Глава 28

Джозефина

– Не смотри туда, – тяну Гарри за собой в дом родителей, а он хмуро отворачивается от дома Нэнси, в окнах которого горит свет.

Выйти на улицу после плотного завтрака, обсуждения наших планов и размещения в моём доме Глории и Колла, было очень неприятным событием для всех нас. Помимо перешёптываний и открытых оскорблений, нас даже не впустили в супермаркет, отказавшись обслуживать. Благо, что у Лолы были ключи от складов отца, и они с Фергюсоном привезли продукты на первое время. Хорошо, они их нагло украли. И ладно бы осуждение, но видеть отвращение… Видеть, как переводят детей на другую сторону улицы, только бы не идти с нами по одной дороге, ужасно. Такого я себе представить не могла. Это обидно. Безумно обидно быть без вины виноватой для всех, особенно для взрослого населения, запрещающего своим детям общаться с нами. Но нашлись и те, кто готов перейти на нашу сторону. Гарри и Лола полдня гонялись за ребятами из старших классов с действующей группой поддержки и старыми знакомыми, чтобы убедить их помочь нам. Некоторые согласились, кто-то наотрез отказался даже говорить с ними. По итогу этого дня у нас в команде всего пятнадцать человек, готовых втайне от всех устроить вечеринку через пять дней. Времени на подготовку, чтобы воплотить грандиозный план Гарри, очень мало. До сих пор не верю, что это происходит с нами и с человеком, ранее отзывавшимся на имя Эд. Но он стал другим. Я видела это. Он, действительно, превратился в друга и воинственного хищника, готового убивать за свою идею. Наверное, я в шоке и слишком восхищена тем, что он сегодня сделал, поэтому и голова немного кружится.

– Держи, – протягиваю Гарри бутылку папиного пива и сажусь на диван рядом с ним. Нам пришлось переехать в дом моих родителей, потому что Лола и Фергюсон разместились в бывшей спальне Эда, ведь отец лишил Лолу и квартиры, а родители Фергюсона уже не в том возрасте, чтобы знать о происходящем, и он не желает даже отходить от своей девушки. Глория и Кэсс расположились в моей комнате, а Колл на диване. Мой дом оказался переполненным, и другого варианта, кроме как приехать в родительскую обитель, не было.

– Я же пытался, Джози. Говорил с ней, давал ей шансы. Я отлупил её, и она всё равно сделала это. Как? Как можно ненавидеть собственного ребёнка? Откуда это? – Шёпотом сокрушается он.

– Гарри…

– Нет, мало того, она и тебя подставила. Она свихнулась. Джози, твой дом обыскивали на наличие наркотиков!

Ах да, ещё и это было. Офицер полиции, которого я знаю с рождения был настолько зол на меня и возмущён моим поведением, что притащил целую армию, чтобы осмотреть мой дом. Он отругал меня. Припомнил о том, что будет, когда мой папа обо всём узнает, и мне реально стало страшно. Папа меня убьёт. И пока они не вернулись, мне нужно исправить ситуацию. Это было отвратительно. Это было гадко и неприятно. Но мне повезло, что я не наркоманка, и ничего такого в моём доме нет, кроме чёртовой муки, которую полиция даже понюхала. Идиотизм.

– Я не знаю, что тебе сказать, – шепчу, поджимая губы.

– Здесь и говорить не о чем. Слишком долго вы позволяли собой помыкать. И вот итог. Они увидели, что новшества приживаются здесь на ура, это им и не понравилось. Особенно, отцу Лолы. Он же рассчитывал больше всех зарабатывать, прямо как… один человек, которого я знал. Тот ещё козлина. В общем, вы сами это допустили, – цокаю и закатываю глаза, а Гарри делает глоток пива.

– А ты не участвовал в этом? Не держал язык в заднице, да, Эдвард? – Обиженно шиплю я.

– Нет, я не держал. Я никогда… – он замолкает, когда наши взгляды пересекаются, и тяжело вздыхает.

