быть таким… пустым и бездушным?

— Как-то у тебя совсем невесело, — честно высказала свое мнение Таня, заходя на небольшую кухню и садясь за стол.

— Всяко лучше, чем в общаге, — ответил он, поставив перед ней чашку чая.

— Кстати, с тебя новая кружка, — улыбнулась Таня, вспомнив, как пару часов назад разбилась её любимица.

— С меня хорошие условия для твоего проживания, — кивнул Евгений, открывая почти пустой холодильник. — Ты голодна?

— Ужасно, — призналась шепотом, вызывая у партнера смех.

— Сейчас что-нибудь закажем, — Евгений достал из кармана джинсовых брюк телефон.

— А в холодильнике ничего нет? — картинно возмутилась Таня. — И это ты называешь «хорошие условия»? Безобразие!

— Знаешь, у меня не так много времени на готовку. Мне куда проще заказать что-нибудь. Благо, ресторанов в шаговой доступности полно.

Алексеева вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Следующие несколько минут она наблюдала, как Громов заказывает ужин из итальянского ресторана, располагающегося в доме напротив. Мысленно Таня поставила себе «напоминание», что нужно будет непременно приготовить партнеру домашней еды. Он, судя по всему, забыл, какой вкусной та может быть.

— У тебя нигде нет медалей, — отметила Алексеева, когда они поужинали и сидели на диване в гостиной, повернувшись лицом друг к другу. — Это не похоже на тебя.

— Не похоже на меня какого? — ухмыльнулся Громов, внимательно и бесстыдно рассматривая Таню.

Сейчас, когда она была здесь, квартира начинала казаться более обжитой. Ему не хотелось ложиться спать, чтобы быстрее наступил завтрашний день. Ему хотелось быть здесь и сейчас.

— На самовлюбленного и заносчивого фигуриста от Бога, — почти смеялась Алексеева.

— Хочешь сказать, что ты тоже считаешь меня самовлюбленным? — подозрительно сощурил глаза Громов.

— Это была цитата из журнала о зимних видах спорта, — оправдалась Таня, невинно улыбнувшись.

— А какой я по твоему мнению? — серьезно спросил Евгений. Он понимал, что за почти месяц совместной работы у неё сложилось собственное мнение.

Таня нервно поджала губы. Чего Громов хотел этим добиться этим вопросом, ей было непонятно. Несмотря на непростой характер партнера, Таня хорошо к нему относилась. Она считала его умным, опытным, заботливым, чертовски красивым и даже иногда добрым. Но было бы глупо говорить ему всё это.

— У тебя всегда так шумно? — резко сменила тему Таня, посмотрев на балконную дверь.

Несмотря на то, что та была закрыта, в комнате слышались сирены, шум машин и музыка. Одна из центральных магистралей столицы «дышала» очень громко.

— А ещё пыльно, грязно и холодно. Ах да, на пятнадцатом этаже располагается хостел.

— Не лучшее соседство, — скривилась Таня. — На что ещё пожалуешься, мажорская морда?

Громов усмехнулся.

— Свет отключают часто. И пару раз мне приходилось подниматься на девятнадцатый этаж пешком. После тренировок.

— Бедный, несчастный Евгений! — Алексеева приложила ладони к щекам, с напускной грустью смотря на партнера.

— Может, пора, наконец, начать называть меня Женей? — предложил он с долей грусти в голосе, будто то, что Таня до сих пор не делала этого, задевало.

— Мы ещё не достаточно сблизились для такого, — попыталась отшутиться она, поднимаясь с дивана и чувствуя, что разговор начинает принимать какие-то странные обороты.

— Ну, сегодня мы сблизимся окончательно. Ты будешь сверху, — обратился к ней Евгений.

Алексеева, направлявшаяся в коридор, резко замерла, оглянувшись на партнера. Её лицо было настолько испуганным, что Громов не смог сдержать смеха.

— О чем ты подумала? — широко и довольно улыбаясь, поинтересовался он, вальяжно закидывая ногу на ногу.

— А что ты имеешь в виду?

— То, что ты будешь спать на диване, а я на полу рядом, — невинно пожал плечами Евгений. — И фактически ты оказываешься сверху.

