Глава 18

– Ну, пойдем, – я пожала плечами. – Куда на сей раз? Что-то мне больше не хочется ни летать верхом на драконе, ни лазать по книжному подземелью.

Я не стала добавлять, что обе эти прогулки обернулись вспышкой моей страсти к нему, и повторять эти подвиги у меня больше не было ни малейшего желания. Один раз осечка – это еще допустимо, но два раза подряд – уже слишком. Особенно после того, что я увидела на руинах воспоминаний своего мира…

– Пойдем в сад, – Тарлан сделал слабую попытку улыбнуться, но видя хмурое выражение моего лица, снова посмурнел.

…На сей раз мы вышли на другую сторону академического здания. Туда, куда смотрели окна нашей с Денисом спальни, где мы с детьми очнулись в первый момент появления в этом мире. Пологие зеленые холмы, поросшие купами пушистой зелени, уютное небольшое озерцо в обрамлении рощицы белоствольных деревьев. Совершенно идиллическая картинка, так и не скажешь, что с другой стороны здания каждую ночь бушует пожар до самого неба или стелется убийственный черный морок.

– Красиво здесь, – я проговорила просто, чтобы не молчать.

Под ногами пружинила сочная зеленая травка, такая аккуратная, словно ее регулярно стригли газонокосилкой.

Крылатый кивнул:

– Да, это весьма ироничная аллегория. Мы же Пограничье. Если с той стороны у нас преисподняя, – он кивнул себе за спину на здание Академии, – причем на любой вкус: для верующих есть адское пламя, для атеистов – полное забвение, – то здесь у нас своего рода райский сад.

– И даже яблочки найдутся? – я невесело усмехнулась.

Тарлан не ответил, лишь глазами предложив следовать за собой.

Смущенная, я спросила:

– А почему, когда мы с семьей появились в твоем мире, то оказались на этой лужайке, а не прошли через дверь на Перекрестке?

– Ты видела Двери? – Тарлан недовольно сверкнул на меня черным глазом.

– Да, Библиотекарь показал, – проговорила и почувствовала себя ябедой. – Только не надо его наказывать, я сама попросила, – соврала, не моргнув глазом.

– Правда? – Тарлан скептически скривился, без труда эту мою ложь раскусив. – Вообще с Лукасом давно пора провести разъяснительную беседу. Мне не нравятся вещи, над которыми он работает. Слишком сложные и…

– Слишком сложные для тебя, чтобы понять их? – я скривилась. Мне очень захотелось уязвить Тарлана, и у меня получилось.

Он посмотрел обиженно, и мне стало стыдно. Я проговорила уже не так категорично:

– Нард, например, считает, что ты… – я замялась и покраснела.

– Не шибко умен? – крылатый ухмыльнулся. – Вроде как, если воин, значит, дурак?

Я кивнула.

Крылатый снова усмехнулся еще кривее:

– Семейка Валлис вообще любит категоричные суждения. Но это его право так считать. Я хотел сказать, вещи слишком сложные и опасные для контроля обычного человека. А Лукас просто человек, хоть и весьма сообразительный, должен признать. Но если сила, с которой он так беспечно экспериментирует, выйдет из-под его контроля, он не сможет ее остановить. Ему просто нечего ей противопоставить.

– Кроме мозгов, – я хмыкнула иронично.

– Да, кроме них, – Тарлан тоже хмыкнул и несмело улыбнулся, почувствовав мое сменившееся настроение. – Ты тоже, как и Нард, считаешь, что моя голова пуста?

– Нет, конечно… – я пробормотала смущенно и замолчала. Я хотела обидеть Тарлана, и я его обидела, но легче мне от этого не стало.

Мы немного помолчали, крылатый словно давал мне возможность переварить свое чувство вины. Наконец, он проговорил:

– Вы оказались здесь, потому что ради тебя мне пришлось не Дверь открыть, а выломать стену – в буквальном смысле. Иначе можно было не успеть.

И тут мне стало стыдно окончательно.

– Да, красиво здесь у вас… – снова повторила вежливую дежурную фразу. – Воздух свежий, совсем не как у нас дома… был.

Тарлан ничего не ответил на это. А я продолжила говорить, потому что чувствовала себя виноватой, а просто извиниться перед крылатым почему-то не догадалась:

– Мужу со старшим сыном даже плохо стало от вашего воздуха. Наверно, потому что в нем кислорода слишком много…

– Не от этого, – Тарлан все-таки отреагировал, качнув головой.

– А от чего тогда?

