6. Небольшая передряга

В раздевалке, отведенной для Алексеевой и Громова, царила крайне нервная атмосфера. Евгений был уже полностью готов и одет в свой костюм. Он сидел на скамейке вместе с Ольгой Андреевной, наблюдая за тем, как две девушки колдуют над прической и макияжем его партнерши. И его взгляд в который раз зацепился за её слишком обнаженную спину.

— Готово!

Татьяна встала со стула и обернулась к партнеру. Темные волосы оказались собраны в пышный, но аккуратный пучок, а одна вьющаяся прядь выпущена, кокетливо падая на лицо.

— Прекрасно, — выдохнул Евгений, нисколько не преувеличивая и заставляя Таню довольно улыбнуться.

Алексеева, Громов и ещё три пары вышли из подтрибунного помещения. Евгений взял Татьяну за руку. Такой привычный для них жест сейчас был жизненно необходим. И Громов осознавал это яснее, чем Таня.

На арене закончилась заливка льда после предыдущей группы фигуристов, и весь стадион дышал в предвкушении лучших из лучших. Именно среди последних пар разворачивалась основная борьба за медали, и сейчас им предстояло всем вместе ступить на лёд, чтобы немного раскататься.

Громов ненавидел эти групповые разминки. В такие моменты, несмотря на то, что объективно лёд холодный, ему казалось, что он имел свойство накаляться. И особенно не нравилось это сейчас, когда впервые за долгие годы он почувствовал себя уязвимым из-за неопытности новой партнерши.

Они с Татьяной выходили на лёд последними. Он ступил туда первым, после взяв Таню за руку. Вместе с парами из Германии, Франции и Польши они нарезали нервные круги по площадке, напряженно переглядываясь и выполняя заходы на различные элементы. Алексеевой казалось, что она не может дышать. Воздух вокруг стал липким, тяжелым. Ощущалось, будто его проще есть ложкой, чем вдыхать. Пальцы стремительно леденели несмотря на то, что одну её ладонь крепко сжимал Женя. Над ареной раздавалась какая-то энергичная музыка. Таня слышала её так, будто она доносится издалека. В висках неприятно пульсировало, а сердце было готово вот-вот выпрыгнуть.

Проехавшая мимо Волченкова успела игриво подмигнуть Громову, на что тот ничего не ответил, раздраженно вздохнув. Он считал секунды до окончания этой проклятой раскатки и бросил взгляд на сильно побледневшую Татьяну.

— Потерпи ещё немного, — шепнул Евгений, сильнее сжав хрупкую ладонь.

На жеребьевке новой паре достался последний номер. Закрывать сильнейшую разминку сложно психологически. На время выступления трех других пар Громов увел Татьяну обратно в раздевалку. Он не хотел, чтобы Таня перенервничала, наблюдая за прокатами соперников и узнавая их баллы. Будет намного лучше, если всё это время она потратит на то, чтобы сконцентрироваться на себе и своём партнере.

В пустой раздевалке Евгений усадил её на скамейку, опустившись на корточки и внимательно заглядывая в опустошенные страхом глаза. Он взял её холодные ладони в свои и заботливо сжал, намереваясь согреть.

— Есть только ты и я, — тихо, но уверено обратился Громов к партнерше. — Нет этих людей вокруг, нет судей. Есть ты и я. Мы делаем то, что умеем.

Татьяна медленно кивнула, но Евгений видел, что мыслями она глубоко в себе.

— Когда победим — куплю тебе новую кружку, — улыбнулся он, желая оживить Таню. — Можем даже переплавить наши золотые медали и сделать её из них. Как тебе идея?

Алексеева издала нервный смешок, услышав партнера, и её взгляд стал осознанным.

— А читать перед сном про физику будешь?

— Как я смогу отказать чемпионке Европы? — он поднес маленькую ладонь к губам и невесомо поцеловал.

Сердце Татьяны пропустило удар. Прикосновение теплых губ моментально заставило её почувствовать всё, что происходило вокруг. Она выбралась из глубокого омута своих страхов.

Громов бросил взгляд на часы. Пора.

— Я готова, — кивнула Таня, собираясь с мыслями и предвосхищая вопросы партнера.

Евгений выпрямился и, не выпуская её ладоней, поднял Таню вслед за собой. Они вышли из раздевалки, направляясь к выходу на лёд. Рука об руку.

Выйдя из подтрибунного помещения, они застали момент оглашения оценок пары Волченкова/Квятковский.

«… have earned 78.62 points and they are currently in the first place!»

Громов уважительно кивнул, понимая, что это отличный результат. Однако он был уверен, что долго эта пара первой не продержится, ведь на лёд выходят они с Татьяной.

Перед выходом на площадку, когда Алексеева уже сняла чехлы и отдала их Ольге Андреевне, Громов шлепнул партнершу по ягодице, желая задать нужное для их программы настроение. Татьяна ошарашенно обернулась, видя дерзкий и какой-то дьявольский блеск в глазах партнера. И неожиданно для неё этот взгляд разжег в её глазах и сердце то же самое.

Они сделали небольшой круг по льду, чтобы прочувствовать лёд. Чтобы разогреться и настроиться.

«Representing Russia — Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov!»

Услышав свои имена, фигуристы медленно подняли руки вверх, купаясь в приветственных аплодисментах и улыбаясь друг другу.

Они приехали в центр ледовой площадки, вставая в начальную позу. Таня поставила ладони на талию, чуть запрокинула голову и самоуверенно, как того требовал образ, улыбнулась. Однако глаза фигуристки эту самоуверенность отражали едва ли. Евгений стоял сзади на некотором расстоянии, и Алексеева чувствовала, как он прожигает её взглядом.

Несколько секунд, в которые на всей ледовой арене воцарилась тишина, показались Тане вечностью. Ей было страшно стоять одной и не терпелось, наконец, оказаться рядом с Женей.

Под первые аккорды Татьяна принялась покачивать бедрами в такт, лукаво улыбаясь.

Громов резко подъехал к партнерше, нагло положив ладони на соблазнительные бедра, а затем приглашающим жестом протянул руку. Татьяна игриво вложила свою ладонь, и они начали быстрое скольжение, набирая необходимую скорость. Евгений коснулся обнаженной спины Тани и почувствовал нежную, бархатную кожу. Алексеева от прикосновения горячей ладони шумно втянула приоткрытым ртом воздух, осознавая, как интимно то, что происходит между ними на этой большой скорости, когда она всем своим телом ощущает движение воздуха вокруг.

Ей не приходилось заставлять себя думать о том, что они здесь одни. Таня и так чувствовала, будто, кроме них, здесь больше никого нет.

Находясь в закрытой позиции, когда Евгений ехал спиной вперед, он чуть отдалился от партнерши, отпуская её руку, но затем дразняще поманил к себе ладонью.

Татьяна ощущала, что они оба движутся на огромной скорости. Она слышала скрежет льда под лезвиями коньков, ощущала потоки холодного воздуха.

Громов утянул её за собой, уводя в парную либелу. Во время этого вращения в ласточке ладонь Евгения уверенно была прижата к низу живота Тани.

Они вышли из вращения, выполняя заход на поддержку. Их руки снова вместе. Громов чуть присел, а затем выпрямился. Татьяна взмыла вверх буквально за доли секунды. После первого оборота переместила свой центр тяжести на правую руку, поднимая левую вверх, и Евгений выполнил ещё два оборота.

Евгений крепко прижал к себе Татьяну, выполняя заход на тройную подкрутку. Он чувствовал, как напряжено её тело в ожидании этого элемента. В следующую секунду Громов высоко подкинул партнершу. После выполнения трех оборотов, Таня безошибочно точно вытянула вверх руки, выходя из группировки. Громов уверенно поймал её за талию, бережно поставив обратно на лёд.