По лукавому блеску в глазах Таня понимала, что партнер умышленно заложил в эту фразу двойной смысл, и ему это нравилось. И где-то в глубине души ей и самой было отчего-то приятно, но при этом всё же неловко и даже стыдно.

— Я в ванную, а когда вернусь — с радостью окажусь сверху и засну, — вздохнула Таня, понимая, что нужно побыть одной и привести мысли в порядок. И ванная, полная горячей воды, очень к этому располагала.

Таня вернулась обратно в комнату уже в пижаме, состоящей из футболки и клетчатых брюк. На диване она обнаружила постельное белье, подушку и одеяло. Громов мирно спал на полу. Плед, которым он пытался укрыться, был коротким и закрывал только ноги. Евгений лежал на животе, и его футболка немного задралась. Взгляд Тани зацепился за шрамы в районе поясницы. Алексеева нахмурилась и присела на корточки, внимательнее их рассматривая. Она была уверена, что если спросит о причине их появления, то Громов, конечно же, не расскажет.

Утром Таня проснулась раньше будильника и своего партнера. Свесив голову с дивана, несколько минут понаблюдала за мирно сопящим Евгением. Грудь мужчины, на которую он положил свою ладонь, размеренно приподнималась. Всё в его внешнем виде, за маленьким исключением кольца в мочке уха, очень нравилось Алексеевой, но признаваться в этом было страшно. Татьяна вспомнила слова Алисы и поняла, что в них есть доля правды. Евгений встречался с Волченковой, но отказал ей ради Калининой. А Таня действительно никто для него в человеческом плане. Она просто партнерша, коллега по работе. А к себе домой Громов её притащил просто потому, что Таня должна жить в нормальных условиях, чтобы хорошо выступить на Чемпионате Европы.

Эти мысли заставили Алексееву оторвать взгляд от партнера. Она поднялась с дивана и прошла на кухню, надеясь, что найдет что-то, из чего будет возможно приготовить завтрак. В одном из нижних кухонных шкафов Татьяна нашла большую коробку без крышки, доверху наполненную медалями. Она с трудом вытащила её, поставила на пол и устроилась рядом.

То, что даже самые именитые спортсмены трепетно берегут, у Громова выглядело так, будто эти медали он заталкивал в коробку с каким-то лютым остервенением. Левой ногой. В кромешной тьме.

Татьяна начала доставать их по одной, пристально разглядывая каждую и бережно раскладывая на полу, собираясь позже уложить гораздо аккуратнее. Ей казалось, что здесь есть медали разного достоинства со всех возможных соревнований по фигурному катанию. Юниорские чемпионаты, чемпионаты мира, Универсиады, чемпионаты Европы, национальные чемпионаты, этапы и финалы Гран-при. Каждая медаль — определенный период в карьере и жизни Громова. И Таня, которая с трепетом брала в ладони новую медаль, кажется, смотрела на них с большей любовью и восхищением, нежели их обладатель.

На дне коробки Таня нашла большую бархатную коробочку. Она медленно провела по ней пальцами, догадываясь, что может быть внутри. Интуиция девушку не подвела, и её глазам предстала бронзовая медаль Олимпийских игр, а поверх неё лежала старая фотография. Татьяна взяла её в руки, пристально рассматривая. На ней был изображен маленький Женя. Мальчик стоял на катке, победно приподнимая какой-то кубок и счастливо улыбаясь, а его, в свою очередь, обнимала красивая молодая женщина, присев рядом на корточки. Алексеевой стало тепло на душе от увиденного, и её губы растянулись в улыбке.

— Тебе помочь? — Громов недовольно скрестил руки на груди, прислонившись плечом к дверному проему.

Татьяна от его внезапного появления едва заметно дернулась. Она растеряно огляделась, понимая, что её застали с поличным.

— Я… — попыталась оправдаться она, всё ещё держа в руках коробочку с медалью и фотографию.

— Я просто искала, что можно приготовить на завтрак.

— Я медали не ем и тебе не советую, — строго произнес он.

Татьяна издала нервный смешок, чувствуя, как от взгляда партнера, по спине бежит холодок.

— И я, кажется, сказал, что еду обычно заказываю. Не знаю, что ты пыталась найти, — продолжил он. — Уйди, я приберу сам.