– Несмотря на внешнюю идиллию, – крылатый широким жестом обвел зеленые холмы, – здесь много агрессивной магии: и Пламени, и Тьмы. Чародеи, которые не владеют этими стихиями в достаточной степени, плохо переносят такую высокую их концентрацию. Особенно в начале. Потом привыкают.

– Мэтр Фурион сказал, что Денис инкуб. Что это значит, он обладает… сексуальной магией, – я скептически скривилась, вспомнив последнюю нашу с Дэном ночь – не самую качественную, одну из многих. – А Максимка здесь причем? Он же вообще еще ребенок.

Тарлан дернул подбородком:

– Старшему многое досталось от его отца…

– А младшему, выходит, не досталось? – я недоверчиво прищурилась.

– И младшему досталось… от отца, – Тарлан старательно избегал смотреть мне в глаза.

Я поджала губы:

– Но почему…

– Мы пришли, - наставник бесцеремонно прервал меня на полуслове.

– Что это?

Мы остановились перед двумя невысокими кудрявыми деревцами.

– Яблочки, – Тарлан пожал крылатыми плечами. – Ты же спрашивала про яблочки.

И в самом деле, ветви деревьев были увешаны похожими на яблоки плодами: на одном ярко-красными, на другом насыщенно-зелеными, – но те и другие выглядели очень аппетитно. Я протянула руку к красному яблочку. И лишь схватившись за наливной плод, запоздало обернулась к крылатому:

– Можно?

Тот неопределенно повел головой. Я хотела уже выпустить яблоко, но рука моя дрогнула, веточка подломилась, и плод остался в моих пальцах. Я смущенно посмотрела на Тарлана:

– Вот, яблочко. Хочешь? – протянула ему фрукт.

– Я хочу уберечь тебя, таирни, – он вздохнул и отвернулся в сторону.

– От чего? – аппетит у меня разом пропал, и я просто прижала яблочко к груди.

– В первую очередь от самого себя.

– Ты же мой Хранитель, – я нахмурилась. – Мой ангел.

– Разве что падший… – Тарлан усмехнулся с горечью.

Я снова хмурилась, чувствуя недоброе:

– Ты хотел объяснить мне, что ты такое. Так, чтобы доходчиво.

– Знаешь, что это за дерево? – командующий кивнул на яблоню, с которой я сорвала плод.

Я лишь чуть повела головой, но ему и не требовался мой ответ.

– Это Актара, Мировое Древо, Древо жизни – у нее много имен. Смотри…

С этими словами Тарлан сорвал с ветки один из наливных ярко-красных плодов. Не прошло и секунды, как яблоко в его руке сморщилось и почернело, превратившись в кусочек гнили.

Я едва сдержалась, чтобы не выбросить плод, который прижимала к груди. Посмотрела на него со страхом и отвращением, но он оставался совершенно нормальным, таким же сочным и ярким, как и остальные на ветках дерева.

– Дело не в плодах, дело во мне, – Тарлан заметил мои метания. – Я не могу взять в руки плоды Древа жизни.

– Как и Пурбу… – я проговорила изумленно.

Крылатый кивнул:

– Да.

– Я видела Тьму в твоих глазах, – я внимательно изучала красное яблочко, словно ждала, что в моих руках оно точно также вдруг разом сгниет. – Лукас сказал, что ты… – я закусила губу, не в силах произнести это.

Перевела взгляд на крылатого. Он смотрел спокойно, словно смирившийся осужденный перед оглашением приговора.

– Одна из тварей Пустоты? – дернул губой.

Я молча кивнула.

– Да, я рожден в Пустоте – из Пустоты.

Он сказал это так запросто, словно говорил: «Да, я родился на морском побережье в семье рыбака». И что-то показалось мне в этих словах неправильным:

– Но разве Пустота может создавать что-то новое? Тем более, новую жизнь, – я недоверчиво прищурилась. – Лукас сказал, что она умеет только разрушать. Мне кажется, ты чего-то не знаешь о себе, крылатый.

– Возможно, – Тарлан хмыкнул и отбросил яблочный трупик в сторону. – Вообще Лукас стал не в меру болтлив в последнее время. Никогда раньше за ним не замечал такого.

– Возможно, – я эхом повторила за наставником.

– Ладно, пожалуй, на сегодня тебе хватит откровений, – он посмотрел на меня, сразу смутился и отвел глаза в сторону. – У тебя сегодня еще занятия по расписанию, ты и так уже загуляла Знаковую систему, а Мэтр Пиквик не любит прогульщиков.

