Глава 53. Варя

Я помнила всё смутно. Отрывками. Как меня несли на руках. Как вокруг мелькали белые стены, яркий свет, чьи-то лица в масках. Голоса звучали глухо, будто сквозь толщу воды. Кто-то звал моё имя. Кто-то просил не закрывать глаза. Но я и не закрывала. Просто не могла держать их открытыми.

Я была жива. Жива.

Это первое, что пришло в голову, когда сознание наконец отпустило напряжение. Я была жива — и это удивляло. Всё тело болело, но по-своему приятно: потому что боль значила одно — я ещё здесь.

Я думала о Марке. О Вороне. О том, как они сражались ради меня, как нашли, как вытащили из ада. Живы ли они? Ранены? Где они сейчас?

Сердце сжималось при каждом вдохе. От страха. От любви. От вины. Я не должна была уезжать тогда. Не должна была врать им. Но если бы не уехала — может, и не узнала бы…

Я уснула. Не заметила, как. Сон пришёл резко. Без предупреждения.

И в том сне — была мама.

Она сидела на кухне. Та самая кухня из моего детства, где пахло корицей и вареньем, где окна запотевали от горячего чая. Она улыбалась — чуть грустно, но тепло. Я села напротив, как когда-то. Без слов. Просто смотрела.

— Тебе будет непросто, Варечка, — сказала она тихо, подавая чашку. — Но ты справишься. Потому что ты сильнее, чем думаешь.

— Мне страшно, — прошептала я. — Я всё разрушу.

— Не разрушишь. Ты заслужила быть счастливой. Позволь себе это. Позволь любить и быть любимой. Не мучай себя за то, что ты чувствуешь.

Я хотела сказать ей многое. Всё. Но не успела. Она встала, подошла, погладила меня по волосам.

— Просыпайся, детка. Они рядом. Они ждут тебя.

И я проснулась. Со слезами на щеках. Но впервые — с лёгкостью внутри.

Я открыла глаза медленно, будто изнутри к векам придавили мешки с песком. Свет в палате был приглушённым, за окном едва светало. Всё казалось нереальным, как продолжение сна, но постепенно очертания стали чётче.

Белый потолок. Медицинский монитор с редкими пиками. Капельница. И… они.

Марк и Ворон.

Сидели, молча, каждый на своём стуле по обе стороны кровати. У обоих были перебинтованные руки. Ссадины на скулах, разбитые губы, сдёртые костяшки пальцев. Они выглядели так, будто прошли через войну. И, по сути, так и было.

Марк откинулся на спинку, глаза были закрыты, но даже во сне он не расслаблялся — челюсть сжата, пальцы всё ещё в напряжении. Ворон сидел вперёд наклонившись, локти на коленях, подбородок опущен. Он спал, но неглубоко. Плечи дёргались при каждом моём вдохе.

Я хотела заплакать. От облегчения. От любви. От ужаса, через который мы прошли.

Словно почувствовав мой взгляд, Ворон открыл глаза первым. Медленно, сонно. Несколько секунд смотрел, прежде чем понял, что я смотрю в ответ.

— Варя… — выдохнул он и тут же поднялся, шатаясь от усталости. Подошёл ближе, наклонился, взял меня за руку, сжимая пальцы осторожно, как хрупкое стекло.

— Я… я в порядке… — попыталась сказать я, но голос едва сорвался.

На это проснулся и Марк. Поднял голову, зевнул, провёл рукой по лицу, сразу зафиксировав взгляд на мне. В его глазах за секунду промелькнуло всё: паника, облегчение, злость, любовь.

Он подошёл с другой стороны, тоже взял мою руку.

— Ты опять всех нас чуть не похоронила, — прошептал он хрипло, без упрёка, но с таким надрывом, что я зажмурилась.

— Прости… — сжала их руки крепче. — Я не знала… я просто хотела…

— Тихо. — Ворон поцеловал мои пальцы. — Ты уже здесь. Живая. Этого достаточно.

Дверь в палату приоткрылась, и в проеме появился доктор — высокий, в очках, с планшетом в руках и усталым, но доброжелательным лицом.

— Доброе утро. Варвара, ваши анализы готовы. Можно я поговорю с вами наедине?