После небольшой дорожки шагов Таня с Женей снова в самом центре катка. Она положила ладони ему на шею, и Громов обхватил партнершу за колено левой ноги, отрывая ото льда и раскручивая. Таня согнула ногу, за колено которой её держал Женя, а другую красиво оттянула назад. Она ближе наклонилась к лицу партнера, соприкасаясь с ним лбами. В этом вращении их глаза встречались предельно близко. Своими губами Таня ловила горячее дыхание Жени.

Эта маленькая, красивая «вкусность», добавленная в программу Ольгой Андреевной, нравилась им обоим.

Заход на выброс. Евгений положил ладони на талию Татьяны, а затем резко поднял и, развернувшись, выбросил в сторону. Этот элемент Алексеевой всегда давался с поразительной легкостью. Однако пришлось привыкать к тому, что Громов из-за своего роста и силы, выбрасывал её на большую высоту, с которой приземляться на одну ногу было поначалу тяжело и непривычно. Но она в который раз с этой высотой справилась, идеально приземлившись, и выполнила красивый долгий выезд. Громов, обрадовавшись такому успеху, послал ей красноречивый воздушный поцелуй. Татьяна довольно улыбнулась, а затем призывно провела ладонями вверх от бедер, подчеркивая линии своего тела.

Евгений качнул головой, хищно улыбаясь и поражаясь сексуальности партнерши.

Они разъехались друг от друга, выполняя длинную дорожку шагов. Громов заигрывал с судьями и в числе прочего выполнил резкий замах ногой, который отчего-то всегда впечатлял девушек.

Они снова держались за руки, выполняя заход на тодес, во время которого Евгений, находясь под большим углом и держась только на внешнем ребре одного конька, успел поцеловать ладонь Татьяны.

Таня и Женя перешли к параллельным вращениям, выполняя их безошибочно чисто и удивительно синхронно. Дело оставалось за последним каскадом прыжков, который они поставили в конец программы, рассчитывая получить за это больше баллов.

Женя и Таня заходили на каскад, состоящий из тройного риттбергера, тройного и двойного тулупа.

Первые два прыжка дались обоим идеально, но при выполнении двойного тулупа Татьяну «выкинуло из круга», она потеряла контроль над прыжком и через секунду упала на лёд.

Громов, правильно выполнивший весь каскад, быстро протянул руку, помогая встать. Татьяна не раздумывая поднялась. Они снова разъехались в разные стороны буквально на несколько секунд и встретились в финальной точке, оказываясь лицом к лицу. Евгений прижал к себе Таню, а она закинула свою ногу ему за поясницу. Они на мгновение замерли, фиксируя положение.

Музыка стихла. Прокат окончен.

Громов собирался обнять Таню, но та резко оттолкнулась от него, отъезжая на некоторое расстояние и пряча лицо в ладонях, проклиная себя за падение с элементарнейшего прыжка.

— Тише, — Громов подъехал к ней и спрятал в объятиях, счастливо улыбаясь. — Всё было хорошо!

Евгений слышал, как рукоплескал зал, видел, как многие люди встали, желая поддержать их первый совместный прокат. Но Татьяна больше не слышала и не видела ничего. Она чувствовала только то, как часто дышит Женя, к груди которого была прижата. В её голове была пустота, белый шум.

Громов поцеловал её в макушку, не выпуская из рук и желая скорее успокоить. Он понимал причину слёз, но сам не злился на глупую, случайную ошибку. А вот в воспоминаниях Тани стремительной каруселью проносились все крики партнера, вызванные её падениями на тренировках именно с этого злосчастного последнего прыжка в каскаде.

Алексеева отстранилась от партнера, краем сознания понимая, что нужно уйти со льда. Женя взял её за руку и развернулся к судьями, сдержано кивнув. Татьяна с трудом сделала реверанс на негнущихся ногах. Затем партнеры развернулись в другую сторону к зрителям и сделали то же самое.

Громов потянул Таню к выходу со льда. Там уже ждала Ольга Андреевна.

Утонувшая в эмоциях и переживаниях Таня проигнорировала протянутые тренером чехлы, и вышла со льда без них.

— Та-анечка! — видя её потерянные глаза, ласково произнесла Ольга Андреевна, заключая в свои объятия. — Моя птичка! Всё хорошо!

Громов надел чехлы и вышел со льда. Он забрал из ладони тренера чехлы Тани и опустился на корточки, сгибая поочередно её ноги, чтобы надеть на лезвия защиту, пока партнерша находилась в объятиях Ольги Андреевны. Со стороны это выглядело забавным и милым, но совсем не для них троих. Тренер понимала, что Таня ненавидит себя после падения на лёд, Громов не знал, как её успокоить, а сама Алексеева не понимала ровным счетом ничего. Она будто видела всё это со стороны, а не ощущала сама.

Вокруг много людей. Камеры. Журналисты. Кричащие с трибун болельщики. Татьяна пыталась расслышать, но не могла. Все звуки, царящие вокруг, сливались воедино.

Евгений, Татьяна и Ольга Андреевна сели на небольшую скамейку в зоне оглашения оценок и перевели взгляды на монитор перед ними, на котором повторяли прокат. Алексеева понимала, что их сейчас снимают и нужно держать лицо, а потому она попыталась улыбнуться, но вышла у неё кривая, измученная улыбка. Громов, пристально смотря на монитор, положил ладонь на её обнаженное бедро, вызвав тем самым волну мурашек.

Таня увидела на мониторе повтор подкрутки. На крупном плане показывали Евгения после того, как она взмыла в воздух. Он медленно запрокидывал голову и взгляд его холодных, донельзя сосредоточенных на партнерше глаз, на несколько секунд отрезвил Алексееву. Выглядело впечатляюще.

«Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov have earned 77.68 points and they are currently in the second place…»

Громов кивнул, соглашаясь со справедливой оценкой. Его даже не напрягало, что на данный момент, после короткой программы, они вторые. Он знал, что разница в меньше чем балл это несерьезно, и был уверен, что завтра, в произвольной, они откатаются блестяще. Но Таня была уверена только в том, что Евгений, привыкший быть первым, убьет её за то, что случилось сегодня.

— Не-ет, — успела простонать она, услышав оценку и снова закрывая ладонями лицо, наклоняясь к коленям.

— Уводи её отсюда, — строго обратилась к Громову Ольга Андреевна, понимая, что Таня не в силах прийти в себя. Адреналин и эмоции захлестнули неопытную фигуристку с головой.

Евгений согласился. Он по-хозяйски закинул Татьяну себе на плечо, быстрыми шагами направляясь в раздевалку. Было плевать на журналистов, на фотографов, на всех, кто был вокруг и сопровождал их всю дорогу в подтрибунном помещении.

Алексеева безвольно повисла на крепко плече, всё ещё не убирая ладоней от лица. Сумасшедшее чувство. Ей было спокойно в руках этого мужчины, но в то же время она его боялась.

Зайдя в пустую раздевалку, Евгений облегченно выдохнул. Они одни. Это радовало. Он аккуратно посадил Таню на скамейку и собирался поговорить с ней, но был прерван Ольгой Андреевной.

— Поговори с журналистами, — попросила она. — Иначе они сами напридумывают.

— Мне не до этого, — прорычал Громов, не имея малейшего желания оставлять партнершу.

— Иди, я побуду с Таней, — строго произнесла тренер, вынуждая Евгения послушаться.

— Евгений, здравствуйте! — громко обратились к нему журналисты, поджидавшие фигуриста в подтрибунном помещении. Они сразу же направили в его сторону микрофоны, камеры и осветительные приборы.

— Здравствуйте, — без улыбки ответил он.

— Поздравляем вас с Татьяной с первым стартом в совместной карьере! — произнес журналист с российского спортивного канала. — Считаете ли вы его успешным?

— Более чем, — серьезно кивнул Евгений. — Таня замечательная партнерша, мне с ней комфортно.

— А как же досадное падение в конце? Следствие низкого уровня мастерства Татьяны?