– Ну, да, держал. Ладно, завтра ещё попробуем набрать людей. И нужно найти место, где состоится вечеринка. Это должно быть где-то между двумя городами, чтобы все могли дойти туда и узнать о ней. Ещё атрибутика, костюмы, антураж, сцена… чёрт, я не занимался никогда чем-то масштабным. А если не выгорит, кроха? Если нас всех посадят, у ребят окончательно заберут их бизнес? Если я подставлю их, и они поймут, что Бруно был прав, хотя это не так? Если…

– Гарри, успокойся. Ты делаешь достаточно, чтобы они убедились, что ты ничего плохого не хотел. Поверь в себя. Ты можешь. Многое можешь. Ты из дерьма конфетку сделаешь, Гарри. А если и нет, то мы пытались, не так ли? Мы вложим все свои силы и распишем программу. Хуже быть уже не может, так что не нагнетай и не принижай свои способности, – перебиваю его, похлопывая по спине.

– Это такая ответственность, оказывается. Раньше я не задумывался о ней. Я избегал её, как и всего постоянного, ведь я молод, красив, и вокруг меня столько всего интересного. Я считал, что ещё не дорос до того возраста, когда должен нести за что-то ответственность, понимаешь? Я мнил себя двадцатилетним пижоном, которого где-то ждут. Но меня нигде не ждали. Меня, Джози. Не того, кем я являюсь, а меня самого. Не было искренности. Не было чего-то личного и близкого. А здесь… у меня друзья есть, и ты. Вас много, и мне нравится быть среди вас. Нравится быть частью чего-то большего. Я сам хочу этого. Поэтому сейчас я не могу себе позволить совершить ошибку. Я должен думать, а это для меня ново.

Хмурюсь, наблюдая за переживаниями, написанными на лице Гарри. Его слова странные, ведь Эд никуда не стремился. Никуда, вообще. И он никем себя не мнил, нигде не был и даже не хотел. Как бы Эд ни двинулся мозгами из-за своего альтер-эго. Он начал выдумывать для себя другую жизнь, и это меня немного напрягает. Тем более я всегда у него была, как груша для битья и подушка для нытья.

– Почему ты так смотришь на меня? – Удивляется Гарри, делая глоток пива и придвигаясь ко мне ближе.

– Ты же осознаёшь, что ты Эдвард, верно? Да, Гарри интересная личность, но у Эдварда было прошлое, и сейчас… как бы сказать, меня немного пугает то, что ты фантазируешь о том, чего не было. Ты рождён Эдвардом, и хоть мне и нравится больше Гарри, но ты Эд. Ты…

– Джози, мне нужно тебе кое-что сказать, – он берёт мою руку в свою и отставляет пиво на столик. Напряжённо вглядываюсь в его глаза, опасаясь последующих слов.

– Что?

– Я… хм, я не Эдвард, кроха. Я Гарри. Я его…

– Альтер-эго. Я помню, – шепчу, кивая ему и натянуто улыбаясь. – Тебе так проще принимать действительность, будучи другим человеком. Я понимаю, Эд, всё понимаю. И я не против. Просто не теряй свои корни и прошлое. Оно важно для каждого, а для тебя особенно. Цени его, как и будущее, ведь именно оно показало тебе твои ошибки, и ты увидел то, что требовалось изменить в себе. Ты это хотел объяснить?

– Да… да, конечно, – Гарри отпускает мою руку и поджимает губы. Он лжёт. Что-то ещё есть, но он не готов мне рассказать, или же я не хочу этого знать, потому что боюсь правды. Боюсь, что моё сердце разобьётся впервые и навсегда.

– Пошли спать? Сегодня был сложный день, а завтра будет ещё сложнее, нам нужны силы.

– А как же мы, Джози?

– А что мы?

– Это всё может разрушить то, что сейчас между нами. Я не хочу тебя разочаровать.

– Гарри, – забираюсь ему на колени и толкаю спиной к дивану.

