Глава 57 Вот так попала

Люба очнулась в каком-то темном месте от холода. Она стала озираться: почти черные, словно угольки, голые деревья, земля, покрытая иголками инея. Кое-как она поднялась на ноги. Голова гудела, словно по ней кто-то ударил.

— Смотри, живая, — послышался голос откуда-то сверху, — Миленькая какая, светленькая такая, тепленькая, молоденькая. Кощеюшка, не желаешь ли себе новую невесту, поиграть, потешиться?

Любаша подняла голову и обомлела: над ней, склонившись, стояла девица с черными волосами и огромным вороном на плече. Барышня была очень высокой, практически в два раза выше Любы. Ворон встрепенулся, слетел с ее плеча и, не коснувшись земли, обратился в худощавого молодого мужчину, примерно такого же роста, что и его подруга.

— Ну что ты, Марушка, мне предлагаешь? — спросил он ее ласково, — Я только тебя люблю. Всё жду, когда ты сменишь гнев на милость и вернешься в наш общий дом.

— А когда тешился с Василисой, значит, о любви нашей не вспоминал.

— Я ее даже пальцем не тронул, просто хотел на живую женщину вблизи посмотреть, — сказал Кощей.

— Ага, и руками потрогать, — усмехнулась Марушка, показав ряд белых острых зубов, — Так чего тебе, девица, в нашем царствие надобно? Что-то живые к нам зачастили, так и шастают каждую ночь. Совсем охрана не работает.

— Так Надежда вон девчонку ищет, а это незнамо как к нам попала. Опять что ли чернушники меняют живых на мертвых, пытаются смерть отсрочить.

Кощей наклонился к Любе и по-собачьи ее обнюхал.

— Запах какой знакомый. Погодь, так это Надежды внучка. Опять к новой охране привыкать, — с тоской в голосе сказал он.

— Симпатичная девонька, — кивнула Мара, — Чего тебя к нам занесло? Тоже беглецов отлавливать будешь?

Люба от страха не знала, что сказать, и быстро-быстро закивала.

— Мелкая она какая-то. Надя-то вон кобылка здоровая, да и чего ее менять, по нашим меркам она еще молодуха, — сказала Мара.

— Так в Яви она почти старуха. Это у нас время по-другому тянется, — ответил Кощей, — Кого ищешь, парня али девку?

— Парня, — пролепетала Люба.

Кощей с Марой переглянулись и усмехнулись.

— Кто же тебя отправил одну на поиски? — полюбопытствовала Мара, — В нашем царстве заплутать можно и сгинуть.

— Как отсюда выйти? — спросила Люба.

— Через старую избушку и через зеркало в чертогах Кощея. Или искать прорехи и дыры, — ответила Мара. — Пошли, Кощеюшка, встречать новоприбывших. Не прощаемся.

Они обернулись огромными птицами и исчезли где-то в чащобе леса. Люба стала озираться в разные стороны.

— Куда же идти? Где эта старая избушка находится? — прошептала она, — Огонек, надо идти на огонек! Только вот где он?

— Если для тебя огонька не зажгли, то идти тебе некуда, — хихикнул рядом противный голос.

Люба повернулась в ту сторону, откуда только что кто-то говорил. Рядом с ней стояла маленькая сгорбленная старушка в каких-то лохмотьях и с птичьим гнездом на голове. На носу и на подбородке красовались у нее бородавки. Люба подумала, что старушка сильно смахивает на кикимору.

— А я и есть кикимора, — сказала она, — Ягодку хочешь? Вкусная, сладкая.

Она протянула ладонь, на которой лежала пригоршня ярко-красных ягод. На фоне сумрака ягодки сильно выделялись и манили к себе. Почему-то вспомнились старые сказки, где в загробном мире запрещалось что-либо есть и пить.

— Благодарю, но мне не хочется, — помотала Люба головой.

— А какое ты мне благо даришь? — прицепилась к слову старушка.

Любаша растерянно на нее посмотрела.

— Давай с тобой в загадки поиграем, — предложила кикимора. — Давеча тут девчонка пробегала, все загадки задавала.

— Я, наверно, пойду, не до загадок мне сейчас, — ответила Люба.

— Куда это ты пойдешь? Не хочешь мне загадки загадывать, так на мои ответь. Иначе я тебя съем.

— Как вы меня съедите? Вы маленькая, а я большая.

— Утащу тебя в болото, а потом съем, — хихикнула старушка.

Кикимора зашипела и оскалилась, оголив ряд кривых, желтых и острых зубов. Она быстро запихала в рот горсть красных ягод и снова улыбнулась. Сок окрасил кроваво-красным зубы старухи и потек по подбородку. А еще Любаша обратила внимание на длинные скрюченные когти. Почему-то вспомнилось, как в колледже проверяли у них ногти перед занятием, и тех, у кого были слишком длинные, по мнению преподавателя, заставляли стричь тупыми ножницами.

— Надо следить за своими руками, — брезгливо сказала Люба, — Поэтому и бородавки на лице, что такие ногти носите. Под ними и грязь скапливается, и всякие бактерии и микробы заводятся, могут даже личинки всяких паразитов находиться.

