Глава 21

Пограничье действительно зудело, Катарина нашла весьма емкое слово. Несмотря на учебное время, никто не мог усидеть в аудиториях, в том числе, преподаватели. Студенты толкались в коридоре, то и дело переспрашивая друг друга о происходящем. Одни жали плечами, другие с увлеченным видом пересказывали свежие сплетни. Я слышала лишь обрывки разговоров.

…– Что, истории не будет?

– Нет, говорят, кого-то арестовали, будет разбирательство, а историчка среди присяжных.

– Это хорошо, а то я историю даже не открывал…

…– Что там случилось, не в курсе?

– Вроде экзекуция.

– Да, ла-а-адно? Над кем?

– Без понятия.

– Верховной под юбку, что ли кто-то влез…

…– Слышала, что говорят? Командующего ссылают с Рубежа.

– Правда? Жа-а-алко, он такой красавчик.

– Дура ты! Красавчик… Кто Рубеж-то теперь охранять будет? Наши-то оболтусы в подметки ему не годятся…

И все в том же духе.

Самая большая толчея была у главной аудитории – огромного ступенчатого лекционного зала, в котором, наверно, могли поместиться все ученики обычной школы средних размеров. В толпе я увидела мэтра Фуриона и Нарда. Шатен при виде меня приветственно махнул рукой, и я попыталась протолкаться к ним. Однако большинству студентов моя наглость пришлась не по вкусу. Народ сомкнул плечи, и пробиться к куратору стало попросту невозможно.

– Дай-ка я, дорогая, – Дэн пробасил над моим ухом, отпихнул меня в сторону и, энергично работая локтями, принялся очищать дорогу для нас с Хеллой и Катарой.

Перед здоровяком Денисом толпа расступилась, не желая пробовать на себе крепость его тумаков. Я шла за мужем, словно сухогруз за ледоколом. Наконец, мы добрались до куратора, который стоял у самых дверей и вполголоса, но оттого не менее эмоционально препирался с кем-то, стоявшим внутри.

– Мэтр Фурион, что происходит? – я попыталась заглянуть в приоткрытую дверь, но ее захлопнули прямо перед моим носом.

И перед носом рассерженного куратора.

– Беспредел происходит, вот что. – Фурион бросил на меня недовольный взгляд, но узнав, сразу же смягчился, – Хорошо, что ты пришла, Лена. Командующему понадобится твоя помощь.

Я потерянно оглянулась на Хеллу, и та только кивнула с видом: «Ну, я же говорила».

– Ты же была последней, кто видел командующего Тарлана? – Фурион вперил в меня проницательный взгляд. – О чем вы общались?

– Мы поругались, – я вздохнула и отвернулась.

– Как вы не вовремя, – куратор сокрушенно покачал головой. – Ладно, разберемся. Нам пока что надо попасть внутрь, но меня не пускают. Возможно, тебя впустят? Ты же его…

– Может, я попробую? – рядом со мной показалась огненно-рыжая шевелюра Нарда.

Шатен кокетливо подмигнул мне, но сейчас я была рада любой помощи.

– Спроси, Нард, – я просительно нахмурилась. – Ты же сын ректора, должны же у тебя быть какие-то преференции.

– О, у меня множество преференций. И ты зря от них отказалась, – красавчик показательно сокрушенно вздохнул и тут же протолкался ближе к двери, основательно потоптавшись по ногам Дениса.

– Поаккуратнее нельзя, ты, рыжий? – супруг не преминул пихнуть его, но в толпе особо некуда было толкаться.

Не обращая внимания на негодование моего мужа, Нард заглянул в аудиторию и поманил кого-то к себе. Всунулся внутрь едва ли не наполовину, заговорил негромко – только знакомые женские смешки были слышны. Пару раз кивнул себе за спину, указывая сперва на Дениса, потом на меня. И буквально через десяток ударов сердца обернулся к нам. Совершенно бесцеремонно втолкнул в аудиторию куратора, затем меня. Я только услышала за спиной шипение Хеллы:

– Эй, а я?

– А ты здесь причем? – Нард зашипел в ответ.

– Притом! Я тоже хочу помочь! Маменька совсем с катушек съехала на почве своей сексуальной ревности. А мне небезразлична судьба Пограничья… и командующего.

– Ладно, входите, – Нард быстро сдался и пропихнул следом за мной всех остальных.