Ни на какую Знаковую систему я, разумеется, не пошла. Быстренько заглянула в столовую и то только потому, что Тарлан довел меня прямо до ее дверей, настрого наказав подкрепиться. А сам куда-то ушел, объяснив неотложными делами по охране Рубежа – дело близилось к вечеру.

Есть мне не хотелось совершенно – мысли в голове носили по кругу, словно взбесившиеся хомячки. Я буквально силой заставила себя проглотить какой-то суп-пюре и направилась к себе в комнату, намереваясь несколько часов побыть в тишине и одиночестве, и как следует подумать.

Не тут-то было.

Еще на подходе к двери меня заставили насторожиться даже не звуки, раздающиеся из-за нее, а какое-то необычное струение чего-то… наверное, это была магия.

Я подошла тихонько, замирая от тревожного предчувствия, и осторожно – одним глазком – заглянула в щелку. И тут же распахнула глаза на всю ширь. Сердце принялось проворачиваться в груди, точно ребенок, который вот-вот собирается появиться на свет.

Нет, звуками, привлекшими мое внимание, не был характерный скрип кровати. Любовники стояли на полу. Все трое.

Они расположились на свободном пространстве между кроватями, чуть по диагонали, поэтому я могла рассмотреть происходящее во всех подробностях. На коленках посреди комнаты стояла та самая скучная, похожая на серую мышь преподавательница истории, а по совместительству новая наставница моего Дениса. Милана Вамп не сочла нужным раздеваться. У нее лишь была расстегнута форменная рубашка на груди, и чуть приспущены форменные штаны. А сзади к ней удобненько пристроился мой муж.

И нет, никакой метки Вечных пар на его левой лопатке я не увидела. Впрочем, я смотрела не на лопатки. Я смотрела на до боли знакомые ягодицы, которые на протяжении прошедших двадцати лет видела и в спальне, и в душе. Такие неидеальные – потерявшие юношескую упругость, поросшие темными волосами, – но такие родные ягодицы. Эти ягодицы ритмично двигалась взад-вперед, играя мышцами – Денис трахал свою наставницу.

Третьим в этой компании был Нард Валлис. Он стоял перед Миланой лицом ко входу и увлеченно пихал ей в рот свой член. Вся возня проходила в тишине, любовники не переговаривались, только Милана чуть покряхтывала в такт толчкам Дениса, да Нард чуть причмокивал губами от удовольствия.

Горло перехватило, в груди прорвалась ледяная дыра.

Я шагнула внутрь комнаты, открыла рот, но так и замерла, не зная, что делать. Кричать? Изобличать изменника? Но голос пропал, мне едва хватало воздуха на мелкие судорожные вздохи.

Вот, Денис с рычанием сгреб в пригоршни голые груди своей наставницы-любовницы, сдавил, прижал женщину спиной к себе, заставив сильно прогнуться в пояснице и еще больше отставить зад. Милана охнула, вероятно, когда член Дениса достал слишком глубоко, и выпустила изо рта член Нарда. Тот зашипел, когда она царапнула его достоинство, и поднял глаза на дверь.

А там, на пороге, стояла я. Хлопая глазами и пытаясь сделать вдох. Нард хитро прищурился и поднес палец к губам. А потом легонько помахал ладонью, словно прогоняя назойливую мошку от лица.

На ватных ногах я шагнула из своей комнаты и очень осторожно прикрыла за собой дверь. Чтобы не помешать.

В голове было очень звонко, перед глазами плыло и качалось. Я пошла куда-то, не очень понимая, куда именно иду. И только чувствуя все возрастающую пульсацию и тепло на левой руке. Там, где трепетало в такт биению сердца подаренное Тарланом колечко. Наверно, так крылатый пытался поддержать меня, но мне в тот момент было не до крылатого и его поддержки. Мне вообще было не до чего. Я просто шла, машинально переставляя ноги.

Вот ведь как бывает. А я-то ведь думала, что со мной такого точно никогда не случится. Что мой Диня, пусть и не самый идеальный, но мой. От корки до корки.

В памяти как назло ярко всплыли все его претензии и оговорки последних дней:

«Ты никогда не хочешь».

«Ты ничего не умеешь».

«Тебе стоит поучиться у Миланы».

Так вот чему мне стоило у нее поучиться. Я-то по наивности думала, что историческим фактам. Только я что-то не заметила, чтобы она делала что-то эдакое. Разве что дала разом двум мужикам. Ну, так это сложно отнести к особым сексуальным навыкам. Скорее к отсутствию собственного достоинства. Хотя, она же суккуба. Наверно, у них это было в порядке вещей.