— Фигуристы с, как вы выразились, низким уровнем мастерства, в последней разминке не катаются, — осадил корреспондента Громов. — На тренировках Татьяна выполняет все элементы на высшем уровне, полностью соответствуя оказанному ей кредиту доверия от Федерации и нашего тренерского штаба. Все элементы во время сегодняшнего проката были выполнены безукоризненно, за исключением ошибки на последнем тулупе, но думаю, что, посмотрев весь прокат, ни у кого не должно оставаться сомнений в том, что Татьяна умеет выполнять тулупы, которые объективно легче, чем тройной выброс, который она выполнила идеально. Сегодня она немного перенервничала, к тому же каскад стоит в самом конце программы, когда мы физически чувствуем себя хуже, чем вначале.

— Может, вам стоит переставить каскад в начало программы так, как у пары Волченкова/Квятковский?

— Мы не смотрим на то, как у других, — злился от подобных вопросов Громов. — Если им комфортно выполнять прыжки в начале — это их дело. Мы будем бороться не с ними, а с собой. Поэтому каскад останется на прежнем месте.

После ещё нескольких дурацких, по мнению Евгения, вопросов, он торопился вернуться в раздевалку. В коридоре подтрибунного помещения встретил Волченкову, сияющую от счастья.

— Напомни-ка, когда у тебя последний раз было «серебро» чемпионата Европы? — неприятно улыбнулась она.

— Лучше готовься примерить его на себя завтра, — резко ответил Громов, не останавливаясь.

В раздевалке он обнаружил Татьяну в одиночестве. Ольги Андреевны здесь не было. Скорее всего, она была вынуждена пойти к судьям, чтобы забрать протоколы и разобрать их позже на тренировке. Таня всё так же сидела на скамейке, но в этот раз она не просто плакала. Её тело дрожало, и Громов понимал, что к ней подбирается истерика.

— Так, — вздохнул он, опустившись на корточки. — Давай снимем с тебя коньки.

Татьяна ничего не ответила и убрала ладони от лица, наблюдая за тем, как Евгений расшнуровывал её ботинки.

— Не трогай, — дрожащим голосом попросила она. — Не трогай меня. Отойди.

Женя непонимающе посмотрел на партнершу, но просьбу выполнил. Он поднялся и отошел к стене, прислонившись к ней спиной и с тревогой наблюдая за Татьяной. В такие моменты он вновь убеждался, что натренировать тело порой куда проще, чем сделать то же самое с психикой. Но в следующую секунду Громова словно ударило по голове. Он внезапно осознал, что в истерике Татьяны виновата не её психика, не её падение, а он сам. Он повышал на неё голос каждую тренировку и всегда заострял внимание на последнем прыжке в каскаде. Он был уверен, что поступал правильно, потому что ошибиться на простейшем прыжке было нельзя. За всем этим Евгений просто не оставил Татьяне права на ошибку, забывая о том, что ошибаются в этой жизни все. Особенно вне льда.

Женя собрался с мыслями, чтобы подойти и попросить прощения, но она не дала ему этого сделать.

— Это всё из-за тебя, — тихо произнесла Таня, снимая тот конек, что успел расшнуровать Громов, и со злостью принимаясь за шнурки второго.

Услышанное задело Евгения, в корне меняя его настроение.

— Ты имеешь в виду то, что ты здесь, на чемпионате Европы? — язвительно уточнил он, делая пару пугающе медленных шагов к скамейке. — Да, это из-за меня.

Татьяна освободила вторую ногу и, положив коньки на скамейку, поднялась с неё. Она без страха почти вплотную подошла к Громову и запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. Алексеева теперь была практически босой, а Евгений всё ещё оставался в коньках, и это делало их и без того немалую разницу в росте ещё значительнее.

— Все твои крики, всю твою агрессию! Вот, что я имею в виду! — выпалила Татьяна, повышая голос. Апатия внутри резко сменилась яростью. — Ты не давал мне проходу с этим долбанным двойным тулупом! И вот, что вышло!

— То есть, это я виноват? — приподнял брови Громов, понимая, что он действительно был виновен, но не в том, что придирался, а в том, как это делал.

— Ты! — крикнула она, намереваясь отойти от партнера, но он не дал ей этого сделать и развернул к себе лицом, крепко сжимая ладони на обнаженных предплечьях.

— В глазах твоих горящих тоже я виноват? — прорычал он. — В твоих соблазнительных движениях? В том, что твоё тело говорит само за себя?

Таня приоткрыла губы, с испугом смотря партнеру в глаза. Громов озвучивал то, в чем Татьяна боялась признаться сама себе. И Евгений был прав. Причиной всего, что он перечислил, был он.

— Н-нет, — голос Татьяны дрогнул, и она опустила голову. — Это просто образ.

Громов обхватил пальцами её подбородок, приподнимая лицо партнерши, но она опустила глаза вниз, боясь встретиться с ним взглядом.

— Образ этот был весь последний месяц, — констатировал Евгений. — Но с каждым днем ты каталась…

— Это просто образ! Отпусти меня! — резко воскликнула она, перебивая Громова, и ударила ладонями по широкой груди, пытаясь отстраниться. — Со Стасом у нас тоже были подобные программы, — слукавила она, пытаясь оправдать себя.

Евгения неимоверно злила эта ситуация. Злили упоминания Стаса.

— Такие программы у вас с ним тоже были? — с яростью спросил он, резко обхватывая Таню под ягодицами, отрывая её от пола и прижимая спиной к стене.

Таня не успела ничего понять. Дыхание перехватило, а сердце начало бешено стучать, отзываясь где-то в горле. Обнаженной спиной она чувствовала холодную стену, а грудью — разгоряченного Громова. Этот контраст температур запустил по телу Тани россыпь мурашек, количество которых возросло в следующую секунду, когда Евгений без промедления поцеловал партнершу в губы. Он целовал горячо и требовательно, кусая пухлые, давно манившие губы, не сдерживая страсть. Татьяна с желанием отвечала, обхватив партнера ногами за поясницу. От её действий Громов начал издавать какие-то глубокие, утробные звуки, походящие одновременно и на рык, и на стон, имевший животную, хищную природу. Эти звуки будоражили Таню, от них у неё бежали мурашки, а кровь разливалась по всему телу, разжигая сексуальное желание внизу живота.

Не прерывая поцелуя, Евгений с остервенением снял с себя ненавистную бабочку, откидывая её в сторону. После этого ладони мужчины вернулись к изучению упругих бедер и тонкой талии.

Удивительно возбуждающее чувство — заново открывать для себя уже знакомое тело. От уверенных действий Громова Татьяна издавала частые вздохи, переходившие в тихие стоны. В это время в раздевалку зашел один из помощников Ольги Андреевны, которого та послала позвать фигуристов для проверки на допинг. Но они были слишком заняты друг другом, поэтому молодой человек ушел и стыдливо прикрыл за собой дверь, стараясь никак не обозначать свое присутствие.

Татьяна и Евгений, в накрывшем их обоих желании, не замечали уже никого и ничего. Не замечали стресса и усталости, не замечали, что Евгений всё ещё был на коньках, не замечали, что оба были мокрые от жары и пота. Наоборот, природный запах сильнее разжигал неудовлетворенное долгое время либидо.

— Женя… — тихим стоном сорвалось с губ Тани. — П-пожалуйста…

Но дальше она не смогла сформулировать свою просьбу, так как сама не знала, чего просит. Она чувствовала страх и в то же время желание подчиниться. Все мысли спутались, а язык хотел не произносить слова, а лишь ласкать губы Евгения, то страстно нападая, то отступая, призывая на свою территорию. Её пальцы, дрожа от возбуждения, расстегнули жилетку Громова, а затем и рубашку. Евгений был весь напряжен и буквально горел, так же лихорадочно пытаясь снять с Тани платье, расстегивая небольшую молнию на шее. Когда он оказался обнаженным по пояс, Татьяна вплотную прижалась к его груди своей, ощущая испепеляющий их обоих жар.

Жар, такой непривычный для людей, проводящих большую часть жизни в плену холода.