— Кто? — не поняла Кикимора и стала рассматривать свой «маникюр», — Это загадка такая? Грибы вижу, головастика нашла, а этих, как ты там сказала, не вижу.

Старушка выудила из-под когтей небольшого червячка и запихала себе в рот.

— А вот грибы еще маленькие, не выросли, есть там нечего, — сказала она.

— А чего головастика не съели?

— Я его у себя в болоте выпущу, а то мне там скучно одной. Вырастет, будет песни мне петь.

— А где у вас находится старая избушка?

— Так на моем болоте и находится, идем, провожу, — сказала Кикимора, глянув на Любу хитрым глазом.

— Точно? — с сомнением спросила Люба.

— Точно-точно. Что я тебе врать что ли буду? Идем.

Кикимора нырнула в чащобу. Люба пригнулась и полезла за ней следом.

— Надо было к Кощею в гости напроситься, — подумала она, продираясь сквозь терновник.

— Ну чего ты там застряла? — прикрикнула на нее кикимора.

— Так колючки же. Другого пути нет? — спросила Люба, вылезая из чащобы.

— А кто тут тебе тропок понаделает? У нас же не Явь, никто не ходит. Идем быстрей, — старуха попыталась схватить девушку за руку.

Вот только Люба не далась.

— У вас руки грязные и бородавки с папилломами, — сказала она.

— С папи что? — не поняла кикимора и как-то странно посмотрела на девушку, — Ох и дивно ты разговариваешь, ничего не понятно. Вроде по-русски, а как иностранка какая-то. Бежим быстрей, пока Лихо не проснулось.

— Это которое одноглазое?

— Оно самое. Оно когда просыпается, то орет так, что лес падает.

Кикимора стала озираться в разные стороны.

— А тут всегда так страшно? — спросила Люба.

— Мне не страшно, да и нормально тут. Ты просто живая, вот и боишься. А когда мертвые сюда попадают, так их Марушка с Кощеем встречают и провожают к своим родным.

— Так баба Надя говорила, что тут и холодно, и жутко.

— Баба Надя? — Кикимора всмотрелась в Любу и громко втянула воздух раздувшимися ноздрями, — Ты ее внучка что ли? — с сожалением спросила она.

— Ну да.

— Вот не повезло-то.

— Так отведешь ты меня в старую избу? — спросила Люба.

Она прекрасно понимала, что Кикимора ее обманывала.

— Отведу, только идти нужно в другую сторону, — тяжело вздохнула кикимора.

— Разве не на болоте избушка находится?

— Когда роса выпадает, тогда там почти болото, — проворчала Кикимора, — Идем. Только граблями шуруй быстрей, а то тут навечно можно застрять. И чего ты мне повстречалась?

— Марушка говорила, что тут парень какой-то заблудился.

— Слышать слышала, а видать, не видывала, — помотала головой старушка.

— А тут всегда так темно? — спросила ее Люба.

— Да нормально здесь, солнца у нас нет. От него кожа сохнет и трескается.

— От холода тоже трескается, — поморщилась Люба, — А ты бабу Надю не видела?

— Нет, я стараюсь с ней не встречаться. У нее уж больно характер суровый, — помотала головой старушка, — Она меня как-то чуть в собственном болоте не утопила.

— За что?

— За то что я одного паренька себе в утеху забрала. Да до смерти его заиграла, зато натешилась от души.

Люба как-то с изумлением глянула на Кикимору.

— Я могу быть красоткой, только ваш род видит мое истинное лицо, — хмыкнула болотная девица.

— А болотники случайно не твои родственники?

— Ой не нать нам такой родни, такие граждане прожорливые. Все отберут и сожруть. Так чего тебя к нам занесло? Из любопытства или дело есть какое?

— Бабушка девочку ищет, — снова повторила Люба.

— Понятно. Сразу отвечу ко мне в лапы девочка не попадала. Видать умный ребенок, на болота не полезла, — усмехнулась старушка.

— Ты же говорила, что она тебе загадки загадывала.

— Загадывала, — кивнула Кикимора, — Но не она, а другая, и не девочка вовсе, а русалка.

— Да уж. А ты чего в лесу делала?

— Так ягодки собирала, пока Лихо спит. А это не ты случайно так красиво пела, что всю Навь нам взбутетенила?

— Я. Вот только я теперь здесь. И как бабушка выберется отсюда, — вздохнула Люба.

— Как зашла, так и выберется. Не первый год сюда ходит, — сердито сказала старушка, — До тебя отсюда как-то выбиралась, и в этот раз сможет.

Люба еле поспевала за шустрой кикиморой. В какой-то момент лес кончился, и они оказались на краю огромного поля, по которому густой дымкой стелился туман.

— Вон избушка на курьих ножках, — кивнула Кикимора, — Только я туды не пойду. Сама как-нибудь доберись.

— Курьи ножки? Реально? — спросила удивленно Люба.

— Ну так поле курит, вот и ножки курьи.

— Что оно курит? — не поняла девушка.

— Вот ты балда, курит значит дымит, вот как этот туман, или не туман это вовсе, — хихикнула Кикимора и исчезла.

Люба же смотрела на покосившийся дом посреди поля и думала, как туда пройти. Что там этот туман скрывает, какие опасности? И можно ли пройти в свой мир через избу, или это очередной обман от жителей Нави.