Глава 55. Варя

Я проснулась в одиночестве. Комната была пугающе тихой, как будто всё вокруг замерло, боясь потревожить мою хрупкую реальность. Я сразу почувствовала это — пустоту.

Не в животе. В душе.

Я не была беременна. Но боль была такая, словно я потеряла ребёнка. Словно что-то внутри меня уже успело родиться, окрепнуть, стать живым… и исчезнуть.

Ничего не случилось, говорили они. Просто сбой, просто стресс, просто слишком много… Но как объяснить сердцу, что оно зря мечтало? Что надежда была ложной?

Я дурацки прижала ладонь к животу, будто всё ещё надеялась почувствовать что-то. Но там была только тишина.

Марк и Ворон не говорили ни слова, когда узнали. Они были рядом. Они были нежными. Но я чувствовала: в их глазах больше заботы, чем радости. Больше боли, чем облегчения.

Я была не беременна. И всё равно чувствовала себя… пустой. Как будто всё, что мы могли бы построить, всё, что должно было нас связать ещё крепче — исчезло. Не родившись.

И теперь я снова та, кого надо оберегать. Та, кто только мешает. Та, кто слабее всех. Та, кто не справляется.

Я отвернулась к стене и сжала пальцы в кулак. Потому что нельзя плакать вечно. Но сегодня… Сегодня я позволю себе быть слабой. Просто немного. Просто до утра.

Плакала я до самого утра. Тихо, подушке в плечо, чтобы никто не услышал. Но к утру даже тишина начала плакать вместе со мной — словно стены больше не выдерживали моего одиночества.

Дверь отворилась неслышно. Я не обернулась. Не могла. И всё равно поняла — это Галя. Она долго молчала, стоя у порога, прежде чем прошептала:

— Варюша…

Я сжалась. И тут же разрыдалась по-настоящему. Не сдерживаясь, не прячась. Громко, некрасиво, с хрипами, как будто из меня вырывали сердце.

Галина подошла и опустилась на край кровати, сразу прижав меня к себе. Я уткнулась в её плечо. Её запах — знакомый, тёплый, родной — словно вернул мне частичку дома, которого больше не было.

— Я такая глупая… — захлебнулась я. — Всё испортила, всё…

— Ой, перестань. Не ты одна глупая, — пробормотала Галина, прижимая меня крепче. — Ты на меня посмотри… я ведь сразу поняла, что всё непросто. И всё равно повелась. Всё равно поверила, что всё будет хорошо.

Я всхлипнула, и она, к моему удивлению, всхлипнула тоже. Сначала тихо, потом уже по-настоящему. Мы сидели и ревели вместе, две бестолковые женщины, у которых просто… сломался мир.

— Они же… не виноваты, — прошептала я. — Марк… Ворон… они так стараются. А я… я просто… я даже не знаю, что со мной.

— Зато я знаю, — выдохнула Галина. — Ты слишком долго жила в страхе. В боли. И теперь, когда тебе наконец дали право быть счастливой — ты боишься его взять. Потому что боишься потерять. Это нормально.

— Нормально? — всхлипнула я. — Так не должно быть. Я же даже не была беременна, а чувствую, будто потеряла всё.

— Потому что ты хотела этого. Ты впервые захотела чего-то… настоящего. Тёплого. Своего. И это — не глупо, Варь. Это… живое. Ты — живая. А значит, у тебя ещё будет всё. И ребёнок. И спокойствие.

— А если нет?

Галина подняла мой подбородок, заглянула мне в глаза:

— А если да?

И в этот момент я снова заплакала. Но уже по-другому. Не от боли. А потому что кто-то наконец сказал мне то, во что я боялась поверить.

Мы с Галиной всё ещё сидели, обнявшись, обе зарёванные, когда дверь резко распахнулась. Я вздрогнула. В проёме стоял Ворон.

Он замер.

Его глаза метнулись от моего заплаканного лица к мокрой щеке Гали, к её руке, всё ещё сжимающей мою. Он выглядел так, будто увидел что-то, к чему был совсем не готов.

— Я… — начал он, но голос у него был слишком низкий, хриплый, будто он тоже плохо спал. — Что… здесь происходит?

Галина вытерла глаза ладонью, всхлипнула и поднялась с кровати.

— Женские глупости, — пробормотала она, пытаясь выпрямить плечи, но глаза её были всё ещё красными. — Мы просто… были людьми. Прости.

Ворон молчал. Он продолжал смотреть на меня, будто пытаясь прочитать между строк то, что я чувствовала. А я не могла смотреть на него. Мне было стыдно. За слёзы. За слабость. За то, что он увидел меня такой.

— Я оставлю вас, — сказала Галя уже у двери. — Варь, я рядом, если нужно.

Я кивнула, и она ушла, тихо прикрыв за собой дверь.

Комната снова погрузилась в тишину. Но на этот раз она была другая. Наполненная чем-то тягучим, густым, как мед перед тем, как он начнёт гореть.

Ворон подошёл ближе. Осторожно. Словно боялся дотронуться и разбить меня окончательно.

— Что с тобой, котёнок? — спросил он почти шёпотом. — Скажи мне хоть что-нибудь…

— Я хочу уйти, — выдохнула я.

Мои слова повисли в воздухе, как рваная нота, как удар в грудь.

Ворон не сразу понял. Или не захотел понять. Он просто стоял рядом с кроватью, не двигаясь, только брови чуть дрогнули.

— Что ты сказала? — спросил он глухо.

Я сжала пальцы в кулаки, чтобы не выдать дрожь.

— Я… — я сделала глубокий вдох, — я не могу больше, Ворон. Я не могу быть причиной того, что вы вечно рискуете. Я видела, что с вами делает моя близость. Видела кровь у тебя на лице. Видела, как Марк стоял без оружия перед Савиным. Это всё… из-за меня.

Он выдохнул, шагнул ближе.

— Варя, послушай…

— Нет! — я резко подняла взгляд. — Ты ведь сам знаешь, что так и будет. Кто бы ни был моим отцом, кем бы он ни был — за мной тянется шлейф, Ворон. Я проклятие. Вам лучше без меня.

Он смотрел на меня долго. В его взгляде не было злости. Только боль. И ещё что-то… глубже. Сильнее.

— Может, ты права, — сказал он тихо, но чётко. — Может, тебе правда лучше уйти.

Сначала я не поняла. Слова зазвучали пусто, как будто их произнёс кто-то другой. Не Ворон. Не тот, кто держал меня за руку, когда я думала, что умираю. Не тот, кто шептал мне ночью, что я его. Что я их.

— Что?.. — выдохнула я, явно не ожидая такого ответа…