Глава 41. Марк

Плечо всё ещё ныло. Но не это беспокоило меня. Я научился жить с болью — она стала почти родной, фоновой, такой же постоянной, как дыхание. Я знал, как с ней справляться.

А вот с этим — с парком, с солнечным светом, с десятками людей вокруг — справляться не умел.

Мы шли медленно, вразнобой. Ворон с Варей впереди — смеялись, толкались плечами, спорили, какое мороженое вкуснее. Он купил себе шоколадное с вафлями, ей — клубничное в розовом стаканчике. Она попробовала его ложечкой, поморщилась, театрально закатила глаза.

— Ну ты как ребёнок, честное слово! — смеясь, сказала она. — Кто в сорок с чем-то ест шоколад с маршмеллоу?

— Мужик, который может, — ухмыльнулся Ворон и лениво облизал ложку. — Знаешь, сколько в этой штуке счастья на грамм?

Она рассмеялась, звонко, искренне. И он смотрел на неё так, как будто весь этот парк, все люди, солнце и мороженое существовали только ради неё.

А я... я был немного позади. Не потому что не хотел быть ближе. Просто мне нужно было видеть. Следить. Оценивать.

Слишком много людей. Слишком много глаз. И слишком много из них смотрели на Варю.

Я замечал это — взгляды. Мужские. Иногда откровенные, иногда украдкой. Она не замечала. Или делала вид, что не замечает. А я замечал всех. Каждого. И в животе что-то скручивалось.

Не от ревности. Я знал, что она наша. От привычки. От инстинкта.

Я никогда не был здесь. В этом “нормальном”. В этом парке, где парочки держатся за руки, где кто-то выгуливает собаку, где пахнет сладкой ватой и пролитым лимонадом. Где смеются. Где можно расслабиться.

Я не умел расслабляться. Даже рядом с ней. Даже с Вороном на расстоянии вытянутой руки.

— Ты чего такой хмурый? — Варя остановилась и обернулась, глядя на меня. Лицо чуть смущённое, но тёплое. — Тебе больно? Плечо?

Я покачал головой. Подошёл ближе, сунул руки в карманы, глядя куда-то в сторону.

— Нет. Просто… шумно. Слишком живо.

Ворон подкинул бровь. — Ты сейчас серьёзно жалуешься на жизнь?

— Я не жалуюсь, — буркнул я. — Я… не привык.

Варя молчала секунду, а потом подошла ближе. Встала напротив, смотрела снизу вверх.

— Я тоже не привыкла, — сказала она тихо. — Но мне с вами не страшно. Даже если слишком живо. Даже если слишком светло.

Я посмотрел на неё. Она держала свой розовый стаканчик и улыбалась — чуть неуверенно, но искренне.

И в этот момент я понял: может, я и не знал, как быть обычным. Но я знал, что хочу учиться.

Мы уже почти обошли половину парка, когда Варя, сияя от солнца и мороженого, остановилась под деревом. Она с наслаждением лизала свою клубничную радость, а я вдруг понял, что всё это — хоть и непривычно, но… чёрт, приятно.

Она выглядела по-настоящему счастливой. Щёки румяные, глаза светятся, волосы растрепались от лёгкого ветра. И я не смог сдержаться.

— Дай попробовать, — сказал я, кивнув на её мороженое.

— Серьёзно? — прищурилась она. — Ты же говорил, что клубника — это для тех, кто не умеет выбирать.

— Ну, возможно, ты — исключение, — усмехнулся я. — Вдруг у тебя вкус. Хотя бы в чём-то.

Она фыркнула и протянула мне ложечку. Я попробовал, задумчиво пожевал.

— Ну? — спросила Варя, сложив руки на груди.

— Ладно. Не так плохо, как я думал, — кивнул я. — Почти съедобно.

— Почти?! — она возмущённо ткнула меня своей ложкой в плечо — в хорошее, слава богу. — Ты просто завидуешь моему идеальному выбору.

— Это он всегда так, — вмешался Ворон, не отрываясь от своей шоколадной горы. — Сначала критикует, потом доедает. Я вот когда-то купил кофе с маршмеллоу — два дня потом слушал. А на третий он стянул стакан, пока я отвернулся.

— Не ври, — бросил я. — Это ты мне предложил. И потом весь день ныл, что я облизал твою трубочку.

— Ага, — ухмыльнулась Варя. — Мужики, вы такие взрослые. Прямо зрелые, уверенные в себе… сражаетесь за трубочку и мороженое, как подростки.

Я покачал головой и, прищурившись, подцепил её ложечкой обратно немного клубничного. — Просто не забывай, кто из нас умеет есть это с таким выражением лица, что у тебя коленки подгибаются.

— Марк! — она рассмеялась, вся вспыхнув, а Ворон фыркнул:

— Ты опять меряешься феромонами, брат? Может, не в парке?

— А что? — пожал я плечами, скрывая довольную ухмылку. — Если уж мы делаем вид, что обычная парочка — надо делать это красиво. Пусть все знают, чья она.

— Наша, — поправил Ворон, мягко.

И Варя вдруг замерла, посмотрела на нас с такой нежностью, что у меня в груди что-то дёрнулось.

— Можно мне кое-что? — спросила она.

— Проси, — ответили мы одновременно.

Она указала на большое колесо обозрения, видневшееся вдалеке.

— Хочу туда. На самую верхнюю точку. Только мы трое. Без толпы. Просто… вместе.

Я посмотрел на Ворона. Он пожал плечами.

— Если что, я не боюсь высоты. Но если Марк начнёт нервно хвататься за меня — я не спасаю.

— Не надейся, — буркнул я, — я буду держаться за Варю. Пусть у неё мороженое, хоть и клубничное.

— У вас нет шансов, — засмеялась она. — Я первая заберу себе лучший обзор.

— Вот и посмотрим, — сказал я, и впервые за долгое время — не из привычки, не из осторожности, а искренне — улыбнулся.