– Ты меня никогда не разочаруешь, потому что я тобой восхищена. Даже если ты сделаешь что-то неверно, то мы разберёмся с этим. Я постараюсь простить тебя, потому что это ты. Гарри. Мой наглый и самовлюблённый нарцисс. Ты, главное, не возлагай на себя непосильное. Порой мы хотим так много и считаем, что сил хватит. Но это реальный мир, фантазиям в нём очень туго, – наклоняясь к его лицу, мягко целую в губы, и он улыбается, обнимая меня за талию и притягивая к себе ближе.

– Без фантазий жить очень туго, кроха. Ведь в моей голове мы валяемся где-то на солнце и загораем после долгого заплыва голышом. Это когда-нибудь случится. Мысли материализуются. И одна из твоих тоже в данный момент реализуется, – Гарри поднимается на ноги, а я издаю писк, хватая его за шею.

– Говорил же тебя удобно носить. Ты лёгкая и маленькая. Командуй, штурман, куда и где тебя положить.

– Второй этаж, прямо на себя. Раз уж я такая лёгкая, то тебе ничего не будет стоить подержать меня так всю ночь.

– Определённо, я буду только рад держаться за твою задницу всю ночь.

Откидывая голову, смеюсь, пока Гарри осторожно поднимается на второй этаж. Да, наверное, стоит даже в самом плохом увидеть хорошее. Радоваться мелочам – лучшее, что может быть у людей.

Сквозь сон слышу шаги и голоса на первом этаже, и неохотно переворачиваюсь на спину, закрывая лицо одеялом. Ещё очень рано для подъёма, и я полноценно не отдохнула, практически всю ночь болтая с Гарри и обсуждая наш план по завоеванию аудитории нашего города, и не только. Поэтому мне лень вставать прямо сейчас. Вероятно, Лола или ещё кто-то приехал, чтобы поговорить с Гарри о предстоящих событиях, что меня не особо-то и радует.

– Что за шум? – Удивлённо распахиваю глаза и убираю одеяло с лица.

– Я думала это ты, – шепчу, смотря в сонные глаза парня. Он зевает и, обхватывая мою талию под одеялом, притягивает к себе.

– В любом твоём доме проходной двор, кроха, – бубнит Гарри, потираясь носом о мою щёку.

Голоса приближаются, и в одном из них я узнаю грохочущий и низкий голос папы.

– Боже… боже мой, – испуганно пытаюсь отпихнуть от себя Гарри, но он упрямо стискивает меня руками и мычит. Мои ноги путаются в одеяле, а паника набирает обороты в моём теле.

– Гарри, ты должен одеться прямо сейчас…

– Не хочу. Буду ходить голым, тебе это тоже нравится. Дай ещё немного поспать.

– Гарри, это не мои гости. Это…

Не успеваю договорить, как дверь в мою спальню с грохотом распахивается, и на пороге стоят мои, чёрт возьми, родители.

– Джозефина Фиджеральд! – Подпрыгиваю на месте от яростного крика папы.

– А это ещё кто? – Гарри приподнимается и выглядывает из-за меня.

Немая сцена. У отца открывается рот от шока, мама краснеет и прикрывает ладонью рот, а я готова провалиться сквозь землю, натягивая повыше одеяло, чтобы они не увидели, что мы оба голые.

– Ничего не было… мы… мы просто… спали… клянусь, я девственница, – мямлю я.

– Так, где мой дробовик?

– Папа!

– Чак!

– Это твой отец? Чёрт… и мама? – Гарри моментально откатывается от меня, но кровать здесь не такая большая, как в доме у бабушки, поэтому следом за криком мамы и перекрытием ей пути папе в коридор, раздаётся очередной грохот, а затем кряхтенье.

– Твою ж налево, это больно… я себе бубенчики отбил, – скулит Гарри, опираясь на постель и поднимаясь во весь рост. Мама визжит оттого, что Гарри голый. Он охает и хватает подушку, прикрывая свой пах, а папа…

– Не трогай его! – Кричу я, успевая схватить Гарри за руку и затащить обратно в постель. Закрываю его собой, а надо мной нависает папа. Он меня убьёт.