— Так… Горячо, — тихо прошептала Таня, задыхаясь от желания, которое топило и ультимативно требовало разрядки.

Громов пытался обуздать себя. Краем сознания он понимал, что поступает неправильно. Он немного отстранился, стремясь прервать происходящее, но когда нежные ладони Тани скользнули по его обнаженной спине, с новым порывом принялся целовать её.

Затем всё же прервался и прикоснулся своим лбом ко лбу Тани, заглядывая в карие глаза.

— Нам нельзя, малышка, — произнес он, неожиданно для самого себя называя партнершу таким ласковым словом. Однако отметил, что оно очень подходит в силу миниатюрной комплекции. Особенно в сравнении с ним.

— Потому что мы партнеры? — с внезапно появившейся тревогой в глазах, спросила Татьяна.

Этот вопрос Громова рассмешил. В контрактах он ни разу не видел подобного пункта, запрещающего интимные отношения между партнерами. Но в целом направление Татьяна выбрала верное. О пользе сексуального воздержания для спортсменов во время ответственных соревнований написана не одна книга. И Евгений считал это верным. Чем меньше удовлетворены были подобные потребности, тем сильнее и злее становился он сам. Меньше чем через сутки им предстояло биться за золото, поднимая себя со второго места на первое. На данный момент это было важнее.

— Не сейчас, — сухо ответил он. — Не сегодня.

* * *

В небольшой комнате допинг-офицеры ждали Татьяну и Евгения для сдачи проб. Там же стояла Ольга Андреевна, помощник которой несколько минут назад доложил, что не нашел фигуристов в раздевалке. Тренер была удивлена подобной халатностью подопечных. И если Тане такое могла бы простить, то вот опытного Громова не узнавала совсем.

Через несколько секунд они прибежали, часто дыша. Евгений судорожно застегивал верхние пуговицы рубашки, а Таня нервно приглаживала выбившиеся из прически пряди. Ольга Андреевна бросила на них подозревающий взгляд, понимая, что подопечные откатались больше часа назад, но выглядели так, будто прокат закончился только что.

— Женя, ты даже не снял коньки? — сорвалась тренер, когда Таня села за стол, чтобы сдать кровь. — Где вы были?

Громов перевел взгляд на партнершу, ничего не отвечая Ольге Андреевне.

— Флажок захотелось? — продолжала ругаться она, напоминая Евгению о предупреждениях, которые получают спортсмены в случае неявки на допинг-пробы.

— Да, — огрызнулся Громов, не сводя глаз с партнерши. Таня отвернулась от руки, не желая видеть кровь, и встретилась взглядом с Женей. Он игриво подмигнул, едва заметно улыбнувшись.

— В жизни нужно всё попробовать, — задумчиво добавил в беседе с тренером.

* * *

Татьяна лежала в номере и смотрела в потолок. Громов забрал у неё телефон и даже договорился на ресепшене, чтобы у партнерши отключили телевидение. Евгений желал максимально исключить её из информационного поля. Он знал, что всё медиапространство, связанное со спортом и фигурным катанием, сейчас утопает в обсуждении их проката. По своему опыту Евгений был уверен, что перед произвольной программой лучше ничего не знать.

Сейчас Тане было необходимо собраться с силами, мыслями и эмоциями, но она не могла прийти в себя. Два сильнейших потрясения, случившихся с ней сегодня, абсолютно лишали сна, несмотря на физическое изнеможение.

Когда Громов проследил, чтобы Татьяну никто не вывел из хрупкого психологического равновесия, для которого с трудом смог создать необходимые условия, он зашел в свой номер. Затем позвонил Ксюше, предупредив, чтобы та не беспокоила подругу. Одиночница переживала за Таню, так как видела их прокат и то, что было после, но была солидарна с Громовым и разделяла его методы.

Парникам было сложнее. У них, в отличие от одиночников, не было дня отдыха между короткой и произвольной программой. Они должны были выкладываться сразу на следующий день, и Ксении оставалось только гадать, насколько это изнурительно. После первого проката ты чувствуешь себя выжатым до невозможного, а уже завтра нужно найти в себе новые силы и откатать ещё более тяжелую, долгую и насыщенную технически программу.

— Знаешь, — в конце разговора вздохнула Ксюша, сидя в своем номере. Тренер строго-настрого запретил выходить и велел соблюдать режим. Было запрещено идти на сегодняшний прокат пар, потому что было необходимо готовиться к своему старту, который будет уже завтра днем, но Ксения не могла пропустить прокат подруги, а потому сбежала и получила за это. — Ты хороший партнер. Я знаю, что иногда ты бываешь редкостным козлом, но…

— В Википедии прочла? — устало усмехнулся он.

— Да, — засмеялась Ксюша. — Это было где-то между «заслуженным мастером спорта» и «бронзовым призером Олимпийских Игр». А если серьезно, то я просто берегу свою подругу. И тебе, как оказалось, можно доверять.

Евгений вспомнил, что случилось между ним и Таней в раздевалке. После такого он не был уверен в том, что ему можно доверять. Он сорвался как мальчишка и ненавидел себя за это. Но Ксюша этого не знала. Она делала выводы, полагаясь на увиденное после их проката в пределах льда и зоны «слёз и поцелуев», где оглашались оценки.

— Спасибо, — выдохнул он, утомленно проводя ладонью по лицу. — Доброй ночи и… удачи завтра.

— Спасибо. Надеюсь, завтра мы все покажем свой максимум. Желаю выспаться и набраться сил.

* * *

— Доброе утро, — Таня вышла из своего номера в назначенное время. Громов, как и обещал вчера, зашел, чтобы вместе позавтракать и отправиться на тренировку.

— Доброе, — без эмоций ответил он, с каким-то сожалением посмотрев на партнершу. Он чувствовал себя виноватым за вчерашнее, но при этом страстно желал повторить и зайти намного дальше. И за это злился на себя ещё больше.

За завтраком партнеры почти не разговаривали, за исключением небольшого обсуждения того, как Тане на телефон позвонила мама, ужасно встревоженная тем, что увидела по телевизору. Громов признался партнерше, что принял вызов и поговорил с ней, чтобы успокоить и заверить, что дочь в порядке.

Евгений видел, что Таня боится поднять глаза на него. Сейчас, за несколько часов до проката произвольной программы, такое напряжение между ними было совсем не желательным, но Женя не мог, а точнее, не хотел с этим ничего делать. Он не хотел сближаться, не хотел мириться. Не хотел видеть её счастливой и улыбающейся, потому что в такие моменты она была ещё красивее.

Они партнеры. Они вместе работают. На этом всё.

* * *

— Таня! — крикнул хореограф, прерывая фигуристов и вынуждая остановиться. — Я тебе не верю!

Алексеева обернулась к молодому мужчине, стоящему у борта, призывая пояснить претензию.

— В тот момент, когда ты проводишь ладонью по его щеке, — начал хореограф, — посмотри на Женю так, будто он — всё, что тебе нужно в этой жизни. Тянись к его лицу своим. Тянись к нему душой!

Татьяна вздохнула. Сейчас как никогда раньше хотелось отрабатывать элементы, а не артистическую составляющую, и приходилось считать минуты до прихода Ольги Андреевны. Хореограф требовал смотреть на Громова с любовью, а здравый смысл — с холодным безразличием, надеясь, что это поможет забыть вчерашний вечер и похоронить всё, что зарождалось в душе по отношению к этому мужчине.

— Женя! Тебя это тоже касается! — обратился к нему постановщик.

Евгений кивнул, догадываясь, что Тане это не нравится так же, как не нравится и ему.

— Помни идею программы и неси её в себе весь прокат! — эмоционально произнес хореограф, всплеснув руками, и продолжил раздражать фигуристов, желавших скорее отделаться от подобных замечаний. — Таня — твой свет! Она пришла в твою жизнь и напомнила, что ты живой! Смотри на неё с нежностью и любовью! Я должен поверить вам! Давайте ещё раз с самого начала!

