Глава 49. Варя

Я вышла из машины, ноги дрожали так сильно, что я едва стояла. Галина вышла следом, её лицо было спокойным, но я видела, как напряжены её плечи, как она готовится к любому развитию событий.

— Быстрее, суки! — рявкнул один из мужчин, направляя на нас оружие, подгоняя короткими, злым выкриками.

Я судорожно вдохнула, делая шаг вперёд, чувствуя, как в груди сжимается что-то ледяное.

Галина не двинулась. Она лишь медленно повернула голову в сторону ближайшего к ней мужчины и процедила:

— Вы пожалеете об этом. Клянусь.

Мгновение — короткое, словно остановившееся время. И удар.

Её голова резко дёрнулась в сторону. Глухой звук удара кулака о кожу и кости прогремел в воздухе сильнее любой команды.

— Нет! — закричала я. — Галина!

Я рванулась к ней, инстинктивно, не думая о страхе, не думая о пистолетах. Только бы помочь, только бы защитить...

Но не успела. Жёсткая рука схватила меня за плечо, с такой силой, что я вскрикнула, и в следующую секунду меня потащили назад.

— Пошла! — рычал мне в ухо кто-то, грубо держа за руки, практически не давая дышать.

Я пыталась вырваться, кричала, звала Галину, но меня втолкнули в другую машину — чужую, вонючую, пахнущую бензином и чужим потом.

Дверь захлопнулась перед моим лицом, отрезая от мира. И в последний момент, через мутное стекло, я увидела, как Галина, держась за щеку, пытается подняться.

Боже... Что происходит? Что им нужно? Я пыталась отдышаться, вжавшись в угол заднего сиденья, когда один из мужчин резко распахнул дверь и склонился надо мной.

— Молчи, — рявкнул он так близко, что я почувствовала запах дешёвого табака и металла. — Ни слова.

Прежде чем я успела что-то сказать или даже кивнуть, он натянул мне на голову чёрный мешок. Ткань была грубой, пахла пылью и сыростью, прижималась к лицу, мешая дышать.

Я захлебнулась коротким всхлипом, инстинктивно пытаясь сорвать его, но мои руки тут же грубо оттолкнули обратно.

— Тихо! — зашипел он. — Иначе хуже будет.

Машина тронулась с места, рывком. Я качнулась в сторону, не видя, куда нас везут, где мы.

Всё, что осталось для меня — это глухой рев мотора, тряска под колёсами и собственное учащённое, загнанное дыхание.

Паника накрыла меня, как волна.

Я зажала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Меня трясло мелкой дрожью, слёзы обжигали глаза под тканью мешка.

Дыши, Варя... Дыши... Держись... Пока жива — есть шанс. Они не должны видеть твоего страха. Никогда.

Но внутри меня, глубоко-глубоко, уже начал вскипать ужас.

Машина тряслась на ухабах, и каждый новый толчок отдавался болью в спине, в животе, в горле, где ком стоял уже несколько минут. Я едва дышала под плотной тканью мешка, стараясь не делать резких движений, не выдать, как сильно дрожу.

И вдруг сквозь шум мотора я уловила приглушённые голоса.

— Всё, взяли. Едем на место, — сказал кто-то спереди. Голос был грубым, чужим, незнакомым.

— Она одна? — спросил второй, моложе, с хрипотцой в голосе.

— Одна. Всё по плану. Никаких хвостов.

— А если найдут? — тихо, почти шёпотом.

Пауза. Тяжёлая. Словно в машине сгустился воздух.

— Найдут — поздно будет.

— Понял.

Мой желудок скрутило от страха так, что я едва не застонала вслух. Поздно будет... Что они собираются сделать? Что значит «поздно»?!

Машина свернула, и я почувствовала, как асфальт под колёсами сменился на гравий.

Машина резко затормозила, бросив меня вперёд так, что плечи больно ударились о спинку сиденья. Я даже не успела выдохнуть, как кто-то дёрнул дверь и схватил меня за плечо.

— Вперёд! — рявкнул тот же грубый голос.

Меня потащили наружу. Ноги путались, земля под ногами была неровной, шершавой. Я слышала хруст гравия, запах сырости и ржавчины бил в нос.

Мешок всё ещё был на моей голове, и это только усиливало ужас — я не видела, куда меня ведут. Слышала лишь скрип ржавых ворот, глухие шаги вокруг и тяжёлое дыхание своих похитителей.

Наконец меня резко остановили. Грубо сорвали мешок с головы.

Я зажмурилась на секунду от яркого света лампы над головой, а когда открыла глаза — увидела перед собой здание, которое когда-то, наверное, было складом. Теперь это был одинокий скелет из бетона и железа. Всё вокруг дышало запустением и холодной пустотой.

Меня толкнули вперёд. И я увидела его. Того, кто, видимо, стоял за всем этим.

Мужчина лет шестидесяти пяти, седой, с тяжёлым взглядом и лицом, на котором застыли и злоба, и усталость. На губах — еле заметная, жестокая улыбка.

Он сделал шаг ко мне навстречу. Руки в карманах. Спокойный, уверенный, как палач, который уже выбрал свою жертву.

— Вот ты какая... — протянул он голосом, от которого у меня пробежали мурашки по коже. — Варвара Царева. Дочка того ублюдка.

Я вцепилась в край кофты, сжав пальцы до побелевших костяшек.

Отец... Это всё снова из-за него...

— Твой папочка, — мужчина усмехнулся, чуть склонив голову набок, — разрушил столько жизней. Столько семей. Думаешь, всё забудется? Думаешь, мы просто позволим тебе жить счастливо, пока другие хоронят своих близких?

Я молчала. Потому что если бы я открыла рот, то закричала бы от ужаса, который заполнял меня изнутри.

— Меня зовут Родион Славин, — продолжил он, подходя ещё ближе, пока я не почувствовала его дыхание на своём лице. — И я здесь, чтобы напомнить тебе: за всё приходится платить. Особенно за кровь.

Он протянул руку, провёл костяшками пальцев по моему подбородку, будто оценивая. Я чувствовала его руку слишком близко. Его костяшки скользнули по моему подбородку — чужие, холодные, мерзкие. Всё внутри меня взбунтовалось.

Я отвернулась. Резко. Отвращение и страх смешались внутри, поднимаясь к горлу. Не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Не хотела, чтобы он видел мою слабость.

И в следующую секунду меня ударили.

Резко. Сильно. По щеке.

Голова дёрнулась в сторону, мир закружился перед глазами. Я потеряла равновесие и упала на колени, ладонями больно ударившись о холодный, грязный бетон.

Жгучая боль расползалась по лицу, по телу, словно огнём. В ушах зазвенело.

— Учись уважению, девочка, — процедил Родион сверху, его голос был холодным, как лезвие ножа. — Ты — не хозяйка здесь. Ты — плата.