– Это что такое, я тебя спрашиваю? Это что за бордель ты здесь устроила, пока мы отдыхали? Почему мы получаем неприглядные сообщения о том, что наша дочь превратилась в развратную девицу, да ещё и употребляющую наркотики?! И теперь я вижу какого-то мерзавца в своём доме! Голого, Джозефина!

– Нет… пап, это ложь…

– Вообще-то, я не мерзавец, а вполне себе приятный тип, – подаёт голос Гарри.

Жмурюсь и издаю стон от рычания отца.

– Чак, давай, мы дадим им одеться, а потом всё обсудим внизу, хорошо? Пошли. Джозефина нам всё объяснит. Да, доченька?

Быстро киваю и натягиваю улыбку.

– Чтобы этого засранца здесь не было через минуту!

Дверь хлопает, а я падаю спиной на Гарри, скуля от несправедливости.

– Это твои родители? – Шепчет он.

– А то ты не знаешь. Они раньше времени вернулись и теперь нам обоим головы снесут. Одевайся, – бурчу я, отбрасывая одеяло и поднимаясь на ноги.

– Не так я себе представлял знакомство с родителями моей девушки. Точно не так…

– Идиот! – Возмущённо повышаю голос, швыряя в Гарри джинсы.

– Брось, зато будет что вспомнить. Он же несерьёзно говорил про дробовик?

– Абсолютно серьёзно. Он любит охотиться осенью, у него есть разрешение на хранение в доме оружия. Боже, за что? – Скачу по комнате, быстро натягивая на себя трусики, платье и кеды.

– Эм, у него есть проблемы с Эдвардом?

Поднимаю голову и раздражённо смотрю на него.

– Издеваешься?

– Нет. Лоботомия была, помнишь? И мне нужно знать, к чему готовиться. Вообще, это мой первый раз, когда меня застукали голым в постели девушки. Мало того, я её даже не трахал, – пожимая плечами, Гарри надевает футболку и взъерошивает волосы.

– Смотри сейчас нимб отлетит.

– Кроха, какие отношения между Эдвардом и твоим отцом?

– Он тебя выносит только из-за меня и не любит, когда ты находишься здесь. На самом деле, он тебя терпеть не может и каждый раз уходит, чтобы не видеть твою физиономию.

– Это из-за выпускного бала?

– Ты достаточно в прошлом натворил, так что у тебя рыльце в пушку. Пошли… нет, может быть, через окно вылезти, а? Не хочу я с ними говорить сейчас. Они меня прикончат… они…

– Джози, – Гарри хватает меня за руки, и я хнычу от его тона.

– Мы спустимся вниз, встретимся с твоим бешеным быком, всё объясним и поедем дальше решать наши проблемы. Хватит от них бегать. И мы вместе, помнишь? Не важно, как твой отец относился ко мне раньше, меня это не волнует. Важно то, что у тебя клёвая мама, и она явно на моей стороне, – довольно заключает Гарри.

– Она просто ещё не понимает, в каком дерьме мы оказались, – бубню я, пока он тащит меня к двери.

Мы выходим из моей спальни. Меня трясёт от грозного голоса отца, раздающегося снизу. Почему они так рано вернулись? Я должна была встретить их только после нашего плана по возвращению репутации! Чёрт, за что?

Гарри идёт первым. И я поражаюсь его уверенности. Эд бы предложил сбежать, а этот… новый Эд так непоколебим, что это одновременно и восхищает, и пугает.

– А вот и они. Джозефина, не хочешь познакомить нас с твоим… хм, парнем? – Мама толкает плечом папу и делает шаг к нам, улыбаясь, словно не меня застукали голой несколько минут назад.

– Познакомить? – Переспрашиваю я.

– Я не собираюсь ни с кем знакомиться. Пусть этот наглый тип вываливается вон из моего дома! Где ты его подобрала, Джозефина? Снова решила помочь очередному бездомному типу? Тебе одного мало?! – Кричит отец. Хмурюсь и сильнее сжимаю руку Гарри, прячась за него.

– Кхм, вообще-то, я не очередной, и уж точно меня никто и нигде не подбирал. Обычно меня зовут Эдвардом, но вы можете просто «красавчиком», я буду не против, – прочищая горло, произносит Гарри. Боже, всё, нас прикончат на месте.