— Рад знакомству, мой свет, — ядовито проворчал Громов на ухо Тане, вставая в начальную позу.

— Плюша осталась в прошлом? — с такой же интонацией поинтересовалась Алексеева, крайне натянуто улыбнувшись.

— Не дождешься.

* * *

— Просто тебе нужно попробовать начать этот кусок с внутреннего ребра, — поясняла Громову Ольга Андреевна, подозвав ученика к борту.

— А ойлер, который перед сальховым… — Евгений не успел задать вопрос до конца.

Он услышал звук удара об лёд и резко обернулся.

Таня лежала на боку, и по её позе Громов понимал, что партнерша упала с прыжка. Весь удар пришелся на тазовую кость и внешнюю поверхность бедра. Он видел, как Алексеева жмурится от боли, дрожащими руками приподнимая себя со льда.

Видеть падение партнера всегда неприятно. Громов поджал губы, чувствуя, будто боль Тани передается и ему. Вместе с этим ощущением пришло внезапное желание сделать так, чтобы Таня больше никогда не падала и не знала, что такое боль. Слишком она нежна для льда, который никогда не отличался мягкостью. Она не должна быть здесь. Не должна лежать на холодном, твердом льду, корчась от саднящей боли.

Но Евгений понимал, что его желание невыполнимо. Она спортсменка, и физическая боль — то, что, так или иначе, будет преследовать её всю жизнь.

Громов несколько секунд наблюдал за тем, как Таня медленно поднимается со льда, потирая ушибленное место ладонью. Неожиданно для себя осознал, что причиной, по которой Таня так нежна и привлекательна для него, является именно то, что она не обезображена спортом высших достижений так, как обезображен он и его последняя девушка. Тане не приходилось постоянно бороться с другими и, в первую очередь, с самой собой. Раньше она каталась в некотором смысле для себя. Её устраивало то, что она получала, не прикладывая особых усилий. Сейчас же придется много бороться, и это, по мнению Громова, рано или поздно выбьет из неё всю робость и нежность. Этим чувствам не место в спорте. А, значит, Таня в скором времени станет такой же упертой и голодной до побед, как Алиса или Лена, потеряв своё нынешнее слишком доброжелательное мироощущение. И тогда она точно перестанет ему нравиться.

Вступая в отношения с Леной, Евгений был уверен, что это правильно. Они оба фигуристы. Они понимали друг друга и знали специфику своей работы. Тогда он считал, что обычная девушка, далекая от мира спорта, ни за что не станет мириться с постоянным отсутствием Евгения дома, с бесконечными сборами, соревнованиями и тренировками. К тому же, его вид спорта всегда оставлял бы место для ревности, учитывая, что ему приходится находиться в очень тесном физическом контакте с партнершей. Поэтому Лена казалась ему хорошим вариантом как минимум для стабильной разрядки либидо. Евгений был рад, что они состояли в разных парах, потому что отношения непременно мешали бы работе. Но, как оказалось позднее, Елена думала иначе и затевала всё именно для того, чтобы встать с ним в пару.

Сейчас же, смотря на Таню, в голове Евгения зарождались противоположные мысли. Возможно, ему стоит попробовать себя в отношениях с девушкой не из мира спорта. Пусть она будет такой, какая Алексеева сейчас. Это смогло бы отвлечь от партнерши и дать ей возможность дальше развиваться в спорте высших достижений, набивая шишки и переставая быть мягкой, нежной, робкой и бессовестно красивой. Впрочем, последнего её будет, кажется, невозможно лишить.

Громов едва заметно кивнул своим мыслям. О Тане ему нужно забыть. Только так он сможет остаться с ней в жестоком мире спорта и завоевать «золото» своих последних Олимпийских Игр. Он не может поставить под сомнение всё, к чему шел многие годы ради отношений с партнершей. Если же позволить чувствам взять верх, то работать станет в сотни раз сложнее, когда каждый раз при её падении будет останавливаться сердце. Он никогда не испытывал влечения к партнершам, но догадывался, что это мешает работе. И только сегодня понял насколько. Сейчас ему не хотелось выполнять никакие элементы, особенно выброс. Не хотелось изо всех сил кидать её высоко и далеко от себя, а затем с тревогой наблюдать за тем, сможет ли она приземлиться. Если бы у него была возможность, он бы просто катался с ней по льду, держа на руках, чтобы точно контролировать и не дать испытать боль. Никогда.

Алексеева тем временем начала новый заход на прыжок. Евгений видел, что она допустила ошибку перед толчком, и понимал, что падение не заставит себя ждать. Поэтому отвернулся, возвращаясь к разговору с тренером. В следующую секунду Таня снова упала. Евгений не шелохнулся. Он не собирался оборачиваться и, тем более, не собирался помогать ей вставать. Пусть борется сама. Пусть перестает быть нежной.

* * *

— Может, ты всё же разрешишь мне если не сходить на стадион, то хотя бы посмотреть трансляцию на телефоне или по телевизору? — с надеждой обратилась к партнеру Таня, когда они подошли к своим номерам, располагавшимся рядом. — Я должна видеть прокат Ксюши. Я смотрю все её прокаты.

После обеда было немного свободного времени, чтобы собраться перед вечерним прокатом произвольной программы, назначенным на восемь часов. Однако Таню перспектива провести два часа в полном одиночестве, без малейшей возможности хоть на что-то отвлечься, совсем не радовала. В такой обстановке она, вопреки замыслу Громова, начинала ещё больше копаться во вчерашнем не до конца удавшемся прокате и том, что случилось после него.

— Посмотришь и этот, — строго ответил он, открывая дверь в свой номер. — Вечером. После нашего.

* * *

Евгений сидел на скамейке и размышлял о том, как изменилась их произвольная программа, пока Татьяну готовили к прокату. Изменений произошло немало. Начиная с платья его партнерши. Алиса должна была быть в черном, в тон простой рубашке и таким же брюкам Громова. Таню же решено было облачить в нежное белое платье, которое очень ей шло, чтобы ещё больше подчеркнуть контраст между партнерами.

Изначально эту программу они с Алисой задумывали как насмешку над критикой в их сторону по поводу того, что они катаются как два сильных одиночника, что они оба будто неживые. И им с Калининой ужасно нравилась эта идея. Им хотелось показать, что они якобы переживают по этому поводу, хотя на самом деле ничего подобного не испытывали, будучи сильнейшей парой страны и одними из лучших в мире. Эта программа под лиричную музыку казалась им смешной и забавной. Эдакая шалость и попытка надавить на эмоции судей и общественности. Сейчас же программа больше не казалась ему ни смешной, ни хоть сколько-нибудь забавной. Ольга Андреевна изменила концепцию, перекроив программу под Татьяну. Тренер понимала, что образ железной и неживой женской копии Евгения, которой была Алиса, ей совсем не подойдет, а вот на роль девушки, способной разбудить у Громова чувства, она прекрасно подходила.

На тот момент Ольга Андреевна даже не догадывалась, как сильно попадет в точку со всеми этими изменениями.

— Женя? — обратилась к нему Таня, положив ладонь на плечо, желая вывести из глубоких размышлений, в которых он начинал тонуть. — Нам пора.

Громов медленно поднял взгляд, оценивающе осмотрев партнершу. Светлое платье, нежное и летящее, очень ей подходило и как-то по-особенному гармонировало с белыми коньками. Темные волосы, снова собранные в пучок, были украшены небольшим белым цветком.

— Неплохо, — выдохнул Евгений, а затем перевел взгляд на большие настенные часы, понимая, что им действительно пора идти на ненавистную групповую разминку.

* * *

Евгений, Татьяна и Ольга Андреевна стояли возле выхода на лёд. Они торопливо обсуждали моменты, на которые стоит обратить особое внимание, но притихли, как только были оглашены оценки Волченковой и Квятковского.

— Почему так мало? — не понял Громов, услышав, что на данный момент они вторые. — Что-то было не так?

