Глава 22

Call Me Karizma – Nails

Любовь… Можно ли заниматься ею без чувств? И что означает этот долгий, пронизывающий до костей взгляд Ярика? Обещание? Предупреждение? Я очень хочу знать, но боюсь шевельнуться. Сейчас при свете, пусть даже неярком, его глаза не кажутся темными, не страшат. Сейчас я вижу в них целую палитру оттенков – зеленый, золотой, оливковый. Дыхание перехватывает.

Жаров меня испытывает, нет сомнений. А я выдерживаю его взгляд. Вчера все происходило на эмоциях, спонтанно и неожиданно, как цунами, что сносит любые преграды и сопротивление на пути. Вчера некогда было думать, так все идет или нет, но то, что происходит сейчас, кажется таким правильным.

Медленный, маленький шажок вперед. Его рука идеально ложится на изгиб талии, мою ладонь приятно покалывает короткая щетина. У Ярика ямочки от улыбки появляются на щеках, и родинка, чертова родинка становится только заметнее! Под взглядом Жарова коленки дрожат, и мы почти падаем навстречу друг другу.

Этот поцелуй иной. Он терпкий, как мерло. Глубокий, чувственный. И при всем убийственно нежный. В голове крутится старая-добрая мелодия – «Killing me softly». Губы Ярика убивают меня прежнюю клеточка за клеточкой. После такого я никогда больше не буду той Ритой – наивной и неискушенной.

Жаров ведет руками вверх, обнимает лицо, и наши языки встречаются, а я тянусь ближе к нему, чтобы кожа к коже. Его тяжелые ладони спускаются по моей фигуре вместе с платьем, оставляют меня полураздетой. Я слышу глубокий вдох, пробирающий до дрожи, вижу, как расширяются зрачки напротив. Чувствую, я все чувствую. Это не может быть просто так.

– Вчера ты не кончила? – вопрос застает врасплох.

Честно? Мне становится стыдно, потому что не помню. Помню, как было запредельно хорошо, как мы целовались, как Ярик рычал буквой «р» в моем имени, а потом… потом провал. Тотальная пустота.

– Сегодня исправим это, – Жаров продолжает и без моего ответа.

Я вскрикиваю, когда ноги теряют опору и я оказываюсь в тесных объятиях. Эх, к тому, что тебя носят на руках, легко привыкнуть. То, что я прикипаю, сильно пугает меня, но я стараюсь не думать. Все потом. Ярик поднимается со мной наверх, и мы оказываемся в его комнате – вот, что должно волновать.

Касаюсь пальчиками холодного пола – здесь нет ковролина, только паркетная доска. Оглядываюсь с наверняка дурной улыбкой: кровать заправлена, ни одной лишней вещи, что лежат не на месте, даже чемодан спрятан в проеме между столом и шкафом. Говорила же – чистюля и педант.

Горячие губы на плече отвлекают от земных мыслей, уносят далеко за пределы комнаты. Ярик кладет ладонь на мой голый живот и резко прижимает к себе, а я, взвизгнув, ощущаю то, что упирается в спину. Жаров медленно обводит сережку в пупке, и я точно слышу ухмылку где-то в шее и волосах. Затем он играет зубами с гвоздиками в ухе, стучит по ним, облизывает, пальцы бесстыдно впиваются в грудь. Я не контролирую себя – удерживаю его за шею, не позволяя оторваться от меня до тех пор, пока загребущие руки не лезут в трусики.

– Подожди, – выдаю хриплое и оборачиваюсь.

Хочу раздеть тебя, – пытаюсь сказать. Но вместо этого просто тяну его футболку наверх. Стремительно тяну, Ярик даже ухмыляется. А я замечаю царапины на плечах. Хмурюсь и обхожу его, чтобы лицезреть исполосованную спину.

– Ничего себе, это я сделала?

– Птичка оказалась хищной.

