Глава 40. Ворон

Я остался на кухне, когда Варя вышла. Она скрылась за углом, вытирая глаза, и я чувствовал — ей нужно немного тишины. Дышать, прийти в себя.

Марк поставил чашку в раковину и обернулся ко мне, всё ещё с этой чёртовой усмешкой, будто никогда не был на грани между жизнью и смертью. Я подошёл ближе, кивнул в сторону двери, и понизил голос:

— У неё скоро день рождения.

Марк нахмурился.

— У Вари? Серьёзно? Когда?

— Через пару дней. Она ещё не вспоминала. И я не стал напоминать. Видел, как у неё внутри всё трещит — не до праздников было. Но теперь… — я кивнул в сторону, туда, где только что исчез её силуэт, — она заслуживает хотя бы попытку сделать её счастливой.

Марк провёл рукой по лицу, задумался. — А что ей подарить? Что дарят женщинам, которые спят с двумя мужчинами и почти потеряли обоих?

— Не уверен, что есть такой раздел в магазинах, — усмехнулся я. — Но, думаю, духи и цветы тут не прокатят.

— Да, ей нужно что-то другое… что-то только её, — он замолчал, прищурился. — Может, украшение? Что-то, что она будет носить. Как знак. Наш.

— Ты хочешь сделать ей метку? — я посмотрел на него, чувствуя, как нарастающее тепло расползается по груди. Он был серьёзен. У него в глазах не было ни намёка на шутку.

— А ты не хочешь? — бросил он в ответ. — Пусть знает, что она не просто между нами. Что она наша. Что это — не временно.

Я кивнул медленно. — Тогда надо придумать что-то особенное. Не просто украшение. Что-то личное. Интимное.

Марк поднял бровь. — Интимное? Я боюсь, ты сейчас предложишь выгравировать имена на вибраторе.

Я фыркнул. — Лучше бы ты не говорил это вслух. Я, может, и запомню.

Мы оба хмыкнули, но потом затихли. Потому что правда была простой: мы не знали, что ей подарить. Но знали точно — она заслуживала больше, чем просто подарок.

Мы ещё обсуждали, как провернуть идею с чем-то личным, когда послышались шаги. Я обернулся первым — и, разумеется, Варя стояла в дверях. Слегка растрёпанная, с ещё влажными от недавних слёз глазами. Но уже спокойная. Тёплая.

— О чём вы шепчетесь? — спросила она, прищурившись подозрительно.

Марк, не смутившись ни на секунду, развалился обратно в кресло, вытянул ноги вперёд и лениво бросил:

— Обсуждали, что тебе подарить на день рождения. Всё равно ты уже всё услышала. Так что давай, колись. Чего хочешь, Котёнок?

Я заметил, как она сразу опустила взгляд, чуть замерла, будто вопрос её поставил в тупик. Внутри неё всё снова смешалось — как всегда, когда мы давали ей слишком много внимания одновременно.

— Я не знаю… — пробормотала она, крутя подол майки. — Я не хочу ничего дорогого. Не нужно золота или чего-то из глянцевых картинок.

Марк приподнял бровь. — Ты нас недооцениваешь. Мы уже выбросили идею с золотым вибратором.

Я фыркнул, но Варя всё равно улыбнулась — мягко, тепло, по-настоящему.

— Я просто… — она посмотрела на нас обоих, будто собиралась с духом, — я бы хотела… свидание. Настоящее.

— Свидание? — переспросили мы почти одновременно.

— Угу, — кивнула она, немного смущённо. — Чтобы вы оба были рядом. Просто... взять кофе, пойти в парк, посидеть на лавке, покормить птиц, погулять, может… мороженое. Как обычные люди. Не между выстрелами и слезами. Не в доме, где всё пропитано адреналином и страхом. А просто… мы.

Я обменялся взглядом с Марком. И в этот момент всё стало чертовски просто.

— Считай, это уже в списке, — сказал я.

— Да, — добавил Марк, и потянув Варю за талию. — Только мы возьмём тебя под руки, как джентльмены. А потом покормим этих чёртовых голубей так, чтобы они навсегда запомнили, кто тут главный.

— То есть ты, да? — спросила она, смеясь, прижимаясь к нему.

— Конечно я, — усмехнулся он, а я уже подходил с другой стороны, обнимая её плечи.

Когда Варя смеялась, прижавшись к Марку, а потом ко мне, я смотрел на неё… и не мог не задаться вопросом.

На сколько нас хватит? На сколько хватит этого тепла, этой близости, этой невозможной — но такой родной — связи?..

Она между нами как свет. Как мягкое пламя, в котором можно греться… или обжечься. И пока всё казалось простым: дом, кухня, кофе, свидание в парке. Но я знал — простое не держится долго, не для нас.

У каждого из нас были шрамы, которые не заживали даже при её прикосновениях. Марк — с его манией всё контролировать и рваться вперёд, даже если тело не справляется. Я — с этим вечным страхом быть лишним. Быть тенью. Быть тем, кто останется снаружи, когда всё закончится.

А она… она хотела нас обоих. И любила. Я видел это. Но сколько можно жить на троих, деля не только тело, но и сердце?

Сколько?

Я не знал. И, наверное, не хотел знать. Потому что сейчас — она смотрела на нас, будто мы её вселенная. И я не был готов отпустить это ощущение.

Я просто обнял её крепче. Потому что если завтра всё рухнет — я хотя бы буду знать, что держал её вот так. Что был частью чего-то настоящего. Даже если ненадолго.