Так я и шла по полупустым коридорам Академии Пограничья. Редкие встречаемые мною студенты шарахались в стороны, и только один раз кто-то из преподавателей поинтересовался моим самочувствием. Я промычала в ответ что-то нечленораздельное, отмахнулась от предложенной помощи и побрела дальше. А колечко все пульсировало и грело мою руку и словно бы мягко и ненавязчиво подталкивало идти в нужную сторону.

И я шла.

Не разбирая дороги, опустив голову, машинально пересчитывая ступени ногами.

Опомнилась я, только когда мне в лицо пахнуло ледяным уличным воздухом. Огляделась, понимая, что ни разу еще здесь не бывала. Я оказалась на крошечном балкончике двух шагов длиною и полутора в поперечнике, прилепившемся где-то сбоку от здания Академии. За моей спиной был проход в темный коридор, в котором не горели даже обычные факелы, не то что, магические светильники. Как я сюда дошла в полной темноте, оставалось для меня загадкой.

Слева от балкона угадывались пологие зеленые холмы академического «сада», справа мерцали огненные отсветы Рубежа. А прямо передо мной было нагромождение холодных серых скал.

Ветер становился все холоднее. На мне была только тонкая академическая туника, и он с легкостью проник под нее, пробрав меня до костей. Я обняла себя за плечи, пытаясь согреться, но теплее не становилось. Я чувствовала себя брошенной, обманутой, совсем одинокой…

Глаза отчаянно защипало. Мгновение – из них просочились слезы, горячие, но мгновенно остывающие на ледяном ветру. Я отчаянно сдерживала их, словно так я могла не признавать реальность того, что сейчас увидела. Что мой родной муж меня предал уже не только на словах. Горло перехватывало – рыдания рвались наружу, но я их упрямо не пускала и лишь судорожно вздрагивала.

– Не стоит держать слезы в себе. Поплачь – тебе станет легче, – за спиной прозвучал спокойный ласковой голос.

И я заплакала.

Я рыдала в голос, с силой обхватив саму себя за плечи. Холодный ветер срывал с моего лица капельки слез, кусая щеки острыми морозными зубками. Кожа мгновенно заледенела, но я не чувствовала боли от холода. Гораздо сильнее была та боль, что грызла сердце изнутри.

А где-то на краю сознания пульсировала мысль: почему Тарлан не утешит меня сейчас? Почему не обнимет?

Ответ очевиден.

Просто ему также наплевать на меня, как и моему мужу.

– Ты ошибаешься, – то ли я сказала последние слова вслух, то ли крылатый снова подслушал мои мысли.

Несколько нескончаемо долгих мгновений – крылья зашуршали по каменному полу: мужчина шагнул ближе ко мне и обнял за плечи. Осторожно, словно я была фарфоровой или хрустальной. Стало чуть лучше, но мне хотелось бОльшего.

Гораздо бОльшего.

И крылатый об этом знал. Еще миг нерешительности – и он прижал меня к себе крепко-крепко, закрыв широкими крыльями от порывов ледяного ветра. Спрятал лицо в моих волосах, уткнувшись в шею. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже и исходящее от мужчины тепло.

Очень быстро – буквально за несколько вздохов – я согрелась и успокоилась. Верно, Тарлан опять поколдовал над моим настроением.

– Я не трогал твоих эмоций, – он ответил тихонько, не отрывая лица от моих волос, выталкивая слова прямо мне в шею.

Всхлипнув последний раз, я проговорила ровно и спокойно, без упрека, просто констатируя факт:

– Снова копаешься в моей голове?

– Прости… – он шумно вздохнул, и от этого потока воздуха по моему телу метнулась целая толпа мурашек. – Я честно пытаюсь от тебя закрываться, чтобы не слышать тебя изнутри, но… это очень сложно для меня. Правда, я не специально.

– Даже так, – снова мой голос прозвучал отстраненно, как будто мне было все равно. Но на самом деле все равно мне не было, просто после приступа рыданий меня накрыло ватным спокойствием.

Я повернулась лицом к крылатому, но посмотреть на него не решилась и просто уткнулась ему в грудь. Так мы и стояли на маленьком балкончике, завернувшись в его черные крылья, точно в теплый плащ. И мне было так спокойно и тепло, наверно, я могла бы вечность так простоять. Просто вдыхая запах Тарлана, такой родной и приятный, просто слушая биение его сердца. Воспоминание об измене мужа почему-то стало совсем неважным. Даже наоборот. Вдруг показалось, что все так и должно было быть, что все правильно, и что теперь я тоже могу…

– Почему мне кажется, что я знаю тебя давным-давно? Всю жизнь? – я вытерла остатки слез о рубашку мужчины и прижалась щекой к его широкой груди.