А я столкнулась нос к носу с Миланой Вамп. И вот ведь ничегошеньки в ней не было особенного. Простецкая внешность: русые волосы, заплетенные в обычную тонкую косу, ничем не примечательное лицо. Однако же эта серая мышка оказалась для моего мужа желаннее меня. Даже несмотря на то, то я стала выглядеть моложе чуть ли не на двадцать лет.

Суккуба посмотрела на меня с интересом – без злобы или торжества. Улыбнулась спокойно, с пониманием и поманила за собой:

– Идемте, там, в первом ряду, есть несколько свободных мест.

Я скрипнула зубами, но сейчас было не время и не место для ревности. Потом как-нибудь разберусь с супружеской изменой…

В первом ряду оказалось четыре свободных места, которые заняли мы с Фурионом и брат с сестрой Валлис. Дэн и Катара расположились рядом выше.

В аудитории было суетно. Почти также суетно, как снаружи, только суетились здесь не простые студенты, а преподаватели и администрация. Среди присутствующих я заметила немало тех, кто присутствовал на нашей с мужем инициации. Были и совершенно незнакомые мне люди в пугающих облачениях, с оружием. На них были черные доспехи, подобные тем, что носил Тарлан во время обороны Рубежа от Пламени. Только крыльев ни у кого из них не было, а были самые обыкновенные плащи, наброшенные на плечи поверх доспехов.

С некоторым облегчением я увидела приорину Ливадию, чинно восседавшую в самом центре длинного стола, установленного перед доской. Уж, она-то наверняка выступит на стороне Тарлана, если потребуется. Рядом с ней расположилась Милана Вамп, и к моему вящему неудовольствию они с приориной тут же принялись о чем-то очень мило переговариваться.

Самого крылатого видно не было.

– А где командующий? – я тихонько обратилась к куратору.

– Под стражей, – Фурион хмурился, бросая по сторонам внимательные взгляды. – Сейчас все рассядутся, и его приведут.

Ректорша с задумчивым видом прохаживалась вдоль стола. Наконец, ее рассеянный взгляд упал на наш уголок. Она растянула губы в злой усмешке и неторопливо приблизилась:

– Группа поддержки тварей Пустоты? – ухмыльнулась, и от ее улыбки меня пробрал озноб.

– Магесса Валлис, произошла какая-то чудовищная ошибка. Я буду ходатайствовать… – Фурион начал говорить, стараясь держать спокойный тон, но Катарина прервала его на полуслове:

– Нет никакой ошибки. И вы сами скоро в этом убедитесь. Даже ты, – она бросила на меня такой многообещающий взгляд, что у меня свело зубы. – А с вами мы поговорим потом, – проворковала брату с сестрой и направилась обратно к Ливадии.

– О чем это она? – я спросила у Нарда, но шатен не ответил, уткнув взгляд в парту.

– О том, что у нас теперь тоже будут проблемы. И тоже из-за тебя, – вместо него ответила Хелла.

– Мэтр Фурион? – я повернулась к куратору. – Что вообще происходит? В чем обвиняют Тарлана? И причем здесь я?

Фурион вздохнул, покосившись на меня с неодобрением, как мне показалось:

– Видишь ли, девочка, наш командующий не из тех, кто ревностно соблюдает установленные порядком правила. Но до недавнего времени Верховная закрывала глаза на его своеволие. Все же он наш лучший воин, особенно в тех случаях, когда вопрос касается обороны Рубежа от Пустоты…

Фурион снова вздохнул и замолчал.

– Что он натворил? – я не выдержала его молчания.

– Для начала привел сюда тебя, – куратор поднял на меня взгляд, и я только сейчас заметила, что зрачки у него были вертикальными, как у кота или змея. – Ты же из закрытого мира. Твой мир погиб – по естественным причинам – и тебе суждено было погибнуть вместе с ним, но Тарлану это пришлось не по нраву.

– Мой мир погиб по неестественным причинам, – я процедила сквозь зубы. – Его уничтожила глупая жестокая война…

– Я готов подискутировать с тобой о причинах гибель миров, но не сейчас, куратор отмахнулся. – Тарлан вытащил тебя и твою семью из закрытого мира, сломав при этом не одну опору, и тем самым поставив под угрозу безопасность соседних миров. В первую очередь, Пограничья.