Таня поднялась с пола, положив то, что держала в руках, на кухонный стол.

— Прости, — тихо произнесла она, выходя с кухни, и неловко задела партнера рукой.

Таня прошла в гостиную. Она слышала звон медалей, которые Громов снова сгреб в одну кучу и закинул в коробку. Когда резко воцарилась тишина, Таня на цыпочках подошла к кухне и несмело заглянула туда. Евгений стоял у стола, держа фотографию, на которой был изображен со своей мамой. Он долго вглядывался в неё, вспоминая тот день и чувствуя, как с каждой секундой что-то начинает всё сильнее болеть в районе груди. Он резко положил фотографию на олимпийскую медаль и захлопнул футляр, закидывая обратно в коробку. Татьяна поспешила отойти, боясь быть замеченной.

* * *

Громов стоял перед зеркалом на коньках и в костюме для короткой программы. Он строго и оценивающе скользил взглядом по своему отражению, готовясь высказать мнение работникам ателье.

Татьяна сидела на небольшой кушетке, ожидая, пока подошьют подол платья. Костюм Евгения пришелся ей по душе. Белая рубашка, черные строгие брюки и темно-серая жилетка. Очень по-мужски сдержанно и элегантно. Каждая деталь сидела абсолютно по нему, подчеркивая физически развитое тело. Татьяне пришлось прикладывать усилия, чтобы Евгений не заметил, как внимательно и не по-партнерски она рассматривает его накачанные бедра и ягодицы, обтянутые черной тканью.

Первый раз за всю карьеру Татьяна отметила, что к брюкам идут не только обычные ботинки, но и черные коньки. Хотя, возможно, дело в том, на ком они.

Завершала образ Громова темно-фиолетовая бабочка в тон платью Алексеевой.

— Может, обойдемся без этого? — страдальчески вздохнул Евгений, обернувшись к партнерше и Ольге Андреевне, показывая ладонью на бабочку.

— Нет, — строго качнула головой тренер. — Мне кажется, тебе очень идет. К тому же, мы специально подбирали её, чтобы ты лучше гармонировал с Таней.

Татьяна по-девичьи хихикнула, опуская глаза. Ей казалось, что Громов в любом виде прекрасно с ней гармонировал.

— По-моему, я выгляжу смешно, — продолжал возмущаться Евгений, снова повернувшись к зеркалу.

— Будешь выпендриваться — наденешь костюм, в котором вы с Алисой катали «Лебединое озеро», — припугнула Ольга Андреевна.

Громов обернулся и вспомнил ужаснейший костюм с рваными кусками серой ткани, имитирующими перья, и непонятными черными пайетками, которыми были расшиты плечи. Тогда ему было всего девятнадцать, и он не смог переубедить тренерский штаб в очевидном уродстве этого костюма.

— Я в восторге от этого образа! А эта бабочка? Мне не хватало её всю мою жизнь! — внезапно выдал он, всплеснув руками и вызывая смех у тренера, Тани и пары сотрудников ателье.

Евгений опустился на корточки, найдя на краях брюк небольшие тканевые резинки, и пропустил их под каблуком ботинка, чтобы застегнуть. Подобное приспособление помогало брюкам не задираться во время проката. Евгений принялся проверять костюм на прочность и эластичность. Он приседал и выполнял другие упражнения, в то время как Тане, наконец, принесли её темно-фиолетовое платье. Она собрала волосы в высокий хвост, чтобы не помешали примерке, а затем зашла за небольшую ширму.

— Вам нужно снять бюстгальтер, — обратилась к фигуристке швея. — У платья открытая спина, поэтому мы вшили сюда чашечки.

Услышанное отвлекло Евгения, и он повернул голову к ширме.

— Я могу помочь, — предложил он, мечтательно улыбнувшись.

— Даже не вздумай! — угрожающе произнесла Таня, быстрее надевая платье с помощью швеи.

Громов засмеялся, возвращаясь к проверке костюма, и через минуту Алексеева вышла из-за ширмы, демонстрируя платье богатого темно-фиолетового цвета. У него отсутствовали рукава, но имелся высокий ворот, закрывающий почти всю шею. Поверх него были нашиты нитки жемчуга, спускающиеся подобно бусам до середины груди. Передняя часть платья была короткой и заканчивалась на пару сантиметров выше середины бедра. Громов поймал себя на странной мысли о том, что почти за пятнадцать лет его карьеры в парном катании это — первый раз, когда он обратил внимание на длину платья партнерши. Обычно он воспринимал это как должный элемент зрелищности, но сейчас по душе не пришлось.