– Потому что так оно и есть, – а он стоял, уткнувшись в мою макушку, зарывшись носом в волосы и вдыхая их запах.

– Я люблю тебя, Тарлан, – проговорила и тут же в страхе прикусила язык.

– Я люблю тебя, Лена, – он спокойно сказал в ответ.

– Вот так просто? – я даже отстранилась и с удивлением посмотрела ему в глаза.

– Что же тут сложного? – Тарлан улыбнулся, но как-то невесело.

– Действительно, – я снова прижалась к нему щекой. – А почему ты раньше мне не сказал? Ты же наверняка чувствовал, что это взаимно.

– Чувствовал, – крылатый вздохнул и, взяв меня за плечи, чуть отодвинул от себя, заглядывая в лицо. – Но я уже говорил тебе и про твоего мужа, и про природу своей силы. Все, чего я хочу, все, что мне нужно от этого мира, это только, чтобы у тебя все было хорошо. А рядом со мной… тебе не может быть хорошо…

– Глупости, какие! – я вывернулась из рук мужчины и отступила от него на полшага. Насупилась.

Широкие крылья Тарлана снова плащом повисли за его спиной.

– Это ты за меня так решил?

Крылатый неопределенно повел плечами и чуть улыбнулся виноватой улыбкой.

– Муж… а ты знаешь, что он сегодня сделал?.. – я начала запальчиво говорить, но горло тут же перехватило от обидных воспоминаний.

– Он сделал это не только сегодня, – Тарлан нахмурился, следя за моей реакцией.

А мое лицо вытянулось:

– Ты знал? И молчал? И как давно они с Миланой?..

– И с Миланой, и с Наташей из бухгалтерии, и с Викой из Десяточки, – крылатый вздохнул и прикрыл глаза.

– Что? – все, что я смогла выдохнуть.

– Прости, я не мог тебе этого рассказать, пока ты сама не увидела. Это против правил.

– Против каких таких правил?!! – меня захлестнуло возмущение, я поперхнулась, отшагнула еще на шаг, упершись спиной в парапет балкона. – Кто такие правила придумал дурацкие?!!

– Не я, – Тарлан покачал головой, не открывая глаз. – Поверь, я уже и так очень много правил нарушил из-за тебя, но только не те, которые могут причинить тебе вред.

– Серьезно?!! – я заводилась все сильнее. – Твое молчание причинило мне вред! Еще какой!

– И чтобы бы ты сделала, если бы я тебе рассказал?

– Развелась бы! – процедила сквозь сжатые зубы.

– Развелась из-за того, что любовник из эротического сна рассказал что-то про кассиршу Вику и твоего мужа. Не говори ерунды, ты же взрослая здравомыслящая женщина, – крылатый открыл глаза и усмехнулся. – Пойми, Лена, твой муж инкуб. Раньше он не знал этого, но чувствовал – всегда. Его природа требует… хм… большого количества сексуальных контактов. Ты одна, в принципе, никогда не смогла бы утолить эту его жажду.

– Поэтому у нас с ним никогда не ладилось? – я нахмурилась, перебирая в памяти эпизоды своей не слишком успешной интимной жизни с супругом.

– И поэтому тоже, – крылатый кивнул. И было в его глазах столько сочувствия, столько искреннего участия, что мне стало совсем тошно.

Я стиснула зубы, дернула головой:

– А я уже стала думать, что я ущербная… фригидная! – на глаза снова выступили слезы – на сей раз злые.

А Тарлан в ответ рассмеялся – искренне и по-доброму. И так это показалось неожиданно и неуместно в тот момент, что мои слезы разом высохли.

– Ты? – он спросил, отсмеявшись и вытерев выступившую на глазах влагу.

Я только неопределенно повела плечами.

– Хочешь, полетаем? – он бросил мечтательный взгляд на скалистый отрог, раскинувшийся под балконом.

– Хм, спасибо, но у меня пока что нет желания летать верхом на огнедышащем драконе, – я скривилась.

А Тарлан посмотрел на меня с таким лукавым огоньком в глазах, что щеки мои вспыхнули.

– Обойдемся без дракона, – он хитро улыбнулся и протянул мне обе руки.