— Лена приземлилась на две ноги с выброса, и в целом программа была исполнена грязно, с недокрутом прыжков — ответила Ольга Андреевна, видевшая прокат. — На первом по сумме двух программ теперь немцы. Но это пока.

Алексеева и Громов сняли чехлы и по традиции отдали тренеру, переступая на лёд.

— Вчерашнего дня не было, Таня, — успела сказать ей Ольга Андреевна у борта. — Есть день сегодняшний, в котором всё будет хорошо.

— С любовью катайтесь! С любовью! — громко крикнул отъезжающим фигуристам хореограф.

— Я его сейчас убью, — тихо произнес Евгений, сжимая ладонь Тани.

— А я помогу, — добавила она, улыбнувшись.

«Representing Russia — Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov!»

Партнеры подняли руки вверх и улыбнулись, посмотрев друг на друга. Таня чувствовала волнение, но оно не сковывало так, как было вчера, когда она не могла думать ни о чем, кроме своего страха. Сегодня волнение смешивалось с какой-то странной пустотой внутри. У неё было плохое предчувствие касательно их с Женей взаимоотношений, но сейчас они были на льду, и здесь она могла позволить себе смотреть на него так, как хотела бы смотреть и за его пределами. Алексеева почувствовала внезапную радость от того, что здесь Евгений полностью принадлежит ей и больше никому. И она будет этим наслаждаться.

— У тебя всё получится сегодня, — Громов взял её ладони в свои, пристально посмотрев в карие глаза партнерши.

— У нас всё получится, — поправила Таня, улыбнувшись.

Ещё несколько секунд они безмолвно смотрели друг другу в глаза, разговаривая без слов и вспоминая всё, через что успели пройти вместе по дороге на этот чемпионат. Они синхронно кивнули друг другу, когда поняли, что готовы, и Евгений отпустил её ладони, оставаясь в центре площадки. Он скрестил руки на груди и, закрыв глаза, наклонил голову, будто выключая себя из всего, что происходит вокруг.

Так, как делал это последние годы за пределами ледовой площадки.

Таня отъехала на большое расстояние, повернувшись к борту. Считанные секунды тишины. Глубокий вдох чтобы набраться сил. Глубокий выдох чтобы отпустить всё напряжение.

Татьяна медленно развернулась и на секунду замерла, увидев Евгения. Грациозно держа свои мягкие, нежные руки, она подъехала к нему, заглядывая в лицо. Никакой реакции со стороны Громова не последовало, и Таня сделала небольшой круг вокруг него, разглядывая, будто видела впервые.

Алексеева снова остановилась напротив и положила свои ладони на его руки, раскрывая их и разводя в стороны. Робко уткнулась в широкую грудь лицом. Евгений поднял голову и открыл глаза, приоткрывая губы, изображая глубокий вдох. Он почувствовал знакомое тепло желанного тела.

Таня отстранилась от Жени, счастливо и действительно искренне улыбнулась, радуясь его «пробуждению», а затем взяла партнера за ладони и потянула на себя, уводя в скольжение по кругу для набора скорости.

Находясь в закрытой позиции, скользя лицом друг к другу и видя теплую улыбку на лице Тани, Громов пожалел, что по своему образу не может улыбнуться в ответ, потому что сейчас ему безумно хотелось это сделать. Он понимал, что бой с самим собой и своими чувствами, внезапно его одолевшими, заведомо проигрышный, потому что противостоять этой прекрасной девушке с каждой секундой всё сложнее, но признавать поражение — не в его характере. Он будет продолжать бороться с собой.

Громов крепче прижал к себе Таню, выполняя заход на подкрутку. Он зачем-то лишний раз перестраховался, шепотом спросив, готова ли она. Получив в ответ едва заметный кивок головой, он присел и резко выпрямился, отрываясь ото льда на несколько сантиметров и кидая партнершу максимально высоко. Он наблюдал за тем, как она выполняла три оборота в воздухе, и понимал, что ангел здесь один. И это, вопреки идее программы, не Евгений, а Таня. Особенно когда находится в воздухе в этом прекрасном белом платье.

Громов поймал её и бережно поставил на лёд.

На большой скорости они заходили на тройной сальхов. Скольжение вперед на опорной ноге, затем поворот и скольжение на ней же, но уже назад. Свободной ногой партнеры сделали замах, а затем ударили по льду, отталкиваясь от него внутренним ребром лезвия. Через несколько секунд в воздухе, выполнив три оборота, Таня и Женя синхронно приземлились на наружную часть ребра, чисто исполнив прыжок и красиво выставив руки в стороны.

Считанные секунды скольжения за руки вдоль борта, и они приступили к заходу на каскад прыжков. Тройной тулуп и сразу следовавший за ним двойной партнеры выполнили чисто, что не могло не порадовать Ольгу Андреевну. Прыжковые элементы в программе были окончены — в этом плане ей можно было вздохнуть с облегчением.

Женя и Таня оказались в центре льда, на несколько секунд останавливаясь. Подобные вставки помогали фигуристам немного перевести дух. И, конечно же, раскрыть художественную составляющую программы. Громов снова замер, безвольно опуская голову, а партнерша нежно провела ладонью по его щеке, делая это с любовью и нежностью, которая свойственна ей и вне льда.

Это прикосновение подействовало на Евгения, и он поднял взгляд, видя полные заботы глаза. Он надеялся, что видит это просто потому, что Таня приняла к сведению все замечания хореографа, но от этого подобный взгляд Алексеевой не начинал ему нравиться меньше.

Женя положил свою ладонь поверх её, а затем потянул на себя, набирая скорость для тодеса.

Партнеры набирали скорость для захода на параллельные вращения, и Таня за долю секунды поняла, что ей нужно реабилитироваться за вчерашнюю ошибку. Она приняла решение сблизиться с Женей больше, чем обычно. Она полагала, что они неплохо друг друга чувствуют, и это поможет выполнить элемент максимально синхронно на небольшом расстоянии и получить за это надбавки.

Во время вращения в либеле Громов видел, что Таня слишком близко, но ничего не мог с этим поделать. Когда его лезвие пронеслось в нескольких сантиметрах от лица Алексеевой, та даже не ощутила страха, который преследовал её при выполнении этого элемента раньше. Теперь она чувствовала только сумасшедший адреналин, бежавший по телу, разогревая его. Из параллельного вращения в ласточке они сразу же перешли во вращение сидя, а затем последовало вращение стоя.

Волнительный заход на выброс. Женя положил ладони ниже талии Тани во время скольжения назад. На долю секунды прикрыл глаза, собираясь с мыслями и волнуясь больше, чем волнуется при этом элементе его партнерша, а затем резко развернулся, высоко выбрасывая Татьяну, которая безошибочно выполнила три оборота и приземлилась на одну ногу, продемонстрировав судьям долгий и чистый выезд на заднем наружном ребре.

Громов притянул Таню к себе, поставив на ботинок своего конька. Она обняла его за спину, положив голову на широкую грудь и он, расставив руки в стороны, продолжил скольжение.

Таня была готова поклясться, что этот связующий элемент их программы был самым приятным для неё. Среди круговерти сложнейших элементов возможность передохнуть несколько секунд, прижавшись к груди Евгения, была настоящей роскошью. После этой красивой передышки круговерть элементов продолжилась, включая в себя ещё один выброс, поддержку обратное лассо, совместное вращение и ещё одну сложнейшую поддержку.

В финальной точке Громов вновь опустил голову и расслабил руки, опустив их вдоль тела. Таня приложила ладонь к своей груди и зажмурилась, изображая, будто вынимает оттуда своё сердце, которое в следующую секунду отдает Жене, приложив руку к его груди.

Евгений резко вдохнул, открывая глаза и успевая поймать Таню, которая бездыханно, но картинно красиво падала на лёд, прогнувшись в пояснице, за которую её теперь держал Громов.

Несколько секунд они стояли так. Евгений держал тело партнерши, с болью в глазах смотря на неё. Положение было зафиксировано, программа — окончена.