— Татьяна, вам нравится? — несмело обратилась швея.

— Очень! — восторженно ответила Алексеева и повернулась к зеркалу. Перед Евгением предстала обнаженная до самой поясницы спина партнерши. На ней была только длинная нитка жемчуга, спускавшаяся от шеи вдоль позвоночника и заканчивающаяся там, где начиналась ткань. Задняя часть юбки была несколько длиннее передней, но, учитывая запредельную степень оголенности спины Татьяны, Громова это не успокоило. Он уверял себя, что отреагировал так просто потому, что до этого видел свою партнершу в достаточно закрытой одежде, а теперь большая часть её красивого тела была выставлена напоказ.

Таня чувствовала себя стесненной в открытом платье. Наряды парниц и одиночниц редко отличались скромностью, в отличие от костюмов девушек из танцев на льду, которым были дозволены достаточно длинные юбки. Но сейчас Тане казалось, что в зеркале она видит не себя, а какую-то другую, очень красивую и уверенную в себе девушку. Хотелось, чтобы наряд понравился и партнеру, но тот смотрел с неприкрытым недовольством.

— Не нравится?

— Не нравится, — строго ответил он, опускаясь на кушетку. — Надо перешить.

— Женя! — раздраженно воскликнула Ольга Андреевна, понимая, что Громов, как обычно, придирается. — Побойся Бога! Завтра улетаем на чемпионат!

Евгений вздохнул, понимая, что в такой ситуации его действительно никто не послушает.

— Значит, пока оставим, но к Олимпийским Играм перешьем.

— На эскизах тебе всё нравилось, — припомнила Татьяна. — Что не так?

— Мне не нравится этот фасон. Тебе не идет, — серьезно отвечал Евгений, обижая тем самым партнершу.

* * *

После изнурительного дня, в котором была и примерка костюмов, и последняя домашняя тренировка, и медицинское обследование, партнеры вернулись домой обессиленными. И если Громов к такому привык, то Таня понимала, что если закроет глаза на несколько секунд, то заснет моментально…

Татьяна проснулась посреди ночи внезапно для самой себя. На душе было неспокойно. За те несколько часов, что она успела проспать, силы немного восстановились, а вместе с ними вернулось и тревожное осознание, что уже сегодня вечером она прилетит на свой первый международный чемпионат. Унять волнение оказалось сложно, и несколько долгих минут Алексеева ворочалась на диване в попытках всё же уснуть, понимая, что завтрашний день будет тяжелым. Однако в голову настойчиво лезли воспоминания обо всём, что она успела пережить за последний, крайне долгий месяц.

Не найдя в себе сил успокоиться, Татьяна приподнялась, накидывая одеяло на плечи, а затем максимально тихо направилась на балкон, желая вдохнуть совсем не свежего, благодаря их местонахождению, но всё же воздуха.

Жизнь внизу кипела. Казалось, что этот район никогда не утихает. Он всегда шумит, клокочет и существует в какой-то странной, но впечатляющей какофонии. Татьяна грустно улыбнулась. Каждый из звуков, который она могла уловить, был громким и раздражающим. Это напоминало всё то, что происходило на душе. Много волнения, много беспокойства. Всё это смешивалось и образовывало отравляющую смесь, к которой добавлялась ещё и всеми силами подавляемая симпатия к Громову.

— Почему всегда, когда я просыпаюсь, ты занимаешься чем-то странным? — сонно поинтересовался шагнувший на балкон Евгений. Его пшеничные волосы после сна торчали в разные стороны и придавали обычно холодному образу своеобразное очарование и тепло.

Татьяна не сдержала улыбки.

— Прости, — выдохнула она, снова переводя взгляд на Новый Арбат. — Мне не спится.

Евгений облокотился на подоконник, в полумраке внимательно рассматривая красивый профиль партнерши.