Я ничего не могу поделать с собой, щеки заливает краска, они начинают беспощадно пылать. Чертов Жаров!

– Эй, посмотри на меня. – Он касается подбородка, заставляет поднять глаза. – Я хочу, чтобы ты сейчас убрала все смущение. Нас только двое. Здесь нет места подобной ерунде. Я не осуждаю, не смеюсь над тобой, это между нами. Со мной ты можешь быть собой. И даже не думай возразить, ты прекрасна.

Ярик легко касается губами моих и вновь смотрит глубоко, будто в душу.

– Договорились?

Вместо ответа я немного робко целую след от моего укуса, который сияет на его плече, льну к нему, а он нетерпеливо вжимается пальцами в бедра и бока. Кажется, разговоры на сегодня окончены.

Ярик вслепую делает несколько шагов назад, расстегивает джинсы, одним движением снимает их и садится на кровать. Подталкивает ближе к себе, смотрит снизу вверх. На губы и грудь. Мурашки бегут от его взгляда.

– Смелее, – подначивает он.

Смелее! Ага, если бы это было так просто! Да у меня пальцы дрожат! Мне страшно до колик! Но я переступаю через себя, завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер, что в следующую секунду падает на пол.

Ярик улыбается мне так широко, что щеки вот-вот лопнут, но я непроизвольно отвечаю тем же.

– Иди сюда.

Мне дважды повторять не нужно. Подхожу, и Ярик тотчас накрывает ладонью грудь. Мнет, затем поднимает голову и играет зубами с колечком в соске. Не спрашивайте, это был пик моих страданий, когда хотелось застрелиться. И я выбрала пистолет, но с серьгой. Зато сразу полегчало – тогда, не сейчас. Сейчас все внутри сжимается от настойчивых движений языка, сейчас я просто хватаю ртом воздух от острых ощущений, что пронизывают низ живота. Ярик встает на ноги.

– Ваниль, – хрипит уже где-то в волосах его голос, – опять эта чертова ваниль.

– Что? – О чем он? Веки пудовые, еле глаза продираю. Он о духах говорит? – Не нравится?

– Обожаю, – крепко зажмурившись, шепчет Ярик.

А после я вскрикиваю, потому что он сгребает в охапку и заваливает на кровать. Нависает сверху, целует требовательно, закинув мою ногу к себе на талию. Трется пахом об меня. Мы стонет в унисон и снова целуемся. Медленно и быстро, глубоко и невесомо. Мы облизываемся, кусаемся. Кажется, я могу делать это целую вечность, только у Ярика другие планы.

Его язык спускается вниз, очерчивает пупок. Зубы прихватывают бока, пока я извиваюсь под ним. Жаров стягивает мое белье к щиколоткам, затем срывает и бросает на пол. Раздвигает ноги шире, подавляя мое сопротивление из-за неловкости. Не перед кем и никогда я не была так открыта.

– Господи боже мой! – вырывается вместе с проникновением его языка.

Это… это… у меня нет слов. Я с первой секунды ловлю волну, балансирую на ней. Кажется, она вот-вот вынесет на берег или… Черт! Или меня с концами накроет.

Цепляюсь за его волосы и тяну сильно, когда Ярик бьет языком именно там, где особенно надо.

– Да, здесь… да.

Жаров будто моих слов только и ждал. Сразу подключает пальцы, двигается губами вокруг чувствительной точки быстрее, резче. Мне хватает одного взгляда на него, чтобы утонуть. Черт, я и правда тону: захлебываюсь, не могу дышать, звуки меркнут, в глазах все плывет.

Я прихожу в себя свернутая клубком у Ярика под боком.

– Первый пошел, – шутит он и смачно целует влажными губами. У меня, кажется, щеки уже болят от улыбки.

Жаров встает, а я переворачиваюсь на спину и, закусив губу, наблюдаю, как он поднимает джинсы, обыскивает карманы. Как он спускает боксеры и встает на колени, зажав с двух сторон мои ноги. Чтобы не сбежала?