Люди, присутствовавшие на трибунах, встали со своих мест, аплодируя стоя. Женя поднял Таню, прижимая к себе и довольно улыбаясь. Несколько секунд они стояли в центре льда, обнимая друг друга, и часто дышали, восстанавливая дыхание. Громов поцеловал партнершу в макушку, ласково поглаживая по спине.

— Да? — с надеждой и улыбкой спросила Таня, немного отстранившись от Жени, и положила ладони на плечи, сильно сжимая их от нахлынувших эмоций.

— Да! — кивнул Громов, видя блеск в её глазах и понимая, что она хотела узнать.

Таня подпрыгнула от накрывшего счастья, и Евгений поймал её в этом прыжке за талию, поставив на свои коньки, чтобы им было удобнее обнимать друг друга. Алексеева уткнулась носом в его шею, закрывая глаза и желая остаться в этом миге счастья как можно дольше.

Они слышали свои имена, слышали болельщиков, но всё это звучало как-то далеко и глухо, не проникая до конца в сознание. Женя поставил Таню на лёд, а затем они обернулись к судьям, держась за руки. Таня исполнила реверанс на ногах, которые не гнулись так же, как и вчера, но уже по другой причине. Громов сдержанно кивнул, в привычной для него манере.

«Кланяться судьям — ниже его достоинства!» — шутили по этому поводу коллеги по сборной.

— Моя птичка! — счастливо воскликнула Ольга Андреевна, как только Таня вышла со льда, и сразу же заключила ученицу в крепкие объятия.

— Красавец! — хореограф приобнял Громова, похлопав его по спине. — Вот сейчас я вам поверил. Пробрало до дрожи!

— Спасибо, — улыбнулся Евгений, отстраняясь от него, а затем поцеловал в щеку тренера и не упустил возможности сделать это же с партнершей. Сейчас он мог целовать её подобным образом сколько угодно, и никто не углядел бы в этом ничего особенного. Это в какой-то мере стандартная процедура у партнеров. Своего рода благодарность за то, что они сделали друг для друга, чисто откатав программу.

Таня, Женя и Ольга Андреевна заняли места в зоне оглашения оценок, смотря замедленный повтор некоторых моментов проката. Среди самых зрелищных элементов режиссеры вставили ещё и, пожалуй, самый чувственный момент, когда Таня медленно провела ладонью по щеке Евгения, с необычайной любовью и теплой улыбкой смотря на него.

Партнеры, увидев это на экране, переглянулись и почувствовали себя неловко. Зная, что их в этот момент снимают, они заставили себя улыбнуться.

«Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov have earned for the free program 152.43 points. The total competiton score is 230.11 and they are currently in the first place!»

— С ума сойти! — громко вырвалось у Тани от услышанного. Она приложила ладони к голове, округлила глаза, отказываясь верить в происходящее.

Громов и Ольга Андреевна, сидящие с двух сторон от неё, залились смехом. Им такие оценки видеть было не впервой, а вот искренний и детский восторг Алексеевой очень развеселил. Однако смех носил всё же немного нервозный оттенок. Евгений отметил, что чемпионаты Европы он уже давно не считал серьезными, но с Таней всё же испытал волнение. А Ольга Андреевна и вовсе перенервничала после вчерашнего падения Алексеевой. Тренер знала, что под таким давлением общественности, и особенно после досадной и глупой ошибки, Таня могла не собраться. Но эта хрупкая девочка собралась и доказала, что она здесь не просто так, и она не красивый балласт на шее Громова, а вполне соответствующая его уровню партнерша.

А теперь ещё и чемпионка Европы.

* * *

В тесном подтрибунном помещении царила невероятная и неведомая ранее Татьяне атмосфера. Журналисты, фигуристы, тренеры — все сновали из стороны в сторону, обнимались, поздравляли друг друга и что-то эмоционально обсуждали. Несколько раз к ней и Жене подходили какие-то люди. Тане казалось, что она не видела их лиц. Чьи-то руки обхватывали её, обнимали, поздравляли на разных языках. После очередного такого объятия с итальянской фигуристкой, Таня как-то неосознанно прижалась к Громову.

— Боюсь потеряться во всем этом, — шепотом пояснила ему.

Евгений тепло улыбнулся, приобняв партнершу за плечи.

— Ты не можешь в этом потеряться. Ты сейчас — главная звезда, — кивнул он, поглаживая пальцами её обнаженное плечо.

— Это всё какое-то сумасшествие, — устало улыбнулась Таня, приложив голову к груди Евгения и забывая о том, что вокруг них люди и объективы камер.

— Согласен, — задумчиво ответил Громов, имея в виду скорее не происходящее вокруг, а это странное ощущение тепла, когда Алексеева рядом с ним, от которого он не мог избавиться.

А так хотелось.

* * *

Три сильнейших пары Европы стояли у входа на ледовую площадку. Свет на ней был приглушен, а в центре виднелся пьедестал. Фигуристы с волнением ожидали церемонию награждения. Евгений сделал шаг к Волченковой, стоящей неподалеку, и наклонился к её плечу.

— Напомни-ка, когда у тебя последний раз была «бронза» чемпионата Европы? — ядовито шепнул он. — Ах, да! Сегодня!

Громов довольно и как-то по-мальчишески улыбнулся, возвращаясь к Тане.

— О чем говорили? — не смогла не поинтересоваться она.

— Поздравил Лену с «бронзой», — кивнул Громов, пытаясь сдержать смех. — Её ведь тоже нужно было заслужить.

Татьяна волнительно поджала губы, посмотрев на Евгения. Царящий во всем ледовом дворце полумрак добавлял происходящему какой-то особенной, по мнению Алексеевой, магии. Заиграла торжественная, красивая музыка. По ковровой дорожке к пьедесталу подошли девушки, облаченные в длинные платья и держащие в руках подносы с медалями и букетами. Таня наблюдала за этим как в замедленной съемке. Она пыталась собраться с мыслями перед тем, как назовут их имена, но это случилось всё равно внезапно.

«First European pairs champions representing Russia — Tatiana Alexeeva and Evgenii Gromov!»

Они переступили на лёд и, ощутив на себе свет прожектора и аплодисменты всего дворца, приехали к пьедесталу, держась за руки. Татьяна не могла надышаться этим воздухом, который в одночасье стал сладким. Не могла до конца осознать происходящего.

Партнеры переступили на ковровую дорожу, и сделали по ней буквально два шага, подходя к пьедесталу. Обычно Евгений подавал Алисе руку, помогая подняться первой, но сейчас изменил традициям. В конце концов, Калинина/Громов это совсем не Алексеева/Громов. Он положил руки на талию Тани и с легкостью поднял её, поставив на пьедестал. Держа партнершу изо дня в день на одной руке, делая это двумя, ему казалось, что он вовсе не чувствует её веса. Такая воздушная, красивая и счастливая. Евгений смотрел на неё снизу вверх несколько секунд, забывая о том, что ему нужно встать рядом. Таня протянула к нему руки, будто он не мог самостоятельно сделать шаг наверх. Однако он всё же ответил на этот жест и сжал её ладони своими, поднимаясь на пьедестал, и встал за её спину. Сразу после этого они победно подняли руки вверх, помахав болельщикам.

«Second place and silver medalists representing Germany — Elsa Hermann and Thomas Schulz!»

Евгений и Таня наклонились к серебряным призерам. Громов довольно улыбнулся, пожав руку Томасу, а затем приобнял его. Мужчины успели сказать что-то друг другу на немецком, но Таня сейчас была не в состоянии понять, что именно. Даже родной язык в этот момент она воспринимала с трудом через призму происходящего. Эльза поцеловала Таню в щеку, и Алексеева крепко обняла её, будто обнимала подругу. На накрывших эмоциях она была готова обнять, кажется, кого угодно. Даже Волченкову, которая готовилась выйти на лёд вместе со своим партнером, с которым они завоевали «бронзу».