— Волнуешься, — констатировал и подошел к Тане со спины, чтобы поправить одеяло на хрупких плечах. — Знаешь, как я успокаивал себя перед первым чемпионатом, когда встал в пару? Я радовался, что я больше не одиночник. Они одни на ледовой площадке, которая кажется просто огромной в такие моменты. Нам с тобой в этом плане повезло больше. Мы не одиноки.

Последняя фраза эхом раздалась в голове Тани. Она почувствовала тепло, исходящее от тела Евгения, и вспомнила их первую встречу, когда казалось, что с Громовым всегда будет холодно.

— Возможно, ты прав, — отстранено ответила она. — Мы не одиноки.

— Пойдём. Ты замерзнешь, а нам это не нужно. Хочешь, я почитаю тебе?

Татьяна развернулась лицом к партнеру, удивленно улыбаясь.

— Ты серьезно?

— Да, это поможет тебе заснуть скорее.

Из всех имеющихся у Громова книг, он, вопреки протестам Татьяны, выбрал ту, что называлась «Физика фигурного катания».

— Скольжение по дуге происходит в одноопорном положении, — продолжал он, сидя на полу и прислонившись спиной к дивану, на котором лежала Таня. — Во время скольжения фигурист приобретает угловую скорость, необходимую для выполнения прыжка.

— Под такое можно заснуть навсегда, — мрачно констатировала Таня, смотря в потолок.

— Угол наклона продольной оси фигуриста к вертикали имеет следующую зависимость от скорости и радиуса кривизны, которую можно вывести из второго закона Ньютона, — читал дальше Евгений.

И когда он начал зачитывать формулы, глаза Татьяны начали слипаться.

— Из-за ограниченной подвижности плеч относительно таза, верхняя часть тела увлекает нижнюю; таким образом, все тело приобретает вращательный момент…

Таня, уже задремавшая, приоткрыла глаза.

— Что значит «верхняя часть тела увлекает нижнюю»? — спросонья не поняла она и решила уточнить.

— Ну, — Евгений оторвал взгляд от книги и мечтательно улыбнулся. — Это когда мужчина видит женщину с глубоким декольте и… Её верхняя часть тела увлекает его нижнюю.

Татьяна толкнула партнера в плечо.

— А потом их тела приобретают вращательный момент? — сквозь смех поинтересовалась она.

— Там уже скорее сила трения…

* * *

В одном из больших залов аэропорта начинала собираться сборная России по фигурному катанию. Спортсмены, тренерский штаб и врачи ждали товарищей из других городов. Полчаса назад прилетела Ксения, и на пару с Громовым, успела припомнить Тане её выходку с общежитием. Вновь оказавшись среди сильнейших фигуристов страны, Татьяна неожиданно почувствовала себя на своем месте. Со сборов многое в её сознании и теле изменилось. И всё благодаря сидевшему рядом Громову.

В салоне самолета Евгений снова принял таблетки, но Алексеева в этот момент разговаривала с подругой, и это действие осталось ею незамеченным.

Сборная приехала в отель, расположенный неподалеку от ледового дворца, после шести часов вечера. Предстояло расселиться по номерам и провести жеребьевку. Татьяна оказалась среди большого количества людей. Здесь были члены сборных других стран, официальные лица из Международного союза конькобежцев, журналисты и болельщики, которых в отель по понятным причинам не пускали. Всё это морально давило на Алексееву. И если бы не Громов, всегда державший партнершу рядом, периодически приобнимая и координируя действия, Таня бы однозначно потерялась во всем, что происходило.

Сначала Евгений отнес её вещи, радуясь, что им дали номера рядом. Затем велел переодеться во что-нибудь нарядное, чтобы выглядеть эффектно на жеребьевке. Татьяна на этом фоне включила автопилот, беспрекословно слушаясь партнера, которого эта обстановка совсем не напрягала. Он был совершенно спокоен и уверен.

— Учитывая лидирующее место пары Калинина/Громов в рейтинге союза конькобежцев, — важно говорил один из организаторов чемпионата, стоя за небольшой трибуной в просторном конференц-зале, — пара Алексеева/Громов будет выступать в последней, сильнейшей разминке.

Евгений удовлетворенно кивнул. Он боялся, что из-за Татьяны придется кататься не в числе сильнейших, но теперь был спокоен. Оставалось только узнать, под каким из четырех номеров они будут выступать.