Я уже хотела кивнуть, но Марк резко выпрямился со стула.

— Нет. Мы остаёмся.

Ворон тоже поднялся, скрестив руки на груди. Доктор на секунду замешкался, взглянул на меня.

— Вам удобно, чтобы они присутствовали? Речь пойдёт о вашем здоровье.

Я пожала плечами.

— Мне нечего от них скрывать.

Доктор хмыкнул, открыл файл на планшете и уселся на край кровати, поодаль.

— Скажите, когда у вас были последние месячные?

Я замерла, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Эм… недели три… или четыре назад… я… не уверена.

— У вас всегда регулярный цикл? Были задержки раньше?

Я покосилась на Марка и Ворона. Те молчали, как каменные глыбы, но смотрели предельно внимательно.

— Иногда. Но не так часто… — пробормотала я.

Доктор кивнул, что-то отметил.

— Хорошо. Следующий вопрос может быть немного… личным. Вы живете половой жизнью?

Я чуть не задохнулась от смущения. Но прежде чем я успела что-либо вымолвить, Марк спокойно сказал:

— Да. У неё два постоянных партнёра.

Доктор удивлённо вскинул брови.

— Одновременно?

— Одновременно, — подтвердил Ворон, не моргнув.

Я закрыла лицо ладонями. Хотелось просто провалиться сквозь землю.

— Ясно… — врач, кажется, даже не пытался скрыть лёгкое изумление. — Тогда я сразу задам следующий вопрос. Вы используете какие-либо средства контрацепции?

— Нет, — снова ответил Марк за меня.

— Никогда?

— Ни разу, — Ворон пожал плечами. — Нам это… не особенно казалось нужным.

— И это ваше обоюдное решение?

Я, наконец, отняла руки от лица и кивнула, сгорая от стыда.

— Мы… не думали об этом. Всё как-то слишком быстро… Доктор, скажите я…

Доктор опустил планшет и мягко сказал:

— Варвара, вы не беременны.

Мои руки обмякли на простыне. Сердце застучало глухо.

— Но… как…

— Всё, что с вами происходило, — задержка, тошнота, боль — вполне объясняется. У вас сбился цикл. Такое бывает при высоком уровне физической и эмоциональной активности.

Он сделал паузу.

— В том числе и сексуальной.

Я почувствовала, как уши пылают.

— Вдобавок, судя по симптомам, у вас, скорее всего, была болезненная овуляция. Это неопасно, но неприятно.

Я молчала. Просто молчала. Почему-то хотелось… плакать. Разочарование навалилось неожиданно. Я не знала, радоваться мне или грустить.

Доктор поднялся:

— Если месячные не начнутся в течение следующей недели — повторим анализы. Но пока вы абсолютно здорова. Просто отдохните. Поменьше стресса.

Когда он ушёл, я всё ещё сидела, не шевелясь.

Смотрела в одну точку. Словно оттуда должен был появиться смысл. Ответ. Утешение. Но там было только белое пятно на стене. И гул в ушах.

Марк обнял меня сзади, тёплый, надёжный, живой. Ворон взял мою ладонь в свои пальцы, крепко, как будто я могла снова исчезнуть. Но я не могла ничего сказать. Не могла выдохнуть. Потому что…

Больно. Боль была тихой. Не острой. Не такой, от которой кричат. А глухой, тянущей. Такой, которая сидит где-то под рёбрами, и чем тише вокруг — тем громче она внутри.

Я поняла. Я действительно хотела ребёнка.

Нашего.

С их глазами. С чёрными волосами. С этой невозможной смесью дерзости, силы и тепла. Ребёнка, который стал бы частью нас троих. Я представляла это. Даже если не вслух. Даже если запрещала себе. Даже если не знала, кто отец.

Я бы любила. Они бы тоже. Мы бы справились.

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Тихая. Я быстро смахнула её, но Марк всё понял. Осторожно, не спрашивая, развернул меня к себе, прижал лоб ко лбу.

— Варя, — выдохнул он.

— Я… я хотела его, Марк, — прошептала я, почти не дыша. — Я правда…

— Я знаю.

Ворон молчал, но я чувствовала его руку на своей спине. Её тяжесть. Её поддержку. Его тишина была громче любых слов.

Я подвела их. Я подвела себя.