– Эдвард? Эдвард Ренайс?! Матерь Божья, как ты изменился! Я даже не признала тебя… ты похудел и стал таким… таким…

– Клёвым? – Ухмыляясь, подсказывает Гарри.

– Эдвард? То есть тебе мало того, что я закрыл глаза на то, что ты живёшь с моей дочерью и постоянно тянешь её назад, так теперь ещё и превратил себя в размалёванную обезьяну непонятно какого пола? – Возмущается папа, наступая на нас. И я тяну Гарри за собой, а он меня обратно. Он так крепко держит мою руку, не позволяя сбежать, что даже больно. Но он стоит. Гордо приподняв подбородок, смотрит в разгневанные глаза моего отца и даже не шевелится.

Я в шоке. До сих пор не знаю, что послужило причиной таких изменений, но Гарри выигрывает. В полной тишине эти двое мужчин смотрят друг другу в глаза, словно ведут только им известный диалог, а у меня ноги трясутся от страха.

– В какое дерьмо ты втянул мою дочь, Эдвард? – Рычит отец.

– Это не я, а вы, для начала.

– То есть я подсадил её на наркотики, как и самого себя? Я ложусь с ней голым в постель после всего, что она вытерпела из-за меня? И я превратил её в наркоманку и девицу лёгкого поведения?

– Чак! – Возмущённо повышает голос мама.

– Вообще-то, я никого ни на что не подсаживал, даже на свой член, если уж мы говорим откровенно. И сплю я всегда голым, Джози тоже. Удачное время и удачное место, вот и всё. А если вы ещё раз назовёте её девицей лёгкого поведения, то при всём моём уважении к вам, Чак, а оно тает с каждой секундой, мне придётся ввязаться с вами в драку, и даже ваш дробовик меня не испугает. Если вы готовы выслушать нас и принять наши объяснения, то я буду честным с вами и расскажу всё так, как было. Если нет, то говорить нам придётся иначе, – охаю от слов Гарри, как и мама, даже папа делает шаг назад, ошеломлённый его словами, да и, вообще, поведением. Вот это да!

За столько лет я впервые начинаю как-то иначе смотреть на Эдварда. Он вырос в моих глазах, и не только в моих. Он так круто поставил моего отца на место, что я даже в голове слов подобрать не могу, насколько обескуражена и безумно горда им. Это новый человек. Человек, с которым я могу ничего не бояться. Человек, которому я могу доверять. Человек, которого очень легко полюбить. Он невероятный!

– Что ж, раз у тебя нашлись яйца, то выйдем и обсудим всё наедине, – бросает вызов папа.

Стискиваю ладонь Гарри.

– Хватит уже трогать мои яйца. Я нормальной ориентации, сэр. И я готов, – Гарри дёргает плечами, отчего папа прищуривается и поджимает губы.

– Может быть…

– Нет, кроха, всё в порядке. Без тебя не уйду, – Гарри быстро чмокает меня в губы, вызывая очередное шипение отца, и отпускает мою руку. Весело подмигивая, выходит с папой на улицу, а я буквально падаю на подлокотник дивана, проводя ладонью по волосам.

– Только не начинай, мам, – шепчу, поднимая голову на неё.

– Я и не собиралась. Просто скажи мне кое-что, и я больше ничего не произнесу по этому поводу, – вопросительно изгибаю брови, ожидая продолжения.

– Он хорош? Я имею в виду живчик в постели?

– Мама! – Издаю стон и спиной падаю на диван, покрываясь горячими красными пятнами.

– Уже и спросить ничего нельзя. Дожила. Я вот не скрываю того, что мой первый раз был на грязном чердаке в доме родителей твоего отца в последнюю ночь перед тем, как он уехал. И я ни о чём не жалею. К тому же был не один раз…

– Боже мой, – закрываю лицо диванной подушкой, слушая в который раз, как прекрасен секс, но с правильным партнёром.

Лучше бы вышла на улицу с Гарри. Мама и её истории – это мучение. Это будет долгое утро… очень долгое.