Татьяна наклонилась для того, чтобы официальный представитель международного союза конькобежцев надел ей золотую медаль. Ни с чем не сравнимое чувство. Совершенно незабываемый момент.

После она пожала руку немолодому мужчине в костюме, благодарно улыбнулась и выпрямилась, наблюдая, как медаль надевают на шею партнеру.

Им вручили букеты, и Таня крепко сжала стянутые тканью стебли, чувствуя, что ей нужно куда-то деть руки, нужно куда-то выплеснуть все эмоции, всю эту энергию.

— Поздравляю, — нежным шепотом произнес Евгений, запуская одним словом мурашки по спине партнерши.

Алексеева приоткрыла губы, обернувшись к партнеру и желая поздравить в ответ, но попросту не нашла слов. В голове абсолютная пустота. Нет мыслей. Есть только чувства и эмоции, пробирающие до кончиков пальцев. Громов продолжал тепло улыбаться, любуясь тем, как остро Таня реагировала на всё происходящее, как захлебывалась в этом моменте, как ярко блестели её по-детски наивные глаза.

«Ladies and gentlemen please rise for the national anthem of the champions!»

Таня сделала глубокий, полный гордости вдох, слыша первые ноты гимна своей страны. Ей казалось, что если бы не стоящий за спиной Евгений, придерживающий за талию, она и вовсе не устояла бы на ногах.

Сразу после церемонии награждения в коридоре Таню с Евгением обступила большая группа журналистов из разных стран, желая взять интервью на пике эмоций.

— Татьяна! — громко обратился к ней корреспондент. — Это ваш первый чемпионат Европы и сразу же — золотая медаль! Расскажите, что вы сейчас чувствуете.

Таня сделала глубокий вдох, улыбаясь и стараясь собраться с мыслями, чтобы ответить. Она всё ещё чувствовала ладонь Евгения на своей талии, и это придавало уверенности и спокойствия.

— Я чувствую себя потрясающе, — произнесла она, сияющими от счастья глазами посмотрев на журналистов.

Громов улыбнулся, понимая, что партнерша своей искренностью и эмоциональностью очаровала, кажется, всех корреспондентов. Даже тех, кто не понимал по-русски.

— Я абсолютно счастлива, — продолжила Таня и обернулась к Евгению. — И всё это благодаря моему самому лучшему партнеру… А ещё я хочу передать привет моей маме, — опомнилась Алексеева, повернувшись обратно к камере и снова заставляя умилиться всех журналистов. — Мамочка, я тебя очень люблю!

Она послала воздушный поцелуй, а затем обхватила ладонью медаль, висевшую на шее, приподнимая её.

— Скоро привезу тебе домой! — продолжая счастливо улыбаться, произнесла Таня.

После церемонии награждения чемпионы Европы ещё несколько долгих минут были в плену журналистов и даже не успели нормально переодеться. Из дворца их увез автобус, поэтому в отеле Таня появилась в своем белом платье, поверх которого была олимпийка с символикой страны, а вместо коньков на ногах уже были кроссовки. Громов также остался в том, в чем катался, накинув поверх черной рубашки олимпийку, такую же, как у Тани. Выглядели фигуристы забавно, но никого из окружающих это не волновало, а у них самих просто не было сил думать о том, как нелепо смотрятся их наряды с подобными изменениями.

Татьяна и Евгений зашли в здание и сразу же на ресепшене оказались окружены товарищами по сборной. Ксения, крепко обняв подругу, и вовсе оторвала её от пола.

— У меня монополия на подобные действия по отношению к Татьяне! — картинно возмутился Громов, буквально забирая из рук одиночницы свою партнершу, боясь, что Ксения на эмоциях может переломать ей ребра.

— Как ты сама? Как твой прокат? — с волнением спросила Алексеева, проведя ладонью по плечу подруги.

— Как будто были варианты! Первая после короткой! — гордо вздернув нос, ответила одиночница, после этой фразы оказавшаяся в объятиях счастливой Тани.

* * *

— Господи, ну и день, — выдохнула Таня, вместе с Громовым направляясь к своим номерам.

Эмоции, нахлынувшие на неё пару часов назад и накрывшие с головой, начинали немного отступать на второй план, сменяясь опьяняющей усталостью. С каждой секундой и каждым шагом Таня начинала всё хуже ощущать своё тело. Оно становилось ватным и совсем не податливым. Евгений, будто почувствовав это, подхватил её на руки, намереваясь доставить в номер именно таким способом. Его голова отключалась, заставляя забыть о том, что он решил для себя сегодня днем. Он убедил себя, что поговорит с ней завтра, а, может, и вовсе послезавтра…

Но только не сегодня, когда она так счастлива. Он просто не имеет права портить такой волшебный вечер. И не имеет права им не воспользоваться и не насладиться происходящим. Завтра он уже не сможет этого сделать. Завтра он скажет, что всё, что успело произойти между ними — большая ошибка, совершенная на эмоциях.

Таня обняла его за шею, совсем не сопротивляясь такому порыву.

— Я тебе ещё не надоела? — устало улыбнулась она, положив голову ему на плечо и прикрывая глаза.

Долгожданное спокойствие, расслабление и тепло. Если обычно нахождение в руках Громова обязывало к исполнению элементов, то сейчас оно обязывало её разве что к получению удовольствия от этого.

— Только если чуть-чуть, — с ухмылкой ответил Евгений, ногой открывая дверь в номер партнерши и аккуратно заходя в него.

Таня ничего не ответила. С каждой секундой сил становилось всё меньше. Она расплачивалась за то, что её тело выдало на льду несколькими часами ранее, и теперь была не в состоянии даже что-либо ответить.

Женя бережно положил её на постель. Он видел, что партнерша уже находится в полудреме и перестает понимать, что происходит. Громов и сам ощущал, как начинает слабеть. Как сила, которой обычно наполнено его тело, будто стекает вниз, убегая через кончики пальцев и оставляя полное опустошение.

Он аккуратно приподнял голову Тани, снимая с шеи медаль, а затем снял и свою, положив их рядом на небольшую прикроватную тумбочку. Затем провел ладонью по волосам партнерши, вынимая из прически, которую она не успела распустить, белый цветок и положил к завоеванным наградам, а после бережно и медленно снял с её стоп кроссовки, понимая, как сильно нужен отдых ногам.

Он снова окинул спящую Татьяну взглядом, грустно улыбнувшись, а затем направился к двери, собираясь уйти в свой номер.

Весь сегодняшний день Алексеева была рядом с Громовым. Во время тяжелейшего проката, во время сильнейшего эмоционального всплеска. Весь день она как никогда, за всё время их знакомства, нуждалась в ощущении его рядом с собой.

И сейчас, когда он начал отдаляться, буквально кожей почувствовала это, с трудом приоткрывая глаза.

— Нет… — обессиленно прошептала, не имея возможности говорить в полный голос. — Не уходи.

Затуманенные изнеможением карие глаза снова закрылись. Громов медленно обернулся и понял, что не может сопротивляться. На это, как оказалось, сил требуется не меньше, чем на чистый прокат. Но сейчас у него их не было, а потому он, словно завороженный, подошел к постели и сел на неё, снимая кроссовки.

Евгений лег на бок рядом с лежащей на спине Таней и прикрыл глаза, понимая, что совершает ошибку, идя на поводу у такой просьбы. Но понимал и то, что, даже без её слов, совсем не хотел уходить.

Вся Европа в эти минуты чествовала новых чемпионов, называя их самой красивой парой и пророча большое будущее, уверенно предвещая золото Олимпийских игр. Эксперты в фигурном катании поражались такому алмазу в лице Тани, который Федерация смогла отыскать в своих недрах, и который, безусловно, превращался в бриллиант в уверенных руках Громова. Все социальные сети пели оды их двум таким разным программам, в которых была и страсть, и любовь. Болельщики восторженно обсуждали химию, которую разглядели между ними.

Химию, которой не суждено было существовать за пределами льда…