Я закусила губу – все было так просто и очевидно.

Куратор продолжал:

– На счету Тарлана множество проступков…

– Он бросил Рубеж из-за того, что я влезла на крышу, – я проговорила негромко.

– Это мелочи, – Фурион только отмахнулся. – Есть кое-что посерьезнее. Правда, насколько я помню, тот вердикт уже был погашен, а крылатый понес наказание. Но, судя по настроению Верховной, она знает что-то еще.

Я хотела было спросить еще, но Фурион жестом заставил меня умолкнуть:

– Ведут! Не открывай рот без необходимости, но будь готова говорить, если спросят.

Ввели крылатого. По обеим сторонам от него шли люди в пугающих черных доспехах, за спиной был горный тролль Барух. Запястья Тарлана были крепко перемотаны спереди толстой цепью, и конец этой цепи был как раз у Баруха. Несмотря на скованные руки, крылатый держался с достоинством, вскинув голову и глядя на всех свысока. Он быстро скользнул взглядом по присутствующим, не задержав его ни на Верховной, ни на приорине. Когда на краткий миг мы встретились с ним глазами, мне показалось, что в них вспыхнул огонек улыбки, но Тарлан почти сразу же отвернулся. А я осталась в полном замешательстве, кусая губы и заламывая пальцы.

Обвиняемого оставили стоять перед длинным столом, за которым расположились полтора десятка знакомых и незнакомых мне людей. Верховная, Ливадия, Милана, несколько человек в пугающих черных доспехах и совсем уж устрашающего вида человек в массивном глухом шлеме, похожем на вытянутую пирамиду, закрывающем полностью все лицо и голову.

– Это присяжные, – Фурион счел необходимым пояснить мне. – Они будут решать судьбу командующего. Правда мне совершенно не понятно, что среди них делают инквизиторы и вершитель.

– А у него будет защита? – я внимательно смотрела по сторонам, но кроме стола с присяжными и собственно обвиняемого, не видела никого, кто собирался бы играть на заседании активную роль.

– Должна быть, – Фурион хмыкнул. – Но это закрытое слушание в военной академии, боюсь, что оно может не подчиняться общепринятым гражданским нормам.

В этот момент из-за стола поднялся один из мужчин в черных доспехах – немолодой, с жестким и даже жестоким лицом – и в аудитории повисла гробовая тишина. Заседание началось.

– Всем встать, – голос у человека оказался таким же жестким, как его лицо, и не подчиниться ему было попросту невозможно.

Послышалась сдержанная возня – присутствующие поднимались со своих мест.

– Прошу садиться, – окинув аудиторию цепким взглядом, мужчина кивнул и опустился обратно.

Снова послышалась возня, все сели, кроме Тарлана. Крылатый так и остался стоять в компании Баруха прямо перед длинным столом с присяжными, повернувшись спиной к зрителям.

Чернодоспешный продолжал:

– Мое имя Кир Альтир, сегодня я буду вести слушание по делу главнокомандующего оборонительных сил Пограничья, генерала Мель Тарлана. Генерал обвиняется в следующем…

– Я прошу прощения, уважаемый председатель, – без тени пиетета в голосе Катарина прервала говорившего. – Мне кажется, перед оглашением обвинений стоит пояснить аудитории то положение, в котором находится командующий, иначе нас могут осудить за излишнюю жестокость, – она элегантно указала рукой на толстенную цепь, перевившую руки крылатого. Казалось, эта цепь весила целый центнер, а уж насколько плотно была скручена, оставалось только гадать.

– Да, вы правы, – председатель бросил на Катарину недовольный взгляд, но все-таки согласно кивнул. – Позвольте пояснить, – он снова обвел аудиторию тяжелым цепким взглядом. – Руки генерала связаны про помощи цепи, сделанной из специального металла, блокирующего магию. Всем нам известно, что потенциал магии главнокомандующего чрезвычайно высок, и для того, чтобы обезопасить присутствующих от ее губительного воздействия, а также во избежание внезапных инцидентов…

– Командующий Тарлан, несомненно, будет вести себя смирно, – Катарина промурлыкала, снова прервав председателя на полуслове и глядя на крылатого с ликованием и злорадством.

