Глава 51. Варя

Низ живота жутко тянуло. Я старалась не думать о том, что было и так наверно уже понятно. Неужели я действительно была беременна? Боже…

За дверью послышались шаги, и я замерла словно статуя. Никто не зашел. Видимо охранник прошел мимо. Сколько я была тут? Пару минут? Часов? Хорошо что не дней.

Щека и скула ныли и явно напухли. Тут не было зеркала. Та и окон. Ничего кроме вонючего матраса, бетонных стен и ведра, которое явно поставили для нужды. Боже… это был плохой сон. Я не могла, не хотела верить, что нахожусь в шаге от смерти, или возможно еще ближе. Меня… нас, меня и моего ребенка могли убить в любую минуту. Просто открыть дверь, наставить дуло пистолета и нажать на курок.

Снова шум за дверью, но в этот раз мне повезло меньше. Звук открывающегося замка прозвучал словно приговор.

— Проголодалась, принцесса? — раздалось насмешливо откуда-то слева.

Я вздрогнула. Голос был чужой, грубый, с мерзкой ухмылкой, которую я почти могла услышать.

Наивная надежда, что меня не тронут… что всё ограничится угрозами и страхом… ещё теплилась где-то внутри, грея душу, как догорающий уголёк. Но реальность была холодной, как бетонная стена, к которой я прижалась спиной, будто могла раствориться в ней.

Я не ответила. Говорить с ними — с этими головорезами — было последним, чего я хотела. Молча дышала, пытаясь не выдать дрожи в голосе.

— Ты чё, язык проглотила, сука? — зашипел второй, уже резче, и я услышала шаги — тяжёлые, направленные прямо ко мне.

Я зажмурилась, вцепившись пальцами в подол платья, ногти впивались в ткань.

— Отстань от неё, Як, — рявкнул третий. Голос старше, спокойнее, но в нём звенела угроза. — Босс сказал не трогать. Типа важная фифа.

Фифа. Я — важная фифа? Мне хотелось рассмеяться, но вместо этого ком подкатил к горлу.

— Пока, — добавил тот же голос, и я услышала, как один из них отходит, что-то бурча себе под нос.

В камере снова стало тихо. Слишком тихо. Даже дышать было страшно.

Я вжалась в угол ещё сильнее, обнимая себя за плечи, будто могла этим остановить дрожь. Я не знала, сколько времени прошло. Не знала, где я. Что с Галиной. Знают ли Марк и Ворон?

Конечно же знали… Конечно же Марк и Ворон уже всё знали.

Они всегда чувствовали. Даже когда я пыталась что-то скрыть — достаточно было одного взгляда, одного слова не в том тоне, одного слишком долгого взгляда в пол. Они читали меня, как открытую книгу.

И всё же я… Я поехала. Без предупреждения. Без слов. Без защиты. Я упросила Галину. Умолила не говорить им.

Потому что боялась. Потому что не была готова. Потому что... я хотела сама справиться. Глупая. Наивная.

Теперь я сидела здесь. В сыром, вонючем помещении, без окон, без времени, без звука надежды за стенами. Я сжималась в себя и прокручивала в голове одно и то же:

Если бы сказала. Если бы позвала Если бы просто посмотрела Марку в глаза и прошептала: «Мне страшно». Они бы не отпустили меня ни на шаг. Они бы не позволили этому случиться.

Я виновата. Во всём.

И если со мной что-то случится… Если они найдут меня слишком поздно… Если я больше никогда не увижу их лиц…

Это будет на мне. Только на мне.

Слёзы подступили к глазам, но я сжала зубы. Никаких слёз. Никаких слабостей. Я должна держаться. Ради себя. Ради них. Ради того крошечного, что, возможно, уже было внутри меня.

Я не помню, как уснула. Тело само отключилось — то ли от усталости, то ли от страха, то ли просто от того, что внутри больше не осталось сил бодрствовать. Сон был прерывистым, беспокойным. В нём не было лиц, не было звуков — только тьма, тьма и гул в ушах, словно что-то предупреждало: ещё не конец.

И я проснулась от резкого, грубого движения.

Чья-то рука вцепилась в мою, сжала запястье так сильно, что я вскрикнула.

— Что?! Пусти! — закричала я, дёргаясь инстинктивно, в панике.

— Закрой рот! — прорычал кто-то в полумраке. Я не успела разглядеть лица, но почувствовала его дыхание — горячее, злое, слишком близкое.

Меня подняли на ноги, почти волоком, и я попыталась упереться пятками в бетон, но меня всё равно тащили — жёстко, не давая времени прийти в себя.

— Пожалуйста… — прошептала я, — Куда вы меня ведёте?!

— Шевелись, а то потащим по полу, — бросил второй, появившись с другой стороны. У него был низкий голос, спокойный, пугающе равнодушный.

Меня провели через коридор, сырой, тёмный, пахнущий плесенью и пылью. Шаги глухо отдавались в стенах. Сердце стучало в ушах так сильно, что я едва слышала собственное дыхание.

Меня вывели наружу — резко, грубо, как будто я была вещью, а не человеком. Слепящий свет ударил в глаза, и я зажмурилась, прижав руку ко лбу. После тьмы камеры дневное небо казалось неестественным, жестоким.

Под ногами хрустел гравий. Холодный ветер бил по щеке, в которую всё ещё отдавала боль от удара.

Когда зрение более-менее восстановилось, я поняла, где нахожусь. То самое место. Заброшенный склад. Открытая площадка перед ним.

Много мужчин — вооружённые, в чёрном, с каменными лицами. Кто-то курил. Кто-то лениво держал автомат на плече. Стая волков. И я — в центре.

И посреди этой сцены стоял он. Савин. Родион Савин — тот, кто начал всё это. Тот, кто ударил меня. Кто смотрел на меня, как на расплату за грехи моего отца. Он стоял с ухмылкой, руки в карманах, будто это была его вечеринка.

Но... Не только он.

Чуть в стороне, напротив него, стоял Марк.

Марк.

Я замерла. Мои ноги вросли в землю. Сердце остановилось. На долю секунды — но этого хватило, чтобы я почувствовала, как мир перевернулся.

Он был один. Без оружия. Без Ворона. Без защиты.

На нём была чёрная рубашка, расстёгнутая у горла, ветер развевал полу пальто. Но он стоял уверенно, спокойно, как всегда. Словно всё это — толпа врагов, десятки стволов, сам Савин — не имело для него никакого значения.

Он пришёл за мной. Один.

— Марк? — выдохнула я, но голос сорвался, будто не верил в реальность.

Он посмотрел на меня. И в этом взгляде было всё.

«Я здесь.»

«Ты не одна.»

«Я отдам всё, чтобы забрать тебя.»