Ярик спокойно раскатывает презерватив по всей длине, пока я и слово вымолвить не могу под впечатлением.

– Вау, – говорю, не преувеличивая.

– Польщен, – подмигивает мне.

Я закатываю глаза. Ярик такой Ярик!

– Закати еще раз, и они точно останутся на затылке, – хрипит.

– А вчера, – запинаюсь, но выдавливаю одно слово за другим, киваю на вскрытый кусочек фольги. – Я не помню… ну чтобы мы…

– Да, птичка, вчера ты мне конкретно задурила голову. И ром добавил, я не пил лет сто уже. – Наверное, он видит беспокойство на моем лице, потому что продолжает: – Если ты переживаешь, не стоит. Я чист. – Ярик ведет кончиками пальцев по линии подбородка, обводит мои губы. – Но никому больше не позволяй делать так, даже мне. Защита нужна всегда.

Как-то неприятно становится от его слов. Чувство, будто он заранее отдает меня кому-то другому, но я не подаю вида. Да и некогда – Ярик накрывает своим раскачанным телом, давит твердым членом между ног. Я кусаю щеки, чувствуя растяжение.

– Рита, говори, если больно. Я не умею читать мысли.

– Нормально.

– Не беси меня.

Ярик двигается короткими резкими толчками вперед, и я против воли пищу.

– Больно немного.

Он сразу останавливается, целует шею, губы, кончик носа. Улыбается нахальной улыбкой, глядя прямо в глаза, раскачиваясь так, чтобы привыкла к нему. Пока не входит на всю длину под мой гулкий протяжный стон.

– Так будет каждый раз? – шиплю сквозь зубы.

– Расслабься.

Жаров удивляет, потому что ждет меня, гладит большим пальцем щеку с какой-то щемящей нежностью. В его взгляде сейчас столько теплоты, что ею можно растопить льды Антарктики.

Он начинает двигаться медленно, не отрывая от меня карих глаз, не переставая шептать, ласкать шею и губы.

– Я хочу слышать, что тебе нравится. Как приятнее. Где коротит. Это нужно нам обоим.

Мелодия его голоса вибрациями успокаивает растревоженные нервы. Я и правда млею. Ощущаю, как Ярик напирает уже глубже, сильнее. Как вдруг руками отталкивается от матраса, садится, приподнимает мои бедра и входит под другим углом. Я громко ахаю, потому что это до одурения остро.

– Вот так, да! Боже, да.

Глядя на то, как очерчивается жесткими линиями его пресс, как перекатываются мышцы на руках, как напрягаются скулы и к бровям стекает капелька пота, я уплываю. Далеко. Сердце стучит навылет, даже ребра скрипят. А вместе с моим громким стоном Ярик падает обратно на меня, сжимает талию и целует – сразу развязно, откровенно и бессовестно. И я отвечаю. Обнимаю шею, плечи, опускаю руки на спину и ниже – там следов от ногтей еще нет. Улыбаюсь глупым мыслям, а Ярик ловит мой выдох, щипает за грудь. Черт. Жмурюсь от ярких вспышек.

– Пожалуйста, – прошу, не зная о чем.

– Остановиться?

– Нет, прошу, да…

– Все равно бы не смог.

Серия шлепков кожа о кожу, медленно растекающееся внизу живота тепло, которое враз обжигает, заставляет приподняться на пятках и выгнуть спину. Вспышка. Яркая темнота.

Я много раз представляла, как «это»… ладно, секс! Как буду заниматься сексом с Яриком, что мы будем делать после. Может, лежать и болтать обо всем, может, обниматься. Думала даже, что, возможно, отключимся сразу после. Но совсем не полагала, что мы усядемся на пол в кухне и будем драться вилками за только что разогретую лазанью да хохотать в полный голос. И тем более, что это будет казаться таким правильным.