Громов повернул голову вправо, посмотрев на партнершу. Она пристально наблюдала за речью организатора, но у Евгения складывалось ощущение, будто на самом деле она уже ничего не видит и не слышит.

— Таня, дыши, — тепло улыбнулся он и провел ладонью по обнаженной коленке, с которой только вчера сошли синяки после многочисленных падений.

Таню будто ударило током. Она и без того чувствовала себя наэлектризованной до предела.

* * *

Татьяна сидела на кровати в своем номере. Бешено стучало сердце. Через считанные часы нужно выйти на лёд. Она приложила ладони к лицу, вспоминая последние два дня, которые были более чересчур насыщенными. Она не успевала осознавать всё, что происходило вокруг. Мир крутился с сумасшедшей скоростью. И Тане казалось, будто она постоянно находится во вращении.

Вчера вечером Татьяна и Евгений впервые провели открытую тренировку для журналистов. Она полагала, что в этом не будет ничего сложного, однако, присутствие большого количества людей напрягало и давило, сковывая движения. Громова это злило. Он переживал, что во время проката с Алексеевой может случиться подобное.

— Только что мужчины закончили короткую программу! — за дверью номера раздался голос Ксюши. — Димка четвертый! Сорвал весь каскад, засранец! Глаза бы мои его не видели!

Алексеева резко подняла голову. Первая часть сегодняшнего соревновательного дня окончена. Через час на лёд начнут выходить пары, а прокат Татьяны с Евгением назначен ровно на девять.

— Таня? — позвала подруга. — Ты тут?

Алексеева обхватила ладонями голову, начиная нервно покачиваться вперед-назад. Она чувствовала, как тело охватывает оцепенение.

— Женя! — она словно в тумане слышала голос Ксюши, обращенный к Громову, показавшемуся в коридоре. — А где Таня?

— Мы вместе пообедали, потом она сказала, что ей нужно побыть одной несколько минут, — ответил он, встревоженно посмотрев на дверь. — Таня? Ты здесь?

Услышав голос партнера, по щекам Татьяны побежали слёзы. Она обхватила свои колени, ближе подтянув к себе. Хотелось, чтобы Громов и Ксюша подумали, что её здесь нет. Что её нет вообще. И оставили в покое.

— Таня, что за шутки? Нам уже нужно идти разогреваться и одеваться! — в голосе Евгения появились строгие, пугающие ноты. И это только усугубило состояние, в котором пребывала партнерша. Она прижала к своему рту ладонь, боясь, что всхлипы могут услышать.

— А тебе ещё нужно накраситься и сделать прическу! — добавила Ксюша. — Таня!

— Иди, — обратился к одиночнице Громов. — Я разберусь.

Ксюша с тревогой ещё раз посмотрела на дверь в номер подруги, а затем всё же ушла, послушавшись Евгения.

— Таня, — он громко обратился к ней через дверь. — Я знаю, что ты там. Знаю, что ты меня слышишь.

Таня с опаской посмотрела на дверь, переставая плакать.

— Впусти меня, — попросил Евгений. — Пожалуйста.

Несколько секунд партнеры молчали.

— Ты ведь сильная девочка, — мягко произнес он, чуть улыбнувшись. — Что случилось?

— Страшно, — хрипло ответила Алексеева, понимая, что Громов вряд ли услышит.

Но он услышал.

— Я знаю, Таня, знаю.

Краткая форма её имени вкупе с мягким, бархатным голосом Евгения сделали своё дело. Таня несмело поднялась с постели и на негнущихся от страха ногах подошла к двери, открывая её.

Перед лицом Громова предстала действительно девочка. Напуганная до чертиков, с большими блестящими карими глазами. Разговаривать с ней сейчас хотелось меньше всего. Хотелось просто спрятать от всего, что так её пугало, и поэтому он притянул партнершу к себе. Таня уткнулась носом в его грудь, крепко обнимая, и положила ладони на поясницу, буквально вжимаясь в него.

— Женя… — с каким-то облегчением выдохнула она, неосознанно первый раз использовав краткую форму имени.

Евгений положил ладонь на её голову, успокаивающе поглаживая по волосам.

— Помни, что я тебе сказал, — тихо произнес он. — Ты не одна. Я с тобой.