Председателю эта повторная помеха явно пришлась не по вкусу. Лицо его приняло каменное выражение, и он продолжил, чуть повысив голос, словно не услышав замечания:

– …во избежание внезапных инцидентов была выбрана максимально возможная толщина ограничивающей цепи. Я удовлетворил вашу просьбу, магесса? – он покосился на Верховную с явным раздражением, и та согласно кивнула. – Тогда позвольте мне продолжить.

Тарлан никак не отреагировал на это небольшое отступление. Он стоял, вздернув подбородок и вперив невидящий взгляд куда-то прямо перед собой. Два черных крыла его были напряжены и колыхались над плечами, словно в любой момент Тарлан готовился взмахнуть ими и улететь. Да уж, это было бы неплохо – я только вздохнула, вспомнив наш с ним полет. Тряхнула головой, отгоняя несвоевременные мысли.

– Главнокомандующий Мель Тарлан обвиняется… – председатель проговорил, и на секунду в зале повисла звонкая тишина – я даже дыхание задержала, боясь, что вздохну слишком громко, – в самовольном неоправданном нарушении целостности оболочки закрытого мира с применением магии Пустоты …

По аудитории пронесся вздох, не то удивленный, не то испуганный. Катарина сидела довольная, поглаживая губы и поглядывая то на меня, то на кого-то, сидящего выше меня в амфитеатре.

Обвинитель вещал дальше:

– Коллегия магов во главе с вершителем Эонаром, – при этих словах он указал на человека в пирамидальной маске, – пришла к выводу, что командующий Тарлан представляет опасность для Пограничья и для смежных миров. Он – воплощенная Пустота, и он явился к людям из Пустоты, руководствуясь неясными для нас мотивами. Мы долго мирились с его присутствием и вот, во что это вылилось…

В этот момент Тарлан шевельнулся, цепи звякнули, горный тролль Барух напрягся, но крылатый уже снова стоял спокойно, слушая свой приговор, словно сторонний рассказ.

– Вам есть, что сказать в свою защиту, командующий? – председатель впервые с начала слушания обратил взгляд на обвиняемого.

Тарлан шевельнулся, цепи снова звякнули, Барух опять напрягся.

– Ваши слова – абсолютная истина, господин председатель, – крылатый посмотрел на чернодоспешного, и тот, не выдержав, отвел глаза. – Я действительно рожден в Пустоте – я не знаю ни своего отца, ни матери. Корни моей магии растут из Бездны – вы правы. И да – я спас Лену Шацкую и ее семью из гибнущего закрытого мира, используя свою силу – это так.

Председатель снисходительно усмехнулся:

– Как я понимаю, вы признаете свою вину?

Крылатый лишь чуть поиграл желваками на скулах:

– А мне есть смысл что-то говорить, или вы для себя уже все решили?

– Не дерзите суду, – председатель посуровел.

– Позвольте и мне высказаться, – властный старческий голос проскрипел в тишине аудитории, и все взгляды обратились к Ливадии. – Мое имя Тенар Ливадия, и на правах старейшего члена магической Совета этой Академии я требую соблюдения протокола процесса. Мэтр Альтир, как представитель Инквизиции, вы выступаете на стороне обвинения?

Председатель коротко дернул головой, изобразив кивок.

– Ну, в таком случае, у обвиняемого должна быть и защита. Вы же не хотите нарушить протокол? – приорина проговорила с прищуром, и Альтир ответил ей настороженным взглядом.

Снова аккуратно кивнул:

– Разумеется. Но наш процесс не предполагает ни специального обвинителя, ни защитника, это внутреннее разбирательство военной академии. Однако защитником может выступить кто-нибудь из присутствующих. – С этими словами он обратился к аудитории, – Есть среди присутствующих те, кто готов защищать… хм… одну из тварей Пустоты?

Несколько рук тут же взметнулись в воздух. Среди добровольцев был Фурион, Катара, даже Берта. Ливадия осторожно подняла сморщенную ладошку. Я подскочила с места, вытянув руку вверх, словно девочка-отличница:

– Я тоже готова!

Я едва ли не прыгала от нетерпения, но мой пыл охладила Катарина:

– Боюсь, что ты не можешь, – она покачала головой с показным сочувствием.

– Почему это? – я спросила, нутром чуя недоброе.

Она ответила , и столько в ее голосе было мстительного злорадства, что мое сердце пропустило пару ударов:

– Потому что в этом деле ты выступаешь как